Из трёх слов

      Накануне поездки общее напряжение достигает максимума. Не только из-за устойчивой, влажной жары и непрерывной учёбы. Чонгук получает сообщение от матери. Оно ежегодное и обязательное. Текст не меняется уже много лет: «На двух столпах держится мироздание: прощение и надежда. А Он ввергнет в пучину морскую все грехи наши». Когда Чонгук учился в школе, она подкладывала в его тетрадки и учебники записки с выдержками из библии. У Чонгука нет достоверных воспоминаний, но он уверен, что до аварии, она не верила. Это потом перемкнуло, и теперь собственного сына почитает за вернувшегося из царства мёртвых. И боится, как бы он не стал повторять ошибки его отца. Из-за Тэхёна тоже волнительно. Причём это волнение захватывает целый спектр эмоций от предвкушения до смущения. Из головы не выходят слова Джина. Он был очень пьян, когда сказал, что некоторые люди подходят друг другу на очень короткое время. И таких людей невозможно не заметить, так ярко они будут светить. И оставшаяся жизнь пройдёт под отголосками того сияния. А узнать, жива ли звезда, никогда не удастся, расстояние в миллионы световых лет. Тэхён нажимает на правильные кнопки, вытягивает из Чонгука и нежность, и страсть, и сокровенные мысли. Приезжает по вечерам, вытаскивает на прогулку по парку, покупает кофе или чай. Ведёт себя как образцово показательный бойфренд, и Чонгуку чуть-чуть смешно. — Назови десять самых любимых слов, — Тэхён пьёт кофе со льдом, в жёлтых шортах и белой футболке. Листья причудливыми тенями скользят по его фигуре. Чонгук сидит рядом с ним, на скамейке под деревом. Солнце скрывается за крышами домов, и закату остаётся жить две минуты. — Океан, космос, молоко, шоколад, ностальгия, честь, колыбель, кровь, мир и, наверно, снег, — перечисляет Чонгук, чуть прищурив глаза. Когда ты так пристален и внимателен в отношении слов, сложно их любить. — А почему колыбель? — Тэхён не пускается в расспросы на счёт каждого слова. Чонгук не понимает, какой логике он следует, когда задаёт свои вопросы. Но они всегда заставляют думать. — Знаешь, что такое звёздная колыбель? — Чонгук следит за тем, как Тэхён играет с цепочкой на шее. — Это огромное молекулярное облако, в котором начинается эволюция звезды. Разве не удивительно, что каждая звезда, которую ты когда-либо видел на небе, родилась вот из такой колыбели? Но ещё более удивительно, какие названия даёт человечество объектам и процессам, происходящим в масштабах вселенной. — Тебя расстраивает антропоцентризм(1)? — Тэхён никогда не задумывался над местом человечества во вселенной. Крошечные пылинки ведь, мелькающие перед глазами. — Да не в этом дело, — у Чонгука горят глаза, когда он говорит о том, в чём искренне заинтересован. Он становится красивее, когда такой. — Просто представь, что у предметов уже были названия до того, как люди их обнаружили. Что если всё, что мы делаем, это переименовываем? А ещё из памятных разговор в машине ночью. Из-за смога не видно даже Луны, и, кажется, что о небо можно зацепиться головой, если вовремя не пригнуться. Тэхён приехал после тренировки, ленивый и неторопливый. А поцелуи в тот вечер долгие и медленные. Чонгук запустил руку ему в волосы, сразу как он устроился головой на коленях. — Каким был твой первый поцелуй? — спрашивает и мычит Чонгуку в живот, когда он тянет за красные пряди. — Или это по джентльменскому кодексу не положено? Не расскажешь? Тэхён смеётся, а Чонгук интересуется, на что ему вся эта информация. — Обычный поцелуй, — говорит он в итоге, — Я не сразу понял, понравился ли мне он. — Сколько тебе было? — Чонгук хмурится, но честно отвечает. — Девятнадцать. Тэхён приподнимается, заглядывает в лицо. Чонгук не понимает, почему он выглядит таким взволнованным. Ну, да, немного неожиданная информация, но не более. — Ты был влюблён? — Тэхён учащённо дышит. Боится, что догадка подтвердится. — Нет. Была вечеринка первокурсников, я напился и склеил кого-то. Я даже её имени не помню. — Чонгук поцеловал тогда девчонку, с которой едва познакомился, а после не целовал никого ещё полгода. Тэхён ложится на колени так, как и лежал. Та вечеринка первокурсников ему запомнилась, потому что тогда-то Чимин и придумал свой взрывной коктейль. Они напились до беспорядочных танцев, экстаза и красоты. Тэхёну тогда окружающий мир показался таким красивым. Из-за людей в первую очередь. За воспоминаниями он прослушал вопрос Чонгука, который терпеливо как ребёнку по слогам повторил, а с кем ты впервые поцеловался. — У меня первый поцелуй был дважды, — он играет бровями, когда Чонгук лезет ему под футболку, разгоняет мурашки по коже, — В двенадцать я поцеловал двоюродную сестру. Отчасти из любопытства, отчасти из-за того, что был к ней привязан. Я и до сих пор люблю её больше остальных родственников. Чонгук только головой качает. Умудрился же связаться с таким извращенцем. — Ну, а потом в старшей школе поцеловал Хван Миён. Точнее она меня поцеловала. Я запомнил блеск для губ с ванильным вкусом и чужой язык, внезапно оказавшийся у меня во рту. — Ты отвратительно описываешь поцелуи, — фыркает Чонгук и мотает головой из стороны в сторону. Он-то и плохое описание может визуализировать. К сожалению. — Так покажи мне, как нужно, — Тэхён целует в запястье, — Расскажи, что ты чувствуешь, когда я тебя целую. Чонгук восхищён чужой хитростью и уязвлён тем, что всё время на неё попадается. Тэхён прокладывает дорожку из поцелуев от запястья до локтя и мурчит что-то себе под нос. Отказывать ему совершенно не хочется. Наоборот, рядом с ним всё чаще хочется рассказывать о себе и пояснять, как обращаться бережнее. — Чувствую, что во мне море, которое никто не видит. Чувствую, как камни ударяются друг о друга. Чувствую тепло твоего тела, его колкое электричество. Чонгук говорит, крепко зажмурив глаза. Щёки горят румянцем, немного стыдно, немного страшно. Тэхён мягко целует, по очереди верхнюю и нижнюю губу. Чонгук открывает глаза, когда он перестаёт что-либо делать. — Круто, — шепчет Тэхён, — Если когда-нибудь перестанешь это чувствовать рядом со мной, не говори мне. Просто больше не целуй. Тэхён очень серьёзен, а Чонгук не может оторвать от него глаз. Кто он такой? Какой стихии подчиняется? И где был раньше, когда взгляды на мир только формировались? Может быть, не пришлось бы прятаться в первую попавшуюся щель и ждать, пока зацементируют. Перед поездкой собрались у Юнги. Свезли в кучу всю купленную провизию, удостоверились, что прихватили солнцезащитные кремы и средства первой помощи. Юнги проложил маршрут для велосипедистов, в очередной раз поражаясь чужому бесстрашию и ебанутости. Чонгук внимательно запоминал и не реагировал на подъёбы, в отличие от Джина, который рявкал на всех, как дикий пёс. Чонгук непрозрачно намекнул, что не стоит таких жертв, но Джину уже на всё плевать. Тэхён проводил Чонгука до дома, дождавшись, пока остальные разойдутся. Чонгук поругал его, потому что спалиться-то совсем не долго, если так необдуманно поступать. Но поругал без запала или страха, так ради галочки. Он пришёл удостовериться, понимает ли Чонгук, какой опасной может быть велопрогулка на солнцепёке и в такую даль. — Позвони мне, если что-нибудь случится, и я сразу же тебя заберу. Говорит предельно серьёзно и убедительно. Чонгук готов, чтобы его забрали хоть сейчас. А вообще, не дурак, конечно, и все риски понимает. Особенно, что придётся сесть в машину, если что-то пойдёт не так. А тэхёново беспокойство приятным бальзамом на душу. На прощанье Чонгук чуть приобнимает. Они на улице прямо под окнами его дома. Не хотелось бы палить свою личную жизнь, особенно если эта личная жизнь выглядит как высокий спортсмен с искусанными губами и проявляющейся щетиной. Тэхён успевает оставить поцелуй. — Это специально для твоей шеи, — шепчет на ухо и быстро уходит. Чтобы не пристукнули ненароком. А на следующий день Чонгук открывает для себя очередную истину: велосипед — очень коварная штука. О том, насколько ты устал, узнаёшь только на следующий день после прогулки. Велосипедные шины оставляют вмятые следы на асфальте. Пот течёт по бровям и скатывается по шее за спину и дальше вниз. Ноги устают быстрее, чем исчезает желание двигаться. На половине пути Джин умудряется натереть мозоль на ладони правой руки. И сразу понятно, насколько человек далёк от спорта. Чонгук за него сильно переживает и не перестаёт крутить в голове вопрос: почему он всё это совершает. — Просто ради протокола: с каких пор тебе нравится совершать поступки, жертвуя своей задницей? — Чонгук приостаналивает велосипед и тяжело дышит. До конечной остановки не менее часа, и это при хорошем раскладе. — С тех пор как я знаю, что моя задница никогда не останется в одиночестве, — Джин не сдерживает злобной интонации. Но когда встречается глазами с Чонгуком, изображает на лице гримасу. Доброжелательность, скорее всего, но Чонгук не берётся разбирать. Он изумляется самоотверженности Джина и до конца пути задумывается о том, как незаметно приобрёл ещё одного друга. Раньше кроме Хосока никого не было. И Чонгуку было достаточно. От остальных он отмахивался, не разбирая хорошие ли люди, с добром ли пришли. От Джина отворачивался едва ли не так же часто, как и от сокурсниц. В точку назначения прибывают изрядно уставшими и задумчивыми. Бросают велосипеды под ближайшим деревом и дают друг другу пять. Парни встречают с восторгом и смехом. Юнги говорит, что вам двоим пожизненное уважение. У Джина настроение сразу же поднимается до небес. Чонгук забирает из рук Тэхёна бутылку воды, разглядывает принт на его футболке: «Я хочу от тебя идей». Он ухмыляется, а Чонгук хмурится и идёт потрогать водичку. Как по маслу всё идёт до полудня, а затем случается сразу несколько вещей. Не получается установить палатки. Юнги грешит на замудрённые новые механизмы, а все прочие на рукожопость. Чимин в одних трусах лезет в воду и вылетает оттуда через пятнадцать секунд. Вода ледяная, понравится разве что пингвинам и то только тем, которым не принципиально. Темнеет гораздо раньше положенного, и в чём дело становится ясным только тогда, когда раздаётся раскат грома. Дождя вообще никто не предвидел, потому что прогноз погоды обещал устойчивую жару в ближайшую пару недель. Спрятаться некуда, кроме как под кроны деревьев. Удача тем хороша, что дождь длится не дольше четверти часа, хотя и успевает намочить всё, что парни с собой привезли. А последним гвоздем в крышке гроба оказываются намокшие спички. Хосок как в воду глядел, когда убеждал, что настоящие пилигримы должны разводить костёр только при помощи камней и колдовства. Тогда над ним посмеялись, а теперь совсем не смешно. В поисках зажигалки вытряхиваются все рюкзаки и заначки. Огонь удаётся развести только после заката, благодаря Намджуну и дырке в его рюкзаке. Чонгук идёт посмотреть на воду и успокоиться. Переполох утих пять минут назад. К вечеринке на открытом воздухе всё готово, кроме их самих. Потому что все уставшие, замёрзшие и ошеломлённые выпавшими на их пути трудностями. — Лучше бы в бассейн пошли, — говорит Хосок, и никто ему не возражает. Чонгук думает, если начнут пить, все и каждый, вечеринку ещё можно спасти. Он быстрым шагом возвращается к лагерю, не терпится начать. Час спустя Чонгуку очень тепло и уютно. Тэхён не сводит с него глаз, и это греет не хуже алкоголя и огня. — Йети идёт на кровь! — доносится откуда-то из леса, и полностью меняет атмосферу. Тэхён первым несётся на голос, потому что голосит Чимин, который пять минут назад отошёл в туалет. Возвращается он с окровавленной ногой. Не зря паковали аптечку. И с историей о том, как тёмной ночью в лесу сходил отлить, но встретил нечто ужасное. После такого, — думает Чонгук, — они все обязаны стать лучшими друзьями. Ведь намертво склеивает история, когда проебались все и по всем пунктам, и самое главное оставить это в тайне ото всех нормальных людей. Просыпается Чонгук от того, что его настойчиво гладят по бедру. Он дезориентирован и не сразу узнаёт палатку, которую удалось установить пьяному Хоби. Он же и спит под боком, закинув руки на Чонгука. Чонгук разлепляет глаза и видит только силуэт, склонённый над ним. Тэхён шёпотом просит выйти. Вне палатки очень свежо. От контраста температур дрожит всё тело. Тэхён обнимает со спины и стоит так несколько минут. Чонгук закрывает глаза и откидывает голову ему на плечо. Идеально. Тэхён хочет кое-что показать, нагоняет таинственности и за руку ведёт вперёд. Через пару минут они поднимаются на небольшой выступ над озером. На земле приготовлено одеяло, на которое Тэхён просит присесть. Сам он садится позади Чонгука и обвивает его всеми конечностями. — А теперь посмотри наверх, — просит приглушённым голосом. Уткнулся в чужой затылок. Млечный путь ровно над головой. Во всей красе. Дыхание перехватывает от мысли, насколько всё это великолепие недосягаемо. И становится очевидным, почему некоторые говорят, что мы живём в лучшем из миров. Как можно предположить обратное, когда видишь такое? — Как ты думаешь, — шепчет Чонгук, — если бы у современности был девиз, то какой? — Дерьмо случается, — после паузы отвечает Тэхён, и Чонгук давится от смеха. Толкает Тэхёна назад и заваливает его на спину, приземляется сверху и остаётся так ещё ненадолго. Тэхён просовывает руки ему под кофту, добирается до голой кожи, Чонгук чуть вздрагивает, но откровенно наслаждается. А потом переворачивается лицом к Тэхёну, целует в скулу и в нос. Склоняется над губами и думает, как бы близко он не находился, это недостаточно близко.