Проклятое благословение ангела

— Хах, ладно, желаю вам удачи! — и шутливо отдав честь женщина начала удаляться.        Далеко она не ушла, присела за столик со стаффом и начала что-то бурно с ними обсуждать. Конечно же, ученики начали заинтересованно ее рассматривать. Смуглокожая, высокая, подкаченная и с набитым рукавом на правой руке — это сразу бросалось в глаза. Особенно последний пункт, так как одевалась, Алиса совсем не скромно. Причем сразу по двум параметрам: по открытости тела и показной стоимости данного аутфита. Прозрачная кружевная блузка, которая не скрывала ничего. Все могли отчетливо видеть какой надет на ней лифчик. Кстати говоря он был тоже кружевным и черным, что еще больше выделяло его. Тут хочешь, не хочешь — будешь пялиться на ее грудь. Несмотря на то, что он был спортивного покроя, появляться в таком виде на работе, как минимум некорректно. На этом ее бестактность не заканчивалась: обтягивающие джинсы, выделяющие все ее филейные части и туфли на высоком каблуке. Однако стоит отдать должное, в такой одежде все ученики класса А, особенно мужская часть успели заценить ее фигуру. А там было на что посмотреть. Слегка проглядываемые шесть кубиков пресса, подкаченные руки, где четко можно было увидеть трицепс, куда приходит дельта и как на рельеф мышц легла татуировка, точно так же было с ногами, изящные линии икроножной мышцы и бицепса бедра. Взгляд всех парней остановился на ее пятой точке. Фитнес явно сделал эту ее часть тела лучше и привлекательнее. Девушки же обратили внимание на черты ее лица и макияж, несвойственный китайским девушкам. Четкая нарисованная форма изломанных бровей, яркие алые глаза с вертикальным кошачьим зрачком, большие стрелки, добавляющие ее образу большей «кошачести», большие, явно приклеенные ресницы и яркая, неестественного цвета губ помада. И как уже упоминалось ранее, Алиса не брезговала продемонстрировать свое материальное положение: пепельные волосы теплого серого оттенка с укладкой после салона, крупные серьги в виде дракона с «глазами» бриллиантами, на правой руке часы из белого золота, на другой куча богемских колец, тоже золотых. — Кто она? — поинтересовался Тарталья, наклоняясь к Мирославу, он был вторым сопровождающим.        Со стороны могло показаться, что Тарталья относиться к молодому учителю с панибратством. По крайней мере со стороны одноклассников это воспринималось так. Это было вполне в характере парня. А что? Он богат, у него есть какая-никакая власть, Мирослав к тому же не настолько старше его, да и сложно было пока что-то говорить о его навыках преподавания, ведь ни одного урока с ним у класса А еще не было. Так что ни о каком уважении к возможному профессионализму и речи не шло. Однако все обстояло с точностью да наоборот. Для Тартальи Мирослав был неоспоримым авторитетом в мире шоу-бизнеса и все, что можно, он старался подчеркнуть и впитать от него. Ребята в классе были не в курсе, но Аякс уже некоторое время занимается под руководством Мирослава и был в восторге от своего нового хореографа. Собственно, поэтому он намного более открыто разговаривает с ним, совсем не потому что не уважает, а просто потому что у них статус «ученик-учитель» гораздо больший по времени в сравнении с одноклассниками. — Человек, с которым лучше не связываться. — с легким раздражением выдохнул Мирослав. — М? Правда? — усмехнулся Тарталья, обдумывая что-то в своей голове. — Даже не думай косячить перед ней, понял? — попытался пресечь любые неадекватные выходки ученика Мирослав. Даже если Тарталья и уважал своего старшего, но вот от дурных привычек все равно сложно избавиться. — Да понял я! — тут же примерил на лицо миловидную улыбочку Чайлд, махая руками, убеждая собеседника в том, что у него нет плохих намерений. Ну, по край ней мере пока. — Но ты так и не сказал, кто она. — Кто, кто… Генеральный директор «Sapphire Corporation». Но лучше с ней не связываться. Видишь к какой фигне это приводит? — показал на себя Мирослав, цокнув языком и обреченно вздохнул. — Тц, угораздило же стать твоим хореографом… Ты, кстати, выучил прошлый танец? — Эм…его надо было учить? — изумился Тарталья. Мирослав ударил себя по лицу. — Да выучил я, выучил, просто прикалываюсь! Смотри! — в доказательство своим словам Тарталья станцевал связку, которая у него никак не получалась на занятии. Как всегда, он пытался отточить свой навык до совершенства, поэтому и эту сложную перестановку ног он мучил ночами. Хотя хореограф очень «тонко» намекал ему, что, если он продолжить танцевать по ночам, закончиться это плохо, причем первым шагом к эту «плохо» сделает сам Мирослав, дав своему воспитаннику не хилый подзатыльник. — Че ж с тобой делать-то… — потер переносицу блондин. — Ты не видел в записи, как ты танцуешь? — Нет. — Тарталья опешил от такого ответа учителя. Неужели он все еще недостаточно хорош? Но он же правильно сделал все шаги! — Тогда на следующем занятии запишем, и ты сможешь оценить себя. — сделал пометку у себя в голове Мирослав. — Просто ты что не танцуешь, все получается хип-хоп. Это, конечно, хорошо, что у тебя есть свой стиль, но надо уметь подстраиваться. — довольно безэмоциально добавил он.        Но Тарталья все равно краем глаза заметил, как старший закусил нижнюю губу. Заволновался, что сказал, что-то не так. За тот месяц, который Мирослав его тренирует, Тарталья уже успел выучить несколько его привычек.

***FLASHBACK***

— Доброе утро! — с привычной улыбкой приветствует Чайлд своего хореографа.        Как и подобает всем людям, пользующимися социальными сетями, Чайлд был подписан и интересовался сугубо тем, что ему нравилось. Список знаменитостей, групп с локальными приколами, просто новости, официальные страницы агентств, все это можно расписывать долго, но сводилось все к одному единственному — шоу-бизнесу. Внеочередной раз просматривая новые фотографии Люмин, умный инстаграм с помощью алгоритмов предложил ему занятный аккаунт русского танцора и модели — Мирослава Максимова. Сначала Тарталья просто для интереса листал его фотки. Тогда ему неприятно кольнуло под боком от зависти. Мирослав — модель андрогин, на него был большой спрос, т.к он мог рекламировать, как и мужскую, так и женскую одежду. И не только одежду, правда сам парень в каком-то из постов упоминал, что ему все-таки больше нравиться рекламировать одежду, нежели что-то еще. На втором месте стояла реклама вкусняшек. Там обычно давали попробовать немного продукции прежде, чем прорекламировать ее. Милан, Париж, Лос-Анжелес, Токио, кажется, не осталось в мире подиума по которому он бы не прошел. Его лицо на обложках известных журналов, у него куча брендовых вещей, большинство из них — подарки за участие в съемках, да и к тому же он оказался отличным танцором. Только состоял он не в команде, а в доме — «Sapphire House».        В попытках окончательно испортить себе настроение и настроить себя таким образом на усиленную работу в зале, Тарталья полез в сторис. Последней оказалась запись из иллюминатора самолета с подписью «Лечу в Китай, буду учить там людей танцевать». Над рыжей головой «загорелась лампочка» и Тарталья поспешил в директ к этому человеку. Предложение о работе на удивление Максимов принял практически сразу же, только с оговоркой, что он может отказаться заниматься с ним, если его уровень окажется недостаточным, а также ему нужен был гибкий график. Тарталья пока все никак не мог понять зачем, ведь в школе был стабильный график. Да и за то время которое они занимаются, занятия были в одно и то же время и в тот же день недели — ни разу не приходилось договориться о переносе. Возможно, причины появятся потом? Ну а пока Тарталью все устраивает. — Доброе. — кивает Мирослав, кидая сумку в куда-то угол. — Так что решил? — На счет бальных танцев? — уточнил Тарталья, так как светловолосый много о чем сказал ему подумать. — Да. Я решил, что не плохо было бы научиться танцевать и их. — Хорошо. Тогда в следующий раз было бы неплохо найти партнершу для танцев. Справишься или мне поднапрячься? — конечно, предложение было заманчивым, однако играть в лотерею Тарталья не хотел.        Уж лучше прижимать к себе Мону. Не самый лучший вариант, но приемлемый. Потому что, зная Мирослава, он наверняка мог договориться с какой-нибудь чемпионкой мира и тогда он на ее фоне будет выглядеть совсем дилетантом, каждый раз путаясь в шагах на самой элементарной ча-ча-ча или вальсе. Да, его девушкой была Люмин, но та абсолютно не умела танцевать. Мона же с детства воспитывалась в консервативной семье в жесткой строгости, ее учили этикету, бальным танцам и всяким таким штукам, принятым в высшем обществе. В какой-то момент что-то пошло не так: Магистус начала вести себя не так, как подобает воспитаннице интеллигентной семьи, начала носить откровенные наряды, шататься по клубам до поздней ночи, выпивать и всего списка Чайлд и не упомнит. Это только малая часть того, что Тарталья успел выведать к Скарамуччи насчет сестры. Аякс вообще не особо понимал, как так получилось, что фамилии у них разные, а брат с сестрой они родные, да Мона вроде, как живет с мамой, в отличии от Скарамуччи, который живет один. Но Чайлд не гусеница, чтобы лазать по их семейному дереву. Так что ему вполне хватало того, что Мона занималась этими чертовыми бальными танцами. И еще на первом году обучения втюрилась в него.        Как бы странно это не звучало, учитывая скверный характер девушки и то, как она настраивала всех остальных против Чайлда. На первом году обучения Мона подкидывала ему в шкафчик любовные записки, помогала с домашкой и готовила шоколад на день святого Валентина. А когда в конце учебного года она решила ему признаться, он ее отшил. Тарталья клеил девушек, что называется из спортивного интереса. Буквально в первый месяц обучения он смог получить знаки любви от всех одноклассниц. От всех кроме Люмин. Вайсс, просекшая его статус ловеласа, настойчиво отказывалась на попытки Тартальи расположить ее к себе. А потом вдруг согласилась с ним встречаться. На условиях содержанки. Ее любовь взамен на его покровительство и деньги. Чайлд посчитал это хорошим шансом добиться своего. Статус папика его не устраивал. Он хотел, чтобы Люмин окончательно и бесповоротно влюбилась в него. Зачем? Конечно, же, чтобы бросить ее потом. Тарталье не нужны отношения. Ему нужен азарт, игра с огнем. Он из того типа парней, который интересуется девушкой только пока она отвергает его.        Мона же из того типа девушек, кто пытается казаться крутой, но стоит появиться на горизонте ее предмету обожания тут же забывает обо всем. Магистус верила, что у нее получиться отбить Тарталью у Люмин. И она действовала осторожно. Перед всеми девочками яро доказывала, что считает его подонком и говнюком, намеренно принижала Люмин в глазах остального класса, выставляя ее неумехой и неудачницей — с низкой самооценкой Вайсс это было легко сделать, но дома Мона томно вздыхала над своим личным дневником с его фотографиями. Стоило Чайлду появиться рядом, она начинала строить глазки, заискивающе смотреть в его глаза. Тарталью это лишь забавляло. Эти жалкие попытки добиться его… Как же смешно это выглядело! Неужели Мона, учась с ним столько лет еще не поняла, какой он?       «Неужели любовь так сильно застилает глаза?..Хм, а это интересно. Я думал, что уже все. Но, кажется, с ней можно еще немного поиграть.» — думает Тарталья, приглашая Магистус стать его партнершей по танцам.       И она соглашается…

***

       Однако тренировки с партнершей пришлось отложить. Потому что после первой тренировки Чайлд был не готов делиться найденной золотой жилой. Всего одной тренировки хватило, чтобы понять, что он хочет и дальше учиться у этого человека. И не собирается давать Моне шанс переманить его на свою сторону. Все-таки он отшил ее. Кто знает, что она выкинет, чтобы отомстить? А делиться своим хореографом Аякс пока не намерен. Мирослав довольно жестко указывал на недостатки, хвалил, когда наконец-то начиналось получаться. Этакий метод «кнут и пряника», который Тарталья считал самым эффективным для самого себя. Что касаемо танцевальных навыков преподавателя — длинноволосый танцевал просто отпадно. Это реально был отвал всего. Глаза Тартальи загорались огоньком азарта на их занятиях. Нужно работать, превзойти его, стать лучше, возвыситься над ним, только тогда Тарталья будет удовлетворен.

*** Наше время ***

— Это по вашему анемо архонт?! Что это за плащ зеленого Бэтмена? А рубашка? Вы ее прямо из мавзолея у Ленина сперли? Живо все заменить! Так, где алхимик? — теперь всеобщее внимание было приковано к появившимся на съемочной площадке главному режиссеру и его помощнице.        Эта парочка больше напоминала ведущих детского шоу, тех, которые обычно с утра крутят, чтобы дети прилипли взглядом к телевизору, пока родители бегают и собираются на работу. Невысокий толстенький мужичок лет, наверное, пятидесяти, в смешных подтяжках и стройная высокая, как щепка молодая девушка, про таких еще говорят кость тонкая. Несмотря на то, что он пытался быть строгим и ругал костюмеров довольно резкими словами, из-за его доброго взгляда, сияющего озорством, и невозмутимой улыбки, все замечания воспринимались в шуточной форме. Девушка рядом производила точно такое же впечатление. Шатенка с забавными кудряшками, очками в круглой оправе, в руках документы и, кстати, она была подозрительно одета в точно такую же одежду, как и мужчина: темные брюки со стрелками, белая рубашка и подтяжки. Как будто для них был придуман какой-то особенный дресс-код. — Ну, вы серьезно? Он же на Драконьем хребте все время работает. Вот это вот совсем неуместно! — мужчина посмотрел на то, как костюмеры разодели главного алхимика Ордо Фавониас и снова захотел ударить себя по лбу. Почему иногда просто нельзя включить мозги и немного подумать? Предполагалось, что Альбедо будет носить высокие сапоги и шорты, да вот беда, между этими двумя предметами одежды застенчиво проглядывала полоска голой кожи. Что смотрелось-то не очень эстетично и не очень подходило образу персонажа. — А все остальное…нормально. Только не забудьте, когда начнем съемки аквагримом нанести ему звезду на шею. И хватит стоять столбом! Найдите ему уже что-нибудь! Лосины, колготки, чулки — мне все равно, главное, чтобы я не видел у него голой кожи на ногах. Так… — мужчина повернулся в другую сторону. — Путешественник…а у нас парень с голым животом все-таки? Не его сестра? — уточнил он, ища взглядом Алису.       Близнецы раскраснелись. Было непривычно, что так открыто обсуждают их внешний вид. Да и в принципе всем подросткам было некомфортно. Даже те, у кого был опыт фотоссесий никогда не испытывали такого стресса. Там обычно тебя одевали во что подготовили. Чаще всего какие-то мелкие недочеты оставались недосказанными. Тут же придирались ко всему. Видимо это одна из отличительных черт работы актера и модели…или это из-за того, что они пришли в серьезное агентство? Абсолютно все дети чувствовали давление на себя. Им ровным счетом не рассказали ничего. Просто с ходу начали одевать в непонятные костюмы и впопыхах поправлять косяки в задумках. Объяснять, что к чему — ни у кого из взрослых не было времени. — Да-да, все правильно! У нас Итэр с голым животом ходит! — крикнула Алиса с другого конца съемочной площадки. — Александр Евгеньевич, подойдите, пожалуйста! У нас тут форс мажор! — Что опять?! — удивился главный режиссер быстрым шагом идя в сторону Алисы. Его помощница осталась рядом с Альбедо, чтобы помочь ему не упасть пока он вылезет из своих сапог и утвердить, что именно будет входить в его костюм. — Слезают. — проинформировал Альбедо. Для пробы ему дали высокие черные чулки, но ткань при ходьбе сползала и шла уродливыми складками. — Мда… Давайте тогда лосины попробуем. — вздыхает девушка. И Альбедо снова приходиться снимать эти долбанные сапоги! Он их уже ненавидит! Что снимать, что одевать их было пыткой. Вот и сейчас он в попытках стянуть сапог — грохнулся на пятую точку. Помощница режиссёра не успела его поймать. Впервые в жизни Альбедо захотел выучить матерное слово и выругаться.

***

      «Как же стыдно…» — думал про себя Сяо. Хорошо, что Чжун Ли отошел и, возможно, не узнает о произошедшем… — Что такое? — уточнил Александр Евгеньевич, осматривая с ног до головы Сяо. И пока он не понимал в чем проблема. — Пирсинг на соске. — говорит Алиса. Лицо главного режиссера вытягивается в изумлении, и он во все глаза уставляется на набухшую горошину соска. От такого Сяо хочется прикрыть ладонями обнаженную грудь…и почему ему досталась одежда без верха?! Костюмеры запаниковали, когда увидели железяку в его теле и попытались прикрыть это найденной толстой красной плетеной веревкой, но выглядело это крайне нелепо. — А снять никак? — уточняет мужчина. — Прокол свежий. Нужно хотя бы четыре месяца, чтоб зажил. — щеки отчаянно краснеют, и брюнет не знает куда деть себя от пристального взгляда взрослых. — Хорошо. Тогда долой всю эту красную фигню. Тем более мы пролетели с его прядями. Я почему-то думал, что они алые, а не бирюзовые. Найдите ему безрукавку белую какую-нибудь и такие же шаровары, но синие…хотя лучше фиолетовые. Давайте-давайте! Работаем! И уберите у него ножны. Он же копейщик! — хлопает в ладоши Александр Евгеньевич, призывая шевелить быстрее. — Так все равно же торчать…будет… — хотел было высказать противоречие один из костюмеров, но взгляд Александра Евгеньевича дал строго понять, что тот сморозил какую-то очередную фигню, забыв включить мозг. — Ты знаешь о существовании фотошопа? Чего глупые вопросы-то задаешь? На промо фотографиях отретушируем, а уже когда снимать начнем, то у него должно все зажить. Так что не нагружай мне голову, мне итак проблем хватает. — тяжело вздохнул мужчина и пошел проверять Альбедо.

***

— Все, всем спасибо за работу! — поблагодарил главный режиссер. Секунда и его нет, как и его помощницы. — А для чего мы надевали костюмы, если сделали всего пару фотографий? Да еще и таких странных. — уточнил Альбедо. Все это выглядело подозрительно. Такие долгие копошения всего для съемок одной рекламы? Бред. Никто не стал бы тратить три часа только, чтобы найти «идеальный образ». И в разговорах проскальзывали слова о каких-то будущих съемках. Что это за съемки такие? Явно не какого-то там товара. Было больше похоже на подготовку к съемкам дорамы. Но им не дали даже текст. Разве обычно не проводятся пробы на роль персонажа, чтобы человек соответствовал ей? — Ай точно! Очень сильно извиняюсь перед вами! Просто у нашей команды случилось наложение двух проектов, вот поэтому все так сумбурно. Так… — Алиса, оглядела детей, пару раз хлопнула в ладоши и жестом показала собираться. — Все сюда, сюда! Ко мне! Отлично. Хочу всех вас поздравить! Вы все официально являетесь актерами «Удар Геншина»! — сначала у класса А был шок. А потом все мигом начали взбудоражено свистеть и аплодировать. Получить роль просто так? Да еще и в таком проекте? Это же большая удача! Ни о каком подвохе никто и думать не мог, кроме… — Подождите! Как так? Мы же даже не прошли прослушивание! — искренне возмутился Альбедо. Ситуация немного вывела его из себя. Он же…не может сниматься в дорамах. Он не может оставить Кли одну. — Я могу отказаться, если я не согласен на съемки? — Ты уверен? Такой шанс предоставляется далеко даже не всем топовым актерам. Не пожалеешь о своем решении? — спросила Алиса почему-то хитро улыбаясь. — Нет. — решительно ответил Альбедо. Кли намного важнее. Намного! — Что ж тогда задержись ненадолго, ладно? — Альбедо сухо кивает, прекрасно понимая, что его попытаются отговорить, но он уже все решил. — Тогда всем спасибо! Была рада с некоторыми из вас пообщаться, и вы уже можете идти домой!        Класс А еще потоптался некоторое время, соображая, действительно ли они могут уйти. Поняв, что на сегодня их работа правда закончена, подростки шустро собрали свои вещи и ушли, конечно, кроме Альбедо. — Пойдем, ребятки! Я покажу, где выход! — как всегда лучезарно улыбалась Анаженко и повела одноклассников за собой. — Белый кролик привел Алису в страну чудес, а ваш белый кролик… впрочем, не важно. Еще увидим к чему это приведет. — хмыкнула Алиса, присаживаясь на диван, жестом приглашая Альбедо присесть напротив.       «А какай костюм был на Анаженко?» — Альбедо вдруг понял, что из всего класса странного преображения не случилось только у нее.

***

       Чжун Ли обнаружился на диванчике рядом с ресепшеном, пьющим кофе и читающим журнал. Вчера он плохо спал из-за ночного инцидента и никак не мог проснуться. Это, кажется был уже двадцатый стаканчик кофе. На съемочной площадке было темновато, поэтому он перешел в более светлое помещение, так ему меньше хотелось спать. Да и за Сяо он не особо переживал, пока им занимаются его коллеги. Тем более там ГаньЮй, она-то уж точно проследит за братом, если вдруг что. Увидев детей, Чжун Ли сразу же встал и проинформировал их, что разбегаться не стоит — автобус довезет их до школы и уже от нее они смогут пойти домой. Несколько ребят тут же поспешили отпроситься, так как им от агентства идти домой было ближе, чем от школы. Те, кому добираться до школы ближе, естественно, остались. Пока класс залезал в автобус мужчина ответственно пересчитывал их. Учитывая, тех кто ушел домой, не хватало одного. Потом пришел Альбедо. Чжун Ли пересчитал детей еще раз. Оказалось, что стало на двоих больше, чем нужно… — Одного не хватает. — холодно выдал Мирослав, пересчитав школьников самостоятельно. Учитель актерского мастерства поверил ему на слово, так как учитель танцев явно был выспавшийся в отличии от него. — ГаньЮй, а где Сяо? — вдруг заволновался Чжун Ли, не обнаружив его темной макушки. Попытки дозвониться не увенчались успехом. — Не знаю, я не видела его после того, как мы ушли с площадки. — ответила ГаньЮй, у которой по телу пробежали мурашки и осознание того, что с Сяо может что-нибудь случиться. — Я пойду искать его, а вы пока подождите здесь. — решительно сказал Чжун Ли, однако Мирослав преградил ему путь, выставив руку вперед, не давая выйти из автобуса. — Мистер Чжун Ли, при всем моем к вам уважении, вы поступайте не совсем корректно. Всем было четко сказано, никуда от группы не отходить и предупреждать, если нужно отойти куда-то. Сяо сам нарушил правила: ушел, никому ничего не сказав… — Но ведь! — не в правилах Чжун Ли перебивать людей, если это происходит не перед камерой, но сейчас он сильно волновался за своего ребенка. — Почему остальные должны тратить свое время и ждать его?! — повышает тон блондин. Он не кричит, в его голосе все тот же холод, но теперь в нем чувствуется отголоски раздраженности. Его алый глаз яростно сверкнул, заставляя Чжун Ли оцепенеть. — Никто не знает куда пошел Сяо. Если он потерялся где-то здесь в агентстве, то его сотрудники обязательно помогут ему. Если же он сам по своей воле куда-то ушел, то какой смысл нам всем терять время здесь? — а потом Максимов подходит практически вплотную к Чжун Ли и практически шепотом пристыжает его, как родителя. — Я понимаю, что этот мальчик ваш сын и для вас он намного важнее, чем все остальные дети, но сейчас вы классный руководитель. Поэтому засуньте сейчас свои хотелки себе в задницу. А со своим ненаглядным сыночком будете дома разбираться. — Кхем-кхем! Извините, что отвлекаю! — громогласно закашлялась Анаженко. — Я думаю, что будет лучше, если я останусь и поищу Сяо. Тем более, что я лучше всех здесь присутствующих знаю план здания! — гордо заявила девушка, двинувшись на выход. — Геля. — Мирослав поймал ее за руку. — Не волнуйся, там Дилюк, я, если что, домой с ним поеду, а еще Кэйя должен скоро приехать. Да и к тому же Алиса еще там, а она мне точно не откажет. На крайний случай возьму такси, так что не стоит переживать! — лучезарно улыбнулась девушка, ловко вырвав руку из захвата, и ускакала обратно в здание. — Едем. — скомандовал Чжун Ли и водитель завел мотор.        «Правильно. Сейчас нужно действовать рационально. — собирал себя Чжун Ли. Машина у него все равно стоит возле школы, так что возвращаться придется так и так. Если Геля найдет Сяо, то они вместе просто дождутся, когда он приедет и заберет его. А если нет…то придется подключать Гуй Чжун к поискам и БайЧжу. Потому что проверить все места куда Сяо мог пойти слишком долго, он сам может не успеть. — Только бы все с тобой было в порядке, Сяо.»

***

— Блять сука! — выругался Сяо, смотря на себя через зеркало в мужском туалете.        Из-за этих примерок костюма у него сначала содрался пластырь, что уже не очень хорошо. Запасного у него не было. А от слишком облегающей безрукавки, которая натерла проколотый сосок, парень не заметил, как прокол начал кровоточить… И именно сегодня он одел белую рубашку! Теперь справа в районе груди были кровавые пятна. Как в таком идти домой? Слава богу, что в этом агентстве, как в аэропорте были автоматы со всем необходимым. Чипсов и всяких лимонадов, конечно, не было, но зато в автоматах были питьевая вода, обезжиренные батончики и мюсли, а также очень нужный сейчас Сяо пластырь. Ускользнув от одноклассников, брюнет обработал сосок физраствором и заклеил пластырем. — Какой же я долбоёб! — цокает языком Сяо, обреченно хватаясь за голову.       Вчера после того, как он ушел от мистера Тартальи, по пути к дому он зашел в тату салон и проколол сосок. Зачем? Да Сяо уже и сам не знает. Этот старый извращенец не раз предлагал переодеться в женские наряды. И каждый раз снимая со старшеклассника лифчик, тот в восхищении шептал какая у него чудесная чувствительная грудь и что он мечтает, чтобы тот сделал себе пирсинг. Вот Сяо и сделал. Ведь вчера ночью любовник так быстро убежал, что на Сяо накатило дикое отчаяние. Что он больше не нужен. Что он чем-то разочаровал своего господина. А он ведь хороший мальчик! И чтобы внеочередной раз получить похвалу от ненавистного человека, Сяо сделал пирсинг. Лишь в угоду хозяину. Школьник даже не читал, какие могут быть последствия. О том, что придется каждый день несколько раз дезинфицировать прокол, ходить с пластырем на груди, стараться ничем не натирать и не дергать, а в случае каких-то болезненных ощущений обратиться сначала к мастеру, а потом ко врачу — все это Сяо узнал только после того, как сделал штангу. Уже дома на него накатило отвращение на самого себя, однако брюнет должен признать, благодаря однокласснице депрессия отошла на второй план, так как почти всю оставшуюся ночь он протыкал в телефон, ища информацию о «Tristar». — Где же эти блядские наушники? — сегодня из него льется необычайно много матов, но подросток ничего не может с собой поделать. Очень сложно себя контролировать в такой стрессовой ситуации.       Сяо с облегчением выдыхает, найдя аерпотсы и буквально за секунду подключив их к телефону, включил полюбившуюся песню. «Woman» Гели почему-то переключает его из состояния «психованная куропатка» на «голодный хомячок». И это ничуть не вранье, но может чуть-чуть. Просто, когда Сяо надевал наушники и включал именно эту песню, все его волнения отходили на второй план. К слову, песня настолько ему понравилась, что Сяо скачал сразу оригинал, минусовку, парочку каверов на иностранных языках и один на китайском, ну и минусовки различных музыкальных инструментов, в большинстве своем это были пианино и скрипка, но ярому фанату удалось отрыть и несколько каверов мелодии на флейте. На эти волшебные минуты парень забывал, что он айдол. Ему казалось, что он совершенно обычный школьник, днями напролет слушающий любимую музыку, поедающий чипсы и запивающий их газировкой, приглашающий каждый день друзей в гости и каждые выходные отправляясь с ними на тусовки. Реальность же была жестокой. Он айдол, днями на пролет он должен только тренироваться, сидеть на правильном питании — Сяо даже гамбургер ни разу в своей жизни не пробовал! Друзей нет, о каких друзьях идет вообще речь, если Сяо полный социапат и на все предложения о дружбе отвечает отрицательно, просто игнорирует и пытается убежать? Кроме семьи у него есть только мистер Тарталья, только ему он и может доверить все свои тревоги и переживания, потому что никого другого больше нет! Понимание зависимости от этого подонка душит, песня уже не помогает. У Сяо начинает кружиться голова и он на ватных ногах спешит выйти на улицу. Рюкзак, так и не закрытый, болтается на плече, подростку абсолютно пофиг, что из него может что-нибудь выпасть. — Сяо! Вот ты где! — к нему подбегает Анаженко, Сяо замирает от ужаса. Ее взгляд прямо на пятна крови на рубашке. — Что с тобой? Плохо? Может скорую? — Нет! — довольно резко и грубо отвечает брюнет. Поразмыслив пару секунд, Сяо тихо и немного нервно выдал. — Проводи меня на улицу…пожалуйста… — «не бросай меня!» — отчаянно хочется добавить, но вместо этого Сяо закусывает губу. — Да, конечно, пошли! — лучезарная улыбка пропадает с ее лица и на ее место приходит недоумение.       Парень четко видит, как Анаженко закусывает щеку изнутри, пока обдумывает какой же из путей будет короче. Их путь лежит через лифт. В здании всего шесть этажей, они были на третьем. Шанс того, что они доедут без попутчиков пятьдесят на пятьдесят. Но Сяо сегодня просто победитель по жизни. На втором этаже к ним заходит штук десять моделей разного возраста и разного пола, но одежда у всех была одна и та же — черные футболки и черные штаны, что означало, что они идут с практики по дефеле. Лифт вместе с людьми тут же наполняется чужеродными запахами, от которых школьника воротит, шумными разговорами, давящими итак на больную голову и паника Сяо возрастает в разы. Люди. Много людей. Близко. Слишком близко. Непозволительно. Рука сама хватается за Анаженко. Блондинка удивленно хлопает глазами, а потом шокировано уставляется на Сяо квадратными глазами, не понимая, что с ним. Сяо судорожно хватает ртом воздух, стараясь отдышаться. Как назло, лифт перегружен, а модели уже достаточно долго решают кто же выйдет. Как ни странно, первым вылететь из лифта хочет Сяо, причем как можно скорее. Анаженко осознает, что пора бы начать действовать — у Сяо подкашиваются ноги, он готов вот-вот осесть на пол, поэтому Анаженко настойчиво приобнимает одной рукой его за талию, а другой поддерживает под локоть. Сяо возмущен и одновременно благодарен за такую фамильярность и тактильный контакт. Теперь, когда Ангелина стоит так близко он чувствует только ее запах, слышит только ее сердцебиение и ее равномерное дыхание, от чего дыхание самого Сяо начинает выравниваться. Начать пробираться к выходу парочка не успевает, модели уже все решили и лифт наконец-то поехал.       За эти восемь секунд, пока лифт опускается на первый этаж, Сяо понимает восемь вещей. Первая: он достаточно миниатюрный по сравнению с Анаженко, она выше его на пол головы. Вторая: если он немного присядет, то девушка сможет положить ему голову на макушку, а если в ее руках будет какой-нибудь плед и она обнимет Сяо, то получиться одна из тех самых фотографий влюбленных парочек. Только, кажется, девушка и парень немного поменялись ролями. Третье: сейчас девушка и парень и вправду поменялись ролями. Как представитель мужского пола Сяо, по идее, должен был защищать и себя и девушку, стоящую рядом, а получалось совсем наоборот, от всех окруживших его «опасностей» спасала Геля. Четвертое: объятия Анаженко — малознакомого для Сяо человека, ощущаются не так противно, как могло бы быть — как Сяо напридумывал и накрутил себя. Довольно дискомфортно…но терпимо. Пятая: БайЧжу как-то просил его наладить контакт с людьми. Вот и пришла пора порадовать его своими «великими победами». Сегодня он больше пяти секунд смог обнимать незнакомого человека. В прошлый раз это был Тарталья. Так как на первом году обучения он любил налетать на Сяо с объятиями. Рассказав об этом БайЧжу, тот посоветовал не противиться, а принять дружелюбие. Дружелюбие Тартальи тогда чуть не сломало ему ребра. Шестая: Сяо отвратительный человек. В принципе, парень всегда это знал, но сейчас это чувство собственной ничтожности и ненависти к себе обострились. Какаго хуя он обнимает девушку теми же руками, которыми делает минет тому подонку?! Седьмая: Сяо не просто отвратительный. Он отвратительный в квадрате. Нет! В кубе. Он чихнул на толстовку Анаженко. Восемь: И нет! Это никакая не фигня! Он же обслюнявил ее всю! Покрыл своими микробами с ног до головы. — Пиздец… — выдыхает Сяо, выходя из этого проклятого лифта. — А? Что? — не расслышала Анаженко. — Ничего. — тут же замотал головой Сяо, смущенно отвернувшись.       Геля довела его до диванчика, усадила. Уже порядком успокоившийся парень окончательно пришел в себя, головная боль потихоньку стала отступать. На первом этаже был кондиционер, большие окна, много света и мало людей. Тишь да благодать. Сяо обратил внимание на то, как села Геля: на корточках прямо перед ним, взяв его руки в свои и крепко переплетя их пальцы. «Черт, мои ладони потеют!» — ужаснулся Сяо, волнуясь, что девушке будет неприятно держать его, но вытащить пальцы из захвата так и не получилось. — У тебя на рубашке кровь…точно не нужно в больницу? — еще раз уточняет Анаженко. А Сяо уже и успел забыть, что у него на рубашке остались пятна крови. — Это…забудь. Я уже все обработал. У тебя случайно нет кофты какой-нибудь? — скомкано попытался объяснить ситуацию брюнет. — Да, я могу одолжить тебе свою толстовку. — кивает Геля и поднимается с корточек. Руки освобождены и Сяо пару секунд ликует освобождению рук, но потом этими же руками ему приходиться закрыть лицо. — И-извращенка! — заикается Сяо, отчаянно краснея. Он и не знал, что его одноклассница такая эксгибиционистка. Какого она снимает свою толстовку и отдает ему, если под ней один лишь лифчик?! — А? Но ты же сам попросил… — недоумевает Геля. — Я просил одолжить что-нибудь, а не танцевать тут стриптиз! — возмутился Сяо, все так же не решаясь смотреть. Что-то мягкое приземлилось ему на колени — ткань толстовки, которую Анаженко не стала одевать обратно, он отчетливо это понял, так как на коленках его джинс были модные дыры, хоть какая-то польза от них есть! — У тебя вообще стыда нет что ли?! — Стыд?..но почему мне должно быть стыдно за свое тело? — удивилась Анаженко, по ее голосу было слышно, что она расстроилась. «Черт, какой же я все-таки мудак!» — подумал Сяо. Она тут его буквально за ручку водила и сопельки подтирала, чтобы он не помер от своей фобии, а он ее такими словами отблагодарил. — Я…про… — Сяо хотел выдавить из себя хоть какое-то извинение, но его перебили. — Геля! Господи! Почему ты в таком виде? — Дилюк делает быстрее, чем соображает. Рубашка, которую он носит повязанную на поясе, как украшение тут же оказывается на девушке. И Сяо лишь остается хлопать ресницами и наблюдать, как этот парень кутает Гелю в свою рубашку и уводит подальше от него.

***

— Как я рад, что с тобой все в порядке. Но куда ты ушел, Сяо? Ты должен был предупредить! Хотя бы ГаньЮй. Мы же все волновались! И что с твоим телефоном?— отчитывал Чжун Ли младшего. — Я был в туалете. — сказал абсолютную правду подросток. — А телефон…потерял. — заключает Сяо, не найдя свой яблочный телефон в рюкзаке. — Так долго? — Мне в подробностях рассказать, что я там делал и как долго? — уточнил Сяо, на что Чжун Ли лишь закатил глаза. — Ладно. Лучше рассказывайте, как съемки прошли. И на счет телефона не переживай. Купим новый, а номер восстановим. — попытался разговорить детей мужчина. ГаньЮй, как села в машину так и не проронила ни слова. — Оу, ну…мне понравилось! Это было так здорово и необычно! Мне дали костюм чем-то похожий на ципао! А еще у меня там такие милые заколки в виде рожек, я буду играть цилиня, вот! А еще у меня есть колокольчик… — «который мне совсем не нравиться» хотела добавить ГаньЮй, но она так тараторила, что на этот моменте очень долго вдыхала воздух и мистер Чжун Ли подумал, что на этом рассказ закончен. — Понятно, рад что тебе нравиться. — мягко улыбается ей Чжун Ли и ГаньЮй растерянно кивает. Какой смысл продолжать, если мистеру Чжун Ли вообще не интересно, что она думает? Он спросил это просто из вежливости. — Ну, а ты, Сяо? — Ничего необычного. Просто обычный наряд, косящий под традиционный китайский. — пожал плечами младший брат, сильнее кутаясь в розовую толстовку. — А толстовка откуда? — интересуется Чжун Ли. Он не помнит такую в гардеробе у Сяо. — Одноклассница одолжила. Я подмерз. — отмазывается Сяо. В этой толстовке он жуть как потеет, но ничего, главное — допереть до дома. — Ты подружился с кем-то? — продолжает расспрос Чжун Ли. — Нет. — раздраженно фыркает Сяо.       «И так всегда…» — обреченно вздыхает ГаньЮй. Она в этой семье не нужна. Просто бонус к проблемному младшему братишке. Она первая в школе по оценкам? Она староста? Ей предложили новый контракт? Одноклассники сегодня обозвали ее, а она не знает, как дать сдачи? Ей обидно, что она проиграла новенькой? Да какое взрослым вообще дело до ее мелких проблем и достижений, когда рядом есть Сяо? Сяо, который плохо пишет тест по математике. Который приходит домой с перегаром, а иногда даже подвыпивший. Сяо у которого нет друзей… А у ГаньЮй между прочим их тоже нет! Есть КэЦин, с которой они вроде, как дружат, а вроде, как и нет… Но это не важно! Важно, то что для взрослых существует только Сяо! — Сяо сделал пирсинг соска… — вырывается из уст ГаньЮй.        Сяо не может поверить ушам. Он уже говорил, что он крупный везунчик сегодня? У ЧжунЛи была тысяча возможностей узнать это, еще там в агентстве, однако он узнает о пирсинге парня самым тупым способом. Подумать только! Родная сестра подложила такую «свинью». Сяо было трудно справляться с эмоциями. Всегда. Он не умел находиться в социуме, вот и сейчас, когда его захлестнула ярость он грубо схватил сестру и притянул к себе за грудки футболки. Появилось острое желание оттаскать ее за волосы, но… — Сяо… — всхлипнула ГаньЮй, испугавшись. — Сяо! — в унисон с ней прикрикнул Чжун Ли и их машина неожиданно столкнулась с чем-то…       «Что я творю? — на место ярости приходит еще более дикий ужас. Он только что чуть не ударил родную сестру! — Какое же я ничтожество! Не человек — монстр!»       Чжун Ли вылетает из машины, как ошпаренный. Слова ГаньЮй, а потом и действия Сяо так шокировали его, что он не заметил и сбил человека! Да с ним такого никогда в жизни не случалось! Повезло еще, что он ехал тихо и машина налетела на мотоциклиста не сбив насмерть. Парень довольно живенько встал, отряхивая себя. — Простите, пожалуйста, я вас не заметил. Вам нужна помощь? Давайте я отвезу вас в больницу? — вежливо предлагает Чжун Ли. Хоть парень и самостоятельно встал, это не отменяет того факта, что у него может быть что-нибудь сломано. — Нет-нет, все в порядке… Вы?! — сказать, что Кэйя охренел это ничего не сказать. Что-то слишком часто он стал встречать этого деда в своей жизни: то в картинной галерее, то в школе, когда он помогал тащить девчонкам пианино и вот сейчас! А что будет в следующий раз при их встрече? Он уронит на него метеорит? Звучало это, конечно, бредово, но что-то подсказывало Ольберичу, что он ходит где-то недалеко от истины. — Вы что, следите за мной?! — Что?! Да как вы могли подумать такое? — искренне недоумевал Чжун Ли. — Вы сами-то понимаете, как это выглядит со стороны? Сначала вы нахамили мне, а потом через месяц нашли и попытались убить! Да вы злопамятный человек, как я погляжу! — Кэйя опустил тот момент, что вообще-то первый в тот раз хамить начал он, но кого это волнует? И пока виновник ДТП стоит разевает рот, Ольберич поднимает свой байк и прежде, чем уехать бросает через плечо. — Мне некогда разбираться с тобой, дед! Будем считать, что мы мирно разошлись! — Дед? — переспросил Чжун Ли, смотря в спину Кэйе. — Дети! — спохватился Чжун Ли.        Они были пристегнуты, и он не волновался за них, но у них там намечались явно не мирные разборки. На удивление, в машине все спокойно. Оба сидят, отвернувшись друг от друга и насупились, как воробушки зимой. — Дома поговорим. — говорит Чжун Ли, заводя машину. ГаньЮй и Сяо так и не поняли с кем именно будет проведена воспитательная беседа.

***

— Как прошел день? — мило интересуется Гуй Чжун, встречая хозяев дома в прихожей. Все трое решили не упомнить о небольшой аварии. — Нормально. — буркает в ответ Сяо. Ему не нравилось по двести раз рассказывать одно и тоже. Он уже все рассказал Чжун Ли, зачем еще и Гуй Чжун к нему прикапывается?! — На съемках было здорово! — казалось бы самое время дополнить свой рассказ в машине, но ГаньЮй знает, что Гуй Чжун и дела нет до нее. Она тут нанята только ради Сяо. Поэтому женщина мягко кивнув ГаньЮй, вновь обратила свое внимание на как всегда не разговорчивого Сяо и пытается разговорить его. Прямо, как Чжун Ли пару минут назад. — Ну-у…я пойду к себе. — ГаньЮй не знает зачем это говорит, наверное, хочет хоть немного перетянуть на себя внимание. Но Чжун Ли уже ушел к себе в комнату переодеваться, Гуй Чжун занята тем, что пытается снять с Сяо толстовку, чтобы закинуть ее в стирку. Но парень героически обнимает себя руками и пытается кусаться, когда домработница настойчиво пытается снять с него этого розовое недоразумение чуть ли не силком.        Вздохнув, ГаньЮй потопала к себе в комнату. И первое, что она сделала — плюхнулась на кровать. Как же она устала. Нет, не физически. Морально. Ее жизнь в семье…не сказать, что ужасна, но ГаньЮй явно мечтала не об этом, когда Чжун Ли забирал их двоих из детского дома. По своей натуре она была слишком стеснительная, поэтому не могла открыто сказать опекуну, что ей не хватает его внимания. Вся эта отвратительная розовая комната… Да ГаньЮй всегда ненавидела розовый! Ей всегда нравился голубой и темно-синий. В детстве Чжун Ли покупал им одинаковые вещи и игрушки, с той лишь разницей, что ГаньЮй доставалось все розовое, а Сяо голубое или синее. Полка с кучей розовых детских плюшевых игрушек стоит прямо напротив ее кровати и напротив двери. Поэтому каждый раз просыпаясь и заходя в комнату эти игрушки, как бы говорили ей «если бы не Сяо, тебя бы вообще здесь не было, так что довольствуйся тем, что имеешь». И ГаньЮй правда пыталась, но это невыносимо больно смотреть, как твоего младшего любят больше, хотя он ничего для этого и не делает. Только пакостит и ведет себя, как последний урод. Наверное, задатки ненависти к брату появились еще в детстве, а в подростковом возрасте только усилились.        С тех пор, как Чжун Ли забрал их, все стало очень сложно. В детдоме они были не разлей вода. Всегда друг за друга горой. Вместе ели, гуляли, учились, делали уроки. Да даже спали! Чаще всего Сяо пробирался в женскую комнату под бок сестры, но иногда и она под покровом ночи щеголяла босыми ногами к нему под одеяло. Кстати, говоря, когда они только-только переехали к Чжун Ли, несмотря на то, что у них были собственные комнаты они все равно продолжали какое-то время спать вместе. Самым приятным моментом было то, что Чжун Ли, узнав об этом, не только не запретил, но и после того как читал им на ночь сказки, стал ложился спать рядом с ними. Раньше Сяо защищал ее от других мальчишек. Он бесстрашно шел даже против тех, кто был вдвое старше его. Да, получал знатно, но зато его сестру никто не трогал. Все заканчивалось только на его избиении. А потом ГаньЮй помогала ему обрабатывать раны и ушибы.       Сейчас же…в классе ее травят. Обзывают «коровой с выменем». А все из-за одного случая в первом классе старшей школы. Как известно, обычно после уроков ученики остаются, чтобы убрать класс. ГаньЮй же решила протереть доску, чтобы не подметать пол — ей не нравилось это делать. Однако ее роста не хватало, чтобы дотянуться до верхнего края доски, и она начала усиленно прыгать, чтобы стереть написанное там. Фраза, вылетевшая из уст одноклассника, навсегда врезалась в ее память: «Вот это вымя… Же-е-есть! Ну-ка, попрыгай еще!». Именно тогда ГаньЮй начала стесняться своего тела, ее грудь была слишком большая! И если многие девушки мечтали сделать пластику по увеличению груди, то ГаньЮй наоборот яро хотела сделать ее меньше. А что же сделал Сяо в той ситуации? Самое смешное или удручающее, что он там был! И что вы думаете? Нет, он не защитил ГаньЮй, как когда-то в детстве. Он просто…промолчал. Молча вышел из класса поменять ведро воды.        Это было последней каплей их отношений, как брата и сестры. Больше ГаньЮй не желала видеть в этом парне своего брата. А желала, чтобы он исчез из ее жизни! Да, это неправильно. Это гадко и мерзко, но, когда Сяо в первый раз попытался закончить жизнь самоубийством где-то в далеком подсознании ГаньЮй билась мысль, что это был ее шанс. Она могла раз и навсегда избавиться от темного пятна на ее жизни. Но она все же позвонила Чжун Ли, а потом и в скорую. Так «темное пятно» продолжило отравлять ее жизнь. Эгоист внутри ГаньЮй решил, что если подвернётся случай, то она не будет больше спасать брата. Вот у нее и открылся рот наябедничать про пирсинг. Хотя можно ли считать это ябедничеством? — Как же все сложно… — прошептала ГаньЮй, обнимая голубую плющевую игрушку в виде овечки — единственная игрушка, которой удалось поменяться Сяо — у того такая же, но розовая.

***

— Вот надо было ей рот открыть… — бурчал Сяо, обнимая розовую плющевую овечку — единственная игрушка, которую он хранил у себя в комнате. Это был еще один его постыдный секрет. Он, казалось бы, уже взрослый парень, но до сих пор спит с плюшевой игрушкой. Это слишком дорогая для него вещь. — Сяо, могу я войти? — слышится стук в дверь. — Да! — довольно громко, непривычно для себя говорит Сяо, так чтобы Чжун Ли точно услышал.        Мужчина осторожно вошел внутрь. Уже переодетый в домашнее. Ну, как домашнее? Чжун Ли считал, что домашнее, это то в чем ему будет комфортно расхаживать дома. А комфортно ему было в брюках и рубашке. Собственно, поэтому у него был весьма скупой гардероб на фасоны, но не на цвета, одних галстуков было больше, чем дней в году, а брюк со стрелками и того больше. Причем каждые были для чего-то конкретного: домашние, рабочие, для школы, для холодной погоды, для жаркой, для праздников, для прослушиваний, для интервью, для дня рождения. И никогда Чжун Ли не надевал штаны для интервью на прослушивания — это было что-то вроде табу. — Поговорим? — вздыхает Чжун Ли, беря табуретку, подставляя ее ближе к кровати Сяо и садясь напротив него. — Давай. — кивает Сяо. Все равно никуда не деться. Кто знает может ему будет лучше? — То, что сказала ГаньЮй…правда? Ты сделал пирсинг? — когда не знаешь, как тактично спросить лучше спросить напрямую. — Да. — а какой смысл скрывать? — Я не осуждаю тебя за это, Сяо…но зачем? — после слов старшего и правда немного стало легче, по край ней мере Чжун Ли отнесся к этому более спокойно, чем ожидал парень. — Не знаю. Просто…так получилось. Это был минутный порыв. — В следующий раз, когда захочешь сделать что-нибудь…такое, то позвони, пожалуйста мне, ладно? — Ты не злишься? — уточняет Сяо, поджав колени к груди. — Нет, конечно. Как я могу? Сяо, пойми…это твое тело и только тебе решать, что с ним делать. Я могу лишь дать тебе совет и не более. Решение ты всегда должен принимать сам. — И чтобы ты сказал, если бы я сказал, что хочу пирсинг? — подросток пытается поймать Чжун Ли на лжи, но тот абсолютно честен с ним. — Я? Скорее всего попытался отговорить. И, знаешь, это совсем не потому, что я старый и уже не разбираюсь в молодёжных трендах. Просто ты же модель. А лучше всего продают свое тело те модели, у кого кожа ничем не… — Чжун Ли осекся, так как сказать «испорченная» означало бы, что он считал Сяо бракованным товаром, по сути для работодателей это так и было, но не для самого Чжун Ли. Для него его дети выглядят лучше всех. — изрисована и не проколота. — Но у меня же уже есть татуировка. — Сяо кладет ладонь на правую руку и нервно сжимает ее, комкая рукава Гелиной толстовки, которую он до сих пор не снял. Это было странно, но…эта ее вещь успокаивала? Возможно дело было в ее запахе, так как там — в агентстве, Анаженко помогла ему избавиться от внезапно накатившей паники. Когда в машине Сяо испугался того, что мог ударить ГаньЮй, он просто сильнее зарылся носом в толстовку и…просто успокоился. — Сяо, ты же сам понимаешь почему я разрешил ее сделать, давай не будет об этом? — Чжун Ли понимал, что подростка пора как-то переводить в русло не таких грустных и неприятных воспоминаний. — Может не пойдешь сегодня на тренировку? Я могу взять отгул, и мы всей… — Нет, не нужно. Я не хочу пропускать. — тут же отмахивается от этой идеи Сяо. Ему нужны эти тренировки. Он буквально живет ими. — Хорошо. Тогда… — Чжун Ли поднимается, пересаживается к Сяо на кровать и осторожно приобнимает его за плечи. Сегодня он даже не шарахается от прикосновений. — Помни, что я всегда на твоей стороне и ты сможешь всегда обратиться ко мне, хорошо? И не злись на ГаньЮй, я уверен, что она хотела, как лучше. Извинись перед ней, ладно? — Да. И…спасибо. — искренне благодарит Сяо. У него как будто камень с души упал.

***

       После съемок все ученики класса А отправились по домам, однако они же айдолы и не могут позволить себе отдыхать. Люмин успела быстро забежать домой, взять коробочку с обедом и убежать в тренировочный зал — тот, который арендовали организаторы «Idol Athletic Champion». Геля выбрала ее для участия в соревновании по художественной гимнастике. Она была единственной участницей от их класса, кто представляет данный вид спорта, когда, например, для стрельбы из лука брали команду из трех человек. Это была огромная ответственность. КэЦин и Мона были против ее участия, хотели поменять на Эмбер, которой достался просто забег на шестьдесят метров. Это был неравноценный обмен, который Люмин совсем не хотела. И староста тоже. Она была непреклонна в своем решении. В общей беседе класса, естественно, новой. КэЦин и Мона пытались убедить ее, почему лучше взять Эмбер. Сначала Геля пыталась объяснить им, что Люмин со всем справиться, а когда ее сообщения просто игнорировали и все равно пытались навязать свое мнение, Анаженко больше не заходила онлайн. Мону тогда сильно взбесило поведение старосты, она написала кучу матерных слов в ее адрес. А потом под вечер Анаженко написала просто шикарное сообщение — «Простите, не могла писать, была очень занята. Заявка на участие Люмин уже отправлена)», от которого все попадали со стульев, а Тарталья даже уронил телефон в бассейн. Вайсс была счастлива такому раскладу событий, но не долго…

***

— Ну, что? Как проходят тренировки? — спросила Геля. — А? Как ты здесь… — удивилась Люмин. Как она нашла это место? — Ну, я же староста. Должна же я проконтролировать вашу готовность к спортивному чемпионату среди айдолов. — улыбается Геля. Люмин думает, что Анаженко дурочка. Иначе и быть не может. Как может быть все хорошо у той, кто еле-еле садиться на шпагат? Зачем она выбрала ее? — Не очень… — вздыхает Люмин. — Правда? Может я могу чем-то помочь? — предлагает Геля, но Люмин теряется.— Покажи для начала, что ты уже отрепетировала.        И Люмин показывает. Ее хореография ничто по сравнению с тем, что показывают настоящие художественные гимнастки. Это даже близко не стоит. Жалкая пародия. У нее совершенно не получается совместить движения и музыку, не говоря уже о том, чтобы показывать какое-то шоу. За месяц такое не исправить! Она опозориться! И себя и весь класс! — Хм… Думаю, ты слишком много думаешь. — вздыхает Геля, подходя к Люмин и беря ее за руку. — А? — Вайсс смущенно смотрит на свое отражение в зеркале, к которому ее настойчиво подвела староста. — Смотри, ты же такая милашка! Улыбнись! — Геля сама улыбается так ярко и тепло, что усталая улыбка на лице Люмин появляется сама. Ей уже совсем не хочется улыбаться. Она устала от всего этого, просто староста улыбается уж больно заразительно. — Люми! Я пришел! — закричал на весь спорт зал Итэр, врываясь в помещение и чуть ли не сшибая дверь. — Итэр?! — Люмин в шоке. Она с замираем сердца смотрит, как брат с мягкой и смущенной улыбкой подходит к ней, все же он привлек к себе внимание чуть ли сразу не пятидесяти человек, одновременно находившихся в этом зале, и ему даже сделали замечание по поводу поведения. — Зачем ты здесь? — шокировано спрашивает Люмин.

***

      Гуй Чжун подвозит Сяо до тренировочного центра, где Чжун Ли арендует ему зал для индивидуальных тренировок, так как дома тренироваться весьма проблематично. Сама женщина остается на диванчике в зале ожидания — старшеклассник не любит, когда за ним смотрят во время индивидуальных тренировок. Стоит Сяо зайти в раздевалку, он тут же выбирает свободный шкафчик. Не глядя, закидывает туда рюкзак, наспех снятую толстовку, джинсы и кеды. После чего железная дверца запирается на ключ, и парень выходит из раздевалки, шагая босыми ногами по ковру. Ему не нравиться тратить время на переодевание. Дома он уже переоделся в подходящую для тренировки одежду, а здесь просто скинул уличную.        Сяо доходит до нужного зала, оставляет ключ на тумбочке с магнитофоном, включает рандомную мелодию — там уже стоит диск с его музыкой, так как пока кроме Сяо именно в этом зале никто не занимается. Включается медленная расслабляющая музыка, косящая под китайскую традиционную. Парень остается доволен этой мелодией и с разбегу запрыгивает на пилон, оставаясь висеть на нем, как при базовом подъеме, похожее на движение человека, взбирающегося по канату. Проходит несколько минут прежде, чем Сяо начинает двигаться. Это было что-то вроде его особого ритуала, настраивающего на плодотворную работу.        Танцем на пилоне он занимается уже достаточно долго. Достаточно, чтобы делать сложные элементы одному, без руководителя. Сяо уже и не помнит, как к нему пришло осознание того, что он хочет этим заниматься, просто с месяц походив на занятия парень решил продлить абонемент, который Чжун Ли купил по ошибке и который собирался поменять, вроде бы он тогда хотел походить на йогу. Просто тогда у него еще не было такой острой социофобии. Сяо было абсолютно плевать, что он единственный парень в группе, что для сцепления с пилоном приходиться надевать неприлично короткие шорты и топик, который по сути он мог и не одевать, так как он все-таки парень, но для чисто психологического комфорта Сяо предпочитал максимально не оголять кожу, когда это было возможно. И так продолжалось сначала два месяца, потом три, потом пол, года, год, два и вот, когда ему стукнуло семнадцать Сяо понял, что по сути учиться у здешнего тренера ему больше нечему и он вполне может продолжит тренировки самостоятельно. Ему дико нравилось ощущение полета, удержание собственного тела за счет собственных сил, каждые лишние граммы от миндального тофу прекрасно ощущались, когда он делал висы и флажки, но пока брюнет не мог отказаться от единственного лакомства в рационе.        Об этом его увлечении знали только два человека: Чжун Ли, так именно он и напутал с абонементом и с БайЧжу, так как ему пришлось говорить с психологом на тему того «почему заниматься танцами на пилоне не стыдно?». От согруппниц по танцам на пилоне он знал, как к этому могут относиться окружающие люди. В большинстве случаев с осуждением. А все потому, что чаще всего пилон можно встретить в ночном клубе. Особо непросвещённые люди гребли всех под одно, наделяя тех, кто хоть как-то связан с пилоном званием «стриптизеров». Такие люди больше всего бесили Сяо, да и в принципе тех, кто занимался танцами на пилоне. Для Сяо это спорт, эстетика, грация. Когда он танцует он не делает никаких провокационных движений, имитирующих половой акт. Он разводит ноги в идеальном шпагате, вращаясь при это на пилоне — это пошло? А те же гимнастки, которые не один раз делают похожие движения в своих выступлениях на олимпиадах. Почему это считается красивым и на это смотрят миллионы людей, восхищаясь этим? Но стоит перенести движение на пилон — все. Пошлятина. Да, в пол дэнсе нужно сцепление с пилоном, поэтому одежда чуть более открытие, чем те же купальники у гимнасток, но опять же. Почему никого не смущают девушки в купальниках на пляже? А девушка в коротких шортах и лифчике на пилоне смущает всех подряд? Казалось бы, все точки над «и» расставлены и Сяо мог защищать свою точку зрения весомыми аргументами, но не мог. Все равно слишком страшно. Даже после разговоров с БайЧжу, но зато он хотя бы не стыдиться заниматься этими танцами, просто умалчивает об этом перед остальными, боясь быть не понятым.       Мистер Тарталья ничего о его увлечении не знал и знать не должен. Сяо уже знал примерный расклад событий: узнав об этом, его любовник тут же снимет квартиру с установленным пилоном и заставит Сяо танцевать непристойные танцы. А для Сяо танцы на пилоне святое. Та самая часть его жизни, незапятнанная страшных грехом. Ему даже нравилось держать это в секрете. Ощущение будто у тебя есть свой собственный волшебный мирок, куда ты можешь сбежать и спрятаться, если в реальном мире плохо.       И Сяо очень часто сбегал в мир танцев от реальности…

***

      На следующий день снова начался учебный день. Первым уроком — математика. Сяо просто «обожал» ее. Учитель объясняла новую тему: что-то там про логарифмы, возведение степени в степень, какие-то квадраты, кубы. Сяо плавал в этом всем. А сейчас его голова была вообще забита не тем, чем нужно. Нужно было отдать толстовку Геле и извиниться. Казалось бы, чего сложного? Взял, подошел, отдал, сказал «прости» и сел на место. У Сяо были проблемы начиная со второго пункта. Он не мог просто так подойти к Анаженко, когда она постоянно была окружена людьми. На каждой перемене с ней тусуются Итэр и Люмин, Мона пытается подлизаться, после того как узнала, что Геля уже дебютировавший айдол. В общем-то отношение женской половины класса резко поменялось к старосте, после того как открылась новость о ее карьере. Многие видели в этом наживу для себя. Ведь Геля такая наивная и глупенькая, она даже не поймет, что рекламирует своих одноклассников. Но вопреки всему втереться в доверие девушки у них получилось, а вот получить хоть какое-то продвижение по карьерной лестнице за счет нее нет. Ангелина всегда находила отмазки не делать совместные фотографии и куда-то уходила каждую перемену. Конечно, же Сяо, шел за ней по пятам. Не потому что он сталкер. Толстовку-то нужно было как-то отдать. Но как назло все время она проводила с близнецами. Они втроем забирались на крышу и…игрались с мячиком? В общем подловить Анаженко одну так и не удалось.       Но у него оставался еще классный час, может он придумает, что делать?

***

— Сяо! — Ангелина сама подбегает к нему после уроков и настойчиво просит помочь.       Сяо на тот момент опять улетел куда-то в свои мысли, поэтому не вник с чем и как надо помочь. Но в его голове настойчиво билась мысль, что это его шанс! Они идут вдвоем по школьным коридорам, вокруг ни души. Парень достает из рюкзака толстовку, прокашливается, чем привлекает внимание Ангелины и тут же деревенеет. — О! Моя толстовка! Спасибо, что вернул! — улыбается она и забирает свою вещь.       Сяо хочет добавить извинения, но девушка уже отвернулась от него и потопала дальше...Попытка провалена. Они приходят к какой-то кладовой. Сяо впервые был в этом помещении за два с небольшим года учебы. Пока Геля старательно что-то ищет, брюнет перебирает в голове слова извинений и все же решает заговорить. — Я это…прости. — ну, и зачем он репетировал у себя в голове спрашивается? — А? — Геля удивленно поворачивается в его сторону. — Ты что-то сказал? — Я-я… Нет! Ничего! — резко выпаливает Сяо, отходя от Гели на два шага, хотя она итак стояла достаточно далеко. — На самом деле я….я…аргх! Забудь! Ничего! — старосте приходиться опять наблюдать его странное поведение. Его трясет, он стоит к ней лицом и отчаянно жмется к двери, пытаясь нащупать ручку, чтобы убежать отсюда, но из-за запотевших рук она не поддавалась! В результате чего парень начал паниковать и как итог задыхаться. — Сяо. — Геля подходит к нему осторожно и берет за руку, потом хватает и вторую, лишая полной возможности убежать. — Все хорошо. Это всего лишь я. — Я-я… — голос все еще предательски дрожит и Сяо кажется, что еще чуть-чуть и он потеряет сознание от того количества стресса, которое он сейчас испытывает. «Ты грязный, противный. Мерзкий. Как ты смеешь трогать ее? Думаешь ей приятно? Посмотри на ее лицо, да ее же тошнит от тебя!» — непрошенные мысли сами лезут в голову. Лица Анаженко он не видит, но знает, что увидит на нем лишь презрение к себе, поэтому и не понимает голову. Боится поднять. — Сяо! — парень резко выдергивает руки из еле ощутимого захвата и пытается отойти, как можно дальше, но вот беда он итак вжимается в дверь, дальше просто некуда. Из-за беспомощного положения Сяо оседает на пол и обнимает себя. Анаженко садиться следом и пытается вывести его из этого жуткого состояния. — С-сяо… — ей страшно. Не за себя. За одноклассника. Его поведение точно не назовешь нормальным. У него явно какие-то отклонения в психике, которые мешают ему нормально жить в социуме. — Сяо’эр. — А? — Сяо так еще никто не называл и от шока он вскидывает голову, видит испуганные серые глаза и мягкую улыбку. На секунды его даже перестает трясти. — Все хорошо, Сяо’эр, это всего лишь я. Я не собираюсь ничего с тобой делать, так что постарайся успокоиться, ладно? — Геля поднимает руки вверх на манер сдающихся полиции, пытаясь доказать, что она абсолютно безвредна для него. — Я правда не сделаю тебе ничего плохого. Обещаю. Можно твою руку? — Геля протягивает свою ладонь и ждет. Пока Сяо пересилит себя. Он пару секунд смотрит на протянутую ладонь, бегая взглядом то по ней, то по лицу девушки, прикидывая риски. Нервно сглотнув, он все же решается. Сначала его средний и указательный палец невесомо касаются протянутой ладони, потом и вовсе практически вся ладонь ложиться в ее руку. Но Геля вдруг начала сжимать пальцы и это напугало Сяо. Он отдернул руку, как будто его ошпарили кипятком. — Все хорошо, Сяо. Я просто хочу взять тебя за руку. Позволишь? — объясняет свои действия Анаженко. Парень уверенно кивает и теперь уже более решительно вкладывает свою руку в ее, позволяя сплести свои пальцы с чужими. — Ну, как, страшно? — хихикнула Геля, кивая на их скрепленные руки в замок. На что Сяо отрицательно мотает головой. Совсем не страшно и совсем не больно. — Вот и хорошо. Таким ты мне нравишься больше. — игривый огонек в ее глазах возвращается и Сяо хочет спросить «таким» — это каким? Что ему нужно сделать, чтобы нравиться людям? — Ты как? Хорошо себя чувствуешь? — А? Да, спасибо. — на щеках одноклассника появляется еле заметный румянец. Это впервые в жизни, когда Сяо смог справиться со стрессом, а не просто убежать от источника, вызывающего его. Ангелина осторожно выпускает его руку, и они оба поднимаются с пола. — Так, что ты хотел сказать? — интересуется Геля. — Это…я… — начинает вновь мямлить Сяо и кажется, уровень паники снова растет… — Сяо. — Геля без спроса хватает его за руку, ту самую которую держала, когда они сидели на полу. На самом деле довольно примитивный психологический прием. Вызвать у человека приятные эмоции и логически связать их с каким-либо тактильным действием, чтобы в нужной момент прикоснуться к человеку и вызвать те эмоции, которые он испытывал при прошлом таком прикосновении. — Я ничего тебе не сделаю и никак не наврежу, помни об этом, хорошо? — Сяо согласно кивает. — А теперь давай, вдох-выдох, и смело говори, что хотел. Я все выслушаю и пойму! — заверяет его девушка, удивляясь тому, как усилилась хватка на ее руке. — Ах-вух… Прости за те слова! Я не хотел тебя обидеть, просто сильно удивился, когда ты, ну… — выполнив все по инструкции брюнет довольно уверенно начал, но растерял всю свою уверенность к концу фразы. — Ах! Ты об этом… Я думаю, мы просто друг друга не поняли. Так, что давай забудем тот случай, хорошо? — Сяо снова кивает. — И Сяо…не стесняйся обращаться ко мне, если что-нибудь понадобиться, ну или, если тебе просто станет плохо. — Это значит…мы теперь друзья? — уточняет Сяо. — Да, мы теперь друзья! — улыбается ему Анаженко. — И можешь уже перестать сжимать мою руку так сильно… — Прости… — Сяо тут же убирает свои лапы с ее рук. — Нет-нет, что ты! Все в порядке, просто нам уже бы пора идти, пока они там весь класс не разгромили. — разъясняет блондинка и показывает Сяо на коробку, которую нужно будет донести до класса. Сама она берет пару каких-то подозрительных тряпок, Сяо из-за темноты не понимает, что это.

***

— Итак, все вы знаете, что приближается школьный фестиваль. Поэтому стоит насущный вопрос: что мы будем делать? Есть у кого-нибудь предложения? — спросил Итэр, который теперь являлся правой рукой старосты, которая сама почему-то отсутствовала.       Класс А поставил парты буквой «П», чтоб было проще вести переговоры. Девочки расселись на одну сторону, парни на другую, что было вполне логично, учитывая их «классную войну». Наперебой послышались идеи о комнате страха, комнате смеха, каких-то настольных играх, кто-то из девчонок предложил сделать косметический салон с макияжем, укладкой и маникюром, однако на каждую идею находились недовольные, кто категорически не хотел в этом учувствовать. — Ребята, подождите! Главный смысл фестиваля — повеселиться всем классом! Это же наш последний… — попыталась Барбара унять гам. — Да заткнись ты! Какой еще нахуй гадальный шатр? Кто к тебе придет? Пенсионеры?! — Скарамучча был одним из главных разжигателей споров. — А сам-то? Комната страха? Да людей при одном только виде на тебя сразу стошнит! К чему затраты на целую комнату? — не менее едко отвечала Мона. — Мы хотя бы что-то нормальное предлагаем, не то, что вы! — кидается в ответ на бредовые придирки КэЦин. — Не смеши меня! Когда это вы научились думать, чтобы предлагать что-то нормальное? — язвил Тарталья, подливая масла в огонь.       Казалось еще немного и начнется самая настоящая драка, но тут… — Платья горничных? А что? Мне в принципе нравиться! — воскликнул Тарталья, подбегая к Геле и Сяо, которые принесли целую стопку платьев горничных. — Довольно миленько, правда, КэЦин? — по лисьи улыбнулся Тарталья, намекая, что девушке придется ходить в этом. Однако сюрпризы на этом не заканчивались, КэЦин, которая хотела сказать Чайлду пару «ласковых», а еще в добавок и Геле, которая решила тут все за всех, так и осталась с раскрытым ртом от услышанной фразы. — Это очень хорошо, что тебе нравиться этот наряд, Тарталья, можешь смело примерять! — весело улыбнулась Анаженко. — Какого…? — не мог поверить в услышанное рыжеволосый. — Я разве не сказала? Мы делаем кафе мальчиков-горничных! — на лице блондинки расцвела такая мечтательная улыбка, что у всех не было и сомнения, что это не шутка. — Анаженко! Ты извращенка! — сделал вывод за всех Альбедо.       «Кажется, я зря извинился…» — подумал Сяо, все-таки что-то извращенкое в этом ангелочке все же присутствовало. А может и не зря он извинился…ведь теперь у него есть подруга.