Зеркало в подвале

Над маленькой деревушкой Литтл-Хэнглтон сгущались сумерки. Солнце ещё не зашло за горизонт, и его последние лучи освещали небольшие домики, стоящие вдоль дороги. Стояла осень; большинство деревьев уже сбросило листву, и теперь она отливала ало-золотым в закатных лучах. Рядом с домами почти не было машин — почти никому из жителей деревни они были не нужны, ведь мало кто покидал её даже на недолгое время. Посетители в Литтл-Хэнглтоне тоже были редкостью; нечасто встретишь человека, который захочет провести время в таком отдалённом от остального мира месте. Почти на самой окраине деревни, однако, стоял высокий и богатый дом, который был заброшен уже около века — единственная достопримечательность Литтл-Хэнглтона. Жители деревни мало что знали о хозяевах этого дома, кроме их фамилии и того, что они умерли около ста лет назад. С того времени никто так и не поселился в этом поместье, ибо о нём ходили нехорошие слухи — как, впрочем, и о том, какая же смерть настигла жильцов этого дома. Рядом с поместьем стоял небольшой домик, очень похожий на те, в которых жило большинство людей в Литтл-Хэнглтоне. Отличался он разве что тем, что выглядел значительно более ветхим — казалось, что ему больше нескольких сотен лет. В доме было два этажа, каминная труба, что нечасто встретишь в конце двадцатого века, и небольшой садик. В саду росли боярышник и тис, и их ветви были будто переплетены. Этот дом также пустовал уже около столетия — просто потому, что никто бы не захотел жить в таком ветхом здании. Но в этот сентябрьский день к дому подъехала машина. Она была совершенно обычной — тёмно-синей с тонированными стёклами. Под её колёсами заскрипел гравий, и машина притормозила у самых ворот в дом. Одно из стёкол у заднего сидения опустилось, и из окна выглянул мальчик лет пятнадцати на вид с рыжими волосами и ярко-карими глазами. Его лицо было искривлено почти обиженной гримасой. — Мы будем жить здесь? — расстроенно спросил мальчик, взъерошивая свои огненные волосы. — Что это за древние руины? — Не руины, Чарли, а наш новый дом, — из машины вышел мужчина с тёмными волосами и такими же, как у мальчика, карими глазами. — Мне очень повезло, и я купил этот дом практически бесплатно. К тому же, отсюда совсем недалеко до вашей с Гарри школы! — Опять новая школа, — заныл Чарли. — Пап, ну почему! — У твоего отца, Чарли, такая работа, — отец семейства открыл пассажирскую дверь, и на улицу вышла женщина с ярко-рыжими, как у Чарли, волосами, и зелёными глазами. — Джеймс, я отведу Гарри в дом, а вы с Чарли пока отнесите коробки, — сказала она и поцеловала мужа в щёку. — Мы долго ехали, и нам всем нужно отдохнуть. — Хорошо, Лили, дорогая, — Джеймс улыбнулся и кивнул, подзывая к себе Чарли. Тот с неохотой подошёл к нему и взглянул на отца снизу вверх, расстроенно кривя губы. — Гарри? Гарри, выходи, мама отведёт тебя в дом! Малец, а ты поможешь мне с коробками, хорошо? Чарли грустно кивнул. В этот же момент из машины вышел, наконец, последний член этой семьи — мальчик лет одиннадцати с растрёпанными чёрными волосами, как у отца, и ярко-зелёными глазами, как у матери. У него на носу были большие круглые очки, а одет он был в свитер, который был явно ему не по размеру. Гарри осторожно закрыл за собой дверь, кивнул Лили и медленным шагом направился к дому. Он открыл калитку и тут же свернул налево, туда, где, переплетаясь ветвями, росли боярышник и тис. — Куда ты опять! — послышался недовольный вздох Джеймса. — Гарри, смотри, куда идёшь! Гарри ничего не ответил; он подошёл к двум деревьям и провёл ладонью по стволам, рассматривая кору и будто слегка поглаживая её. — Гарри, — сзади к нему подошла Лили. — Ну что ты, опять замечтался? Пойдём в дом, сынок. Сможешь выбрать себе любую комнату, какую хочешь. — Я хочу жить с братом, — тихо ответил ей Гарри, не поворачиваясь и не отвлекаясь от разглядывания деревьев. — Красиво, да? Боярышник и тис. Мне нравится. Только я думаю, что здесь ещё должен расти остролист. Как тебе кажется? — Не знаю, — вздохнула Лили. — Знаешь, мне кажется, что и без остролиста тоже красиво. Пойдём в дом. Твои папа и брат уже относят внутрь коробки. — Мы не будем всё разбирать сегодня! — донёсся до них возмущённый возглас Чарли. — Пап, здесь же слишком много! Завтра доделаем. — Завтра мне уже надо работать, а вам на учёбу, — возразил Джеймс. — Давай, малец, помогай. Вдвоём быстрее управимся. — Мам, подержи, пожалуйста, дверь! — крикнул Чарли. — Я и так несу сразу две коробки! Мне нечем её открывать! Лили улыбнулась, покачала головой и пошла к дому, на ходу с улыбкой ругая своих мужчин и придерживая для Чарли дверь. Гарри остался стоять в саду один, смотря на тесно сплетённые боярышник и тис и задумчиво улыбаясь. Он ещё раз погладил ствол вечнозелёного тиса и отправился внутрь дома — солнце уже успело зайти, и в одном свитере становилось прохладно.

***

Джеймс Поттер был писателем. Он неплохо зарабатывал, продавая свои книги и тем самым собирая огромную аудиторию заинтересованных. Он писал, основываясь на реальных событиях, что становилось одним из решающих факторов, почему его книги пользовались такой популярностью. Когда-то Джеймс хотел стать полицейским, но в университете он познакомился с компанией друзей, которая постоянно отвлекала его от учёбы, и поэтому провалил экзамены. Однако в том же университете, только на другом факультете, училась Лили — тогда ещё Эванс — которая ему очень нравилась. Именно она подала Джеймсу идею самому расследовать дела, так и не раскрытые полицией, и писать про них либо заметки, либо книги. Джеймсу писать понравилось, и он стал достаточно знаменитым в Британии. В какой-то момент он сделал Лили предложение, и та с радостью согласилась. Из-за постоянных переездов связь Джеймса с друзьями практически оборвалась. Они созванивались, и довольно часто, но видеться почти перестали. Римус Люпин, один из самых умных юношей университета, даже женился на однофакультетнице Джеймса Тонкс, и у них появился маленький ребёнок. Джеймс тогда ещё только встречался с Лили и даже не думал о женитьбе. Джеймс нередко жалел, что не может больше видеться с друзьями, но любимая работа и не менее любимая жена стоили разрыва связей и постоянных путешествий. Чарли у Поттеров появился рано, слишком рано, но двадцатидвухлетняя Лили всё равно бросила работу и осталась дома — присматривать за сыном. Где-то в процессе она решила, что работать из дома ей всё равно будет комфортнее, раз они часто переезжают, и нашла работу в Интернете. Чарли был ребёнком неприхотливым и весёлым; он занимал себя сам, ел всё, что дадут, и вообще был ребёнком мечты. Он оказался умным мальчиком, но вот темперамент ему достался отцовский, поэтому в школе он в основном ленился и устраивал диверсии на уроках с друзьями. Через пять лет у Поттеров появился ещё один сын, и они назвали его Гарри. Гарри оказался другим — он не так сильно любил играть, был очень тихим ребёнком и в детстве часто плакал. Друзей у него практически не было, возможно, из-за того, что ему было трудно сходиться с людьми, а переезжали Поттеры слишком часто, чтобы у Гарри была возможность с кем-то подружиться. Гарри предпочитал проводить время в одиночестве, читая книжки или же просто гуляя и размышляя о чём-то своём. Для своих одиннадцати он был уже необычайно взрослым и слишком тихим ребёнком. К тому же, у Гарри была небольшая странность — на лбу, чуть справа, у него красовался шрам в виде молнии. Он был у него с самого рождения, и никто не мог сказать, почему. Гарри даже как-то раз показали врачу, но тот лишь пожал плечами и сказал, что если пятно не болит и не растёт, то оно не опасно и делать с ним ничего не нужно. Из-за тихого характера и любви к одиночеству Гарри не был очень близок с семьёй; лучше всего у него отношения складывались с матерью. Брат чаще всего подшучивал над ним и всё больше тянулся к отцу. Но Гарри в семье всё равно любили, и он любил их в ответ, хоть и не показывал этого так явно.

***

За ужином Чарли болтал, как обычно, обо всём и ни о чём. Он уже шутил о том, как содрогнётся их с Гарри новая школа, когда они в неё придут. Лили сжала губы и погрозила пальцем, а Джеймс только рассмеялся и попросил Лили не портить ему идеального Мародёра. Гарри сидел тихо, только иногда вставляя ремарки и гоняя еду по тарелке. Голоден он не был, поэтому больше игрался с едой, чем по-настоящему ел. Чарли, казалось, тоже не особенно хотел есть, потому что его рот был занят в основном разговорами. Лили лишь покачала головой, забирая у мальчиков тарелки и отправляя их на второй этаж. Разумеется, все вещи они не разобрали — это было бы просто невозможно. Они расставили всё самое необходимое, а Лили в это время занималась кухней, постоянно жалуясь, что этот дом построили будто в средние века — возможно, оно так и было. Им повезло, что в доме хотя бы было электричество. Чарли всё смеялся, что им придётся топить камин и готовить на огне, а не на плите, но было видно, что он примерно так и думал. Судя по состоянию плиты и прочей техники в доме, однако, казалось, что именно так прошлые хозяева и готовили — ведь всё было явно новым и чистым, а весь остальной дом был покрыт паутиной и пылью. Значит, его обставили недавно. Пока муж и старший сын разбирали коробки, Лили со вздохом убирала дом, сетуя на странный выбор жилья своего мужа. — И о чём же будет твоя новая книга? — устало спросила Лили, когда после долгого дня они с Джеймсом легли в кровать. Сегодня они переделали очень много дел; был и переезд, и распаковка вещей, и генеральная уборка. — Расскажи мне? — Убийство столетней давности, — зевнул Джеймс, обнимая жену. — Некие Риддлы. Мать, отец и сын — все убиты в один день, тела целы и невредимы. Должен быть интересный сюжет для книги. — Нам обязательно было жить в такой глуши? — вздохнула Лили. — Чарли и Гарри опять сменять школу, а ещё дом такой… Гарри и так сложно привыкать к новому месту. — Это будет моя лучшая книга, любимая, — Джеймс чмокнул жену в нос. — Я обещаю тебе, что потом мы купим большой дом с огромным садом и больше не будем столько переезжать. Лили кивнула, утыкаясь мужу в грудь. Эти слова она слышала уже не в первый раз, но мирилась с неординарной работой супруга. Всё-таки она приносит деньги, к тому же, Джеймсу действительно нравится писать о преступлениях. — Это будет загадочный сюжет, — пообещал Джеймс. — Я даже дам тебе почитать, если захочешь. Эти Риддлы были не простыми людьми; они были аристократами, причём богатыми. Там точно какая-то тайна. — Я в этом уверена, — кивнула Лили. — Давай спать, любимый. Завтра у нас длинный день. Джеймс угукнул, соглашаясь, и поцеловал Лили на ночь, укладываясь поудобнее и гася лампу. Им действительно пора спать.

***

— Гарри, тебе нравится комната? — спросил Чарли, потягиваясь. — Неплохая, — кивнул Гарри. — Просторная. Красивая. Мне нравится. И отсюда видно боярышник и тис. — Ты всё со своими деревьями, — Чарли закатил глаза. — Спи давай. Завтра в новую школу. — Спокойной ночи, — зевнул Гарри. — Спи спокойно. — И ты, — зевнул в ответ Чарли. Гарри закрыл глаза, думая, что, как обычно, проваляется всю ночь без сна, но, как ни странно, уснул практически сразу. Ему даже не снились кошмары; он помнил только красивого молодого человека, касающегося стеклянной поверхности старинного зеркала и исчезающего с порывом серебряного ветра.