Зеркало в подвале

Джеймс зашёл в психиатрическую больницу в приподнятом настроении. У него наконец стала складываться хоть какая-то картина произошедшего, и он очень надеялся, что здесь получит доказательства своей теории. Пока всё выглядело достаточно логично, и Джеймс очень хотел, чтобы оно и дальше оставалось таким. Больница выглядела приветливо и поражала чистотой и светлыми просторными коридорами. Не было ощущения клетки, чего почему-то подсознательно ожидал Джеймс — наоборот, ему было приятно в ней находиться. Перед больницей находился сад, где работали, видимо, постоянные пациенты, а дорожка была подметена и вычищена. Сама больница представляла собой высокое здание, выкрашенное в светло-голубой и, несмотря на своё предназначение, достаточно привлекательное. Внутри всё было точно так же — широкие коридоры, ходящие по ним улыбчивые санитары и спокойные, вовсе не похожие на психов из фильмов ужасов пациенты. Вообще больница производила на Джеймса исключительно приятное впечатление. Джеймс подошёл к молодой девушке, сидящей на стуле за стеклом, и откашлялся. Та подняла голову и приветливо улыбнулась. — Добрый день, сэр, — поприветствовала она. — Меня зовут Дафна Гринграсс. Чем могу помочь? — Добрый день, мисс Гринграсс, — очаровательно улыбнулся Джеймс. — Меня зовут Джеймс Поттер, я собираю информацию по одному старому делу. Я бы хотел узнать, есть ли возможность просмотреть карты пациентов, поступивших на лечение около ста лет назад? Дафна задумалась. — Вообще-то, это врачебная тайна, — стуча пальцами по столу, сказала она, однако затем хитро усмехнулась. — Но знаете, если прошло уже сто лет, то не думаю, что кому-то станет от этого хуже. Вы частный детектив? — Не совсем, — Джеймс покачал головой. — Я пишу книгу по одному нераскрытому делу, и у меня есть основания полагать, что преступник стоял на учёте в вашей больнице. Есть ли возможность проверить сейчас? Дафна взглянула на часы. — Через пятнадцать минут будет обеденный перерыв, — сказала она. — Если вы согласны подождать, то посидите вон там, а я пока доработаю. Потом отведу вас. Хорошо, мистер Поттер? — Разумеется, мисс Гринграсс, — Джеймс подмигнул девушке и отправился туда, куда она показала — на одну из лавочек. Она была недалеко от одного из коридоров, где находились процедурные, и то место было залито солнечным светом. Джеймс сел, расстёгивая верхнюю пуговицу на рубашке и закидывая ногу на ногу. Пятнадцать минут он подождёт. Интересно, что есть в архиве об Ариане Дамблдор? Что у неё диагностировали? От этого зависели её симптомы и то, на что она была способна. Джеймс был почти на пятьдесят процентов уверен, что у Арианы была либо шизофрения, либо что-то очень близкое к ней. Возможно, вначале она проявлялась в лёгкой форме, а позже девушке стало хуже? И почему? Возможно ли такое, что эта больница не всегда была столь светлой и тёплой, а методы лечения сто лет назад оставляли желать лучшего? Может быть, именно после такого «лечения» Ариана оказалась способна на убийство? Но сейчас не время было раздумывать. Прежде всего нужно посмотреть её карту пациента. Когда поставлена на учёт, с чем и так далее. И ещё Джеймсу не очень нравился её брат, Альбус. Как можно было убить собственную сестру? Неужели она действительно была настолько неуправляемой, что это был единственный выход? Подозревал ли Альбус на самом деле её в колдовстве, или же это была тщательно продуманная ложь, чтобы прикрыть убийство? Возможно ли такое, что Альбус сам убил Риддлов и Гонтов, а болезнь сестры использовал как предлог? В том, что с Арианой было что-то не так, Джеймс не сомневался — ставил под сомнение он только то, на что её могла толкнуть её болезнь. Внезапно рядом будто прошелестела юбка, и Джеймс вынырнул из своих размышлений, смотря на женщину, что остановилась рядом с ним. Особенно из здешнего контингента она не выделялась — на ней была надета больничная рубашка, а на ногах были шлёпанцы. На голове её была грива непричёсанных волос — в Литтл-Хэнглтоне хоть кто-нибудь знаком с понятием расчёска? — а на лице красовалась пара круглых, как у Гарри, но гораздо более толстых очков. Женщина смотрела на Джеймса пустым, будто слегка непонимающим взглядом и тихо что-то мычала. — Простите, вы что-то хотели? — вежливо поинтересовался Джеймс, но было похоже, что женщина его совсем не слышала. Она лишь запустила руку в волосы, повязанные красной лентой, и замычала чуть громче. — Змей был хитрее всех зверей полевых, что создал бог, — вдруг сказала она. Джеймс поразился, насколько её голос был громким и отчётливым — он не шёл ни в какое сравнение с тихим нечленораздельным мычанием. — Вы в смертельной опасности! В вашем доме живёт змей и вскоре появится ещё один! Тот, кто отвечает злом на зло… — Простите её, сэр, — перебила женщину подошедшая санитарка. — Надеюсь, вы отнесётесь с пониманием… У неё бывает. Сивилла, пойдём, тебе пора на процедуры, — она заботливо погладила странную женщину в очках по спине и увела её в коридор, почти сразу же пропадая из виду. — Всё в порядке, мистер Поттер? — в этот момент рядом с ним появилась Дафна. — Вас никто не побеспокоил? — Что вы, — Джеймс поднялся с лавочки и одёрнул рубашку. — Совсем нет. Так что, мы идём в архивы? — Да, — кивнула Дафна. — Пройдёмте туда, я покажу. Дафна повела его по другому коридору, не такому светлому, как тот, куда санитарка увела Сивиллу — в этом свет был чуть приглушённым, а двери почти все закрыты. Джеймс не особенно удивился — скорее всего, в этой части пациентов нет вообще, а находятся только работники. Они остановились перед дверью в архив, и Дафна потянулась к карману халата, доставая оттуда связку ключей и отпирая дверь. Тогда Джеймс оказался в архиве, и у него перехватило дыхание. Нет, он, конечно, не раз бывал в таких местах — профессия обязывала. Правда, в основном Джеймс никак не был связан с психиатрическими клиниками, поэтому архивы он видел исключительно в отделах полиции и в библиотеках. В этот день ему впервые довелось побывать в архиве психиатрической больницы — и Джеймс был поражён, увидев, сколько же здесь папок с историями болезней пациентов. Вокруг него высились полки, стоящие идеально в ряд, и все были заполнены папками. Некоторые были толще, некоторые тоньше — видимо, зависело от пациента. Джеймс огляделся — казалось, что комната простирается на сотню метров в обе стороны. — Наша больница была основана в тринадцатом веке, — объяснила Дафна, видя изумление Джеймса. — Здесь мы храним истории болезней всех пациентов, начиная с самых первых. — Всех? И тех, кого выписали, тоже? — уцепился за нужное слово Джеймс. Он всё-таки слишком редко бывал в больницах и не знал, как у них заведено. — Конечно, — кивнула Дафна. — Разумеется, семьям пациентов или же самим пациентам при выписке мы отдаём оригинал, но в таком случае у нас обязательно остаётся копия. Итак, вы ищете историю болезни кого-то конкретного или всех за нужный период? — Конкретного, — Джеймс тут же выпрямился, вспоминая, что он вообще-то на работе. — Мне бы хотелось посмотреть файлы мисс Арианы Дамблдор. — У нас нет распределения по алфавиту, — покачала головой Дафна. — Какой это примерно год? — Она умерла в 1899, — ответил Джеймс, просчитывая в уме возможную дату начала лечения. — Скорее всего, её поставили на учёт где-нибудь в 1893 или около того. — Пройдёмте, — кивнула Дафна, поворачивая направо и начиная отсчитывать полки. — Сейчас проверим. Джеймс последовал за Дафной, которая увела его в глубь архива и оставила стоять в проходе, тут же исчезнув между полок. Джеймс заметил на одном из столбиков надпись «1890-е» и удовлетворённо улыбнулся. Если он посчитал правильно, то история болезни Арианы должна быть где-то здесь. Однако минут через десять к Джеймсу вернулась растерянная Дафна и развела руками: — Мистер Поттер, вы уверены, что правильно запомнили имя? Там такой нет. — Как это нет? — удивился Джеймс. — Должна быть. И да, я уверен, что имя правильное. У неё ещё был брат, Альбус, — после паузы добавил он. — Там точно нет никого с фамилией Дамблдор? — Точно, — кивнула Дафна. — Я абсолютно уверена. Может, её поставили на учёт раньше? Если хотите, я могу проверить 1880-е годы. Джеймс был уверен, что в 1880-е Ариане не было и десяти, но исключать подобное он не собирался. Поэтому он лишь кивнул убежавшей проверять Дафне и задумался. Как такое могло быть? Ведь если сохранялись все файлы, то разве не должно быть и папки для Арианы? Если она, конечно, стояла на учёте… В этот момент вернулась Дафна. — Я очень извиняюсь, мистер Поттер, но мне кажется, что вы что-то напутали. Судя по документам, у нас никогда не числилась Ариана Дамблдор… — Но должна была! — не сдержался Джеймс. — Простите, мисс Гринграсс, — тут же извинился он. — Я не хотел кричать на вас, вы ни в чём не виноваты. — Я понимаю, — улыбнулась Дафна. — А почему вы думаете, что мисс Дамблдор стояла на учёте? — Долгая история, — вздохнул Джеймс. — Её принимали за ведьму. Вот я и решил, что, возможно… — Да, теория логична, — кивнула Дафна. — Особенно если речь идёт о том времени. Но знаете, я была бы рада помочь, но я ведьмами и такими давними историями не интересовалась и ничего не знаю… — Ничего страшного, я поищу в другом месте, — очаровательно улыбнулся Джеймс. — Спасибо вам за помощь, мисс Гринграсс. До свидания. — До свидания, мистер Поттер, — улыбнулась Дафна. Джеймс со вздохом покинул больницу, кусая губу и раздумывая над тем, что узнал. Точнее, над тем, что не узнал ничего… Ариана не стояла на учёте. Разумеется, это не значило, что она была психически здорова, но это значительно усложняло дело. Значит, оставалось лишь одно место, где можно найти информацию о ней — архив, где Джеймс получил газеты об убийстве Гонтов и Риддлов. Что же, завтра он ещё раз сходит в библиотеку. Возможно, в этот раз ему повезёт чуть больше.

***

Гарри сидел на подоконнике и смотрел в окно. Сейчас у него была большая перемена перед химией, и все ушли в столовую. Сам же он есть в школе никогда не ходил и предпочитал оставаться в коридоре наедине с собой, часто с книжкой. Но сейчас Гарри не хотелось читать — он просто смотрел в окно и наслаждался видом на завораживающий деревенский пейзаж. Что бы там ни говорил отец и как бы ни ныл Чарли, место было хорошее. Гарри здесь очень нравилось — Литтл-Хэнглтон был тихой деревней, где было мало людей и много природы. Из школы, например, вдалеке виднелся лес, в котором Гарри хотел как-нибудь погулять. Он не знал, на сколько они здесь задержатся, но подозревал, что надолго. Прошло уже несколько недель с их приезда сюда, а отец так и не взялся за книгу — это Гарри понял из разговоров, которые иногда слышал из своей комнаты. Значит, у него, вероятно, есть ещё несколько месяцев, чтобы насладиться вопреки всему полюбившейся ему деревенькой — и обществом Тома. Том. Его, можно сказать, первый друг. Гарри раньше никогда и ни с кем так близко не общался. Никогда и никому он не доверял столько секретов и ни с кем не проводил столько времени. Ни к кому не хотелось приходить посреди ночи, теряя часы драгоценного сна, чтобы разговаривать до рассвета. После того первого раза, когда Том показал ему, как говорить на змеином языке, Гарри стал спускаться в подвал почти каждую ночь. Он понимал, как Тому должно быть одиноко в том зеркале, где он провёл без малого сотню лет, и не хотел, чтобы тот, найдя, наконец, того, с кем можно поговорить, всё равно сидел один. Гарри не очень любил общаться и видел, что Том тоже, но ему не хотелось оставлять друга одного. А в том, что они друзья, Гарри даже не сомневался — Том доверял ему свои тайны, такие, что секреты Гарри по сравнению с ними не значили ничего. Гарри знал, что Том вырос в приюте и никогда не знал своих родителей. Также он знал, что к нему хорошо относились только в школе, а в приюте его доставали и иногда даже били. Причём не только дети, но и воспитатели; а миссис Коул, заведующая, никак на это не реагировала. Также Гарри знал, что Том был другим. В каком плане, он так и не понял, но Том ему объяснял, что он мог делать необъяснимые вещи, которые другие дети не могли. Например, Том мог заставить человека поступить так, как он того хочет, или управлять животными без всякой дрессировки. Ещё он умел разговаривать со змеями, что и показал Гарри в ту, первую ночь. Гарри, похоже, тоже обладал этим даром, потому что Тома он понимал даже тогда, когда тот говорил на парселтанге — кажется, именно так назывался змеиный язык. Однако змей в Литтл-Хэнглтоне не водилось, поэтому проверить свой дар на настоящей змее Гарри, к Тома и своему сожалению, не мог. Том, насколько понял Гарри, не успел закончить школу, попав в зеркало в середине последнего года обучения. Однако он был очень умным и многое помнил, поэтому иногда помогал Гарри с домашней работой. Том был великолепным учителем и очень понятно объяснял, в то же время не давая спуску и заставляя делать задание самому — он ещё ни разу не выполнил задание Гарри за него. Гарри постоянно хвалил Тома и его преподавательские навыки; он не раз говорил ему, что Тому неплохо было бы стать учителем, если он когда-нибудь сможет выбраться из зеркала. Том на это только загадочно улыбался и говорил, что именно к этому он и стремился, пока ещё жил по эту сторону зеркала. Гарри очень много времени проводил с Томом и чувствовал, что начинает отдаляться от семьи. Он знал это, но почему-то не мог заставить себя чувствовать хотя бы что-то по этому поводу. Ему было просто всё равно. Гарри думал, что если бы родителей и брата интересовало его состояние, они бы уже давно подошли и спросили — но отец постоянно работал, мама была всё время занята по дому, а Чарли в последнее время вообще его избегал. Том говорил, что привязываться к людям — это больно и чревато, даже если эти люди являются твоей семьёй. И Гарри верил — потому что видел, что всем, по сути, всё равно, где он и что с ним. Почти всю сознательную жизнь Гарри был по большей части предоставлен самому себе, а родители почему-то больше любили Чарли. Так выходило, что «лишняя конфетка» всегда доставалась брату, но не в природе Гарри было на это обижаться. Зато теперь у Гарри был настоящий друг, с которым можно было поделиться всем, чем угодно, и говорить ночи напролёт. Гарри очень не хотел уезжать из Литтл-Хэнглтона, ведь тогда он потеряет Тома. — Эй, чудик! Что, опять занимаешься любованием природы? — о, нет. Гарри тут же вынырнул из своих размышлений и посмотрел на обидчика. Это был мальчик чуть старше Гарри, может, года на два. Его звали Джек Стаббс — и этот Стаббс был самым отвратительным мальчишкой, что Гарри видел в своей жизни. Даже толстый, похожий на свинью Дадли Дурсль, что учился вместе с Гарри, не вызывал такого отвращения. Джек Стаббс не был толстым, но он был очень высоким для своего возраста и обладал весьма развитой мускулатурой. В основном он её использовал для того, чтобы избивать слабых, и в последнюю неделю его почему-то интересовал именно Гарри. Гарри вообще часто становился жертвой школьных издевательств, но Стаббсу было, в общем-то, всё равно, кого унижать, если этот кто-то был слабее его. Он держал в страхе почти всех младших и даже некоторых старших, и Гарри нередко удивлялся, как же это он не додумался объединиться с Дурслем, который, по сути, занимался тем же самым. Однако стоило благодарить бога, Дьявола или кто там ещё есть, что такая мысль пока ни тому, ни другому в голову не пришла. — Что тебе надо, Стаббс? — бросил Гарри. — У самого поди эмоциональный диапазон, как у чайной ложки, раз не можешь оценить красоту? — Да как ты смеешь! — разозлился он. — Мелкая сволочь! Вот подожди, уроки закончатся, и я тебя достану! — А ты только и можешь, что избивать слабых, да? — парировал Гарри, ничуть не испугавшись. Угрозы Стаббса были в основном пустыми, да и бить кого-то в школьном коридоре он вряд ли решился бы. — Не дорос ещё до равного противника? — Я хотя бы не ненормальный! — у Стаббса сжались кулаки. Вот это плохо, подумал Гарри, теперь он разозлён по-настоящему. Если трезво оценивающий ситуацию Стаббс никогда бы не напал в коридоре, то слетевший с катушек Стаббс был вполне способен на такое. Не раз Гарри слышал жалобы младших учеников профессорам на то, что Стаббс стукнул их головой о стенку прямо у кабинета. Злить Стаббса было очень плохой идеей, но Гарри не мог просто так сидеть и слушать оскорбления в свой адрес. Физически он был слаб, а вот язык у него всегда был подвешен. Гарри решил не провоцировать его и дальше и встал было с подоконника, чтобы уйти. Стаббс ему это позволил, отходя в сторону и было разворачиваясь, чтобы уйти. И тут Гарри дёрнуло бросить ему вслед: — Жалкий. Гарри не знал, что подвигло его сказать такое Стаббсу в пустом коридоре. Но факт оставался фактом — раздражение и, чего уж там, слабый страх дали о себе знать, и колкое слово стоило Гарри многого. Физически сильный Стаббс тут же подлетел к нему и ударил о стену так, что голова Гарри отлетела назад, а руки безвольно повисли вдоль тела. — Я ещё покажу тебе, Поттер, кто тут жалкий, — прошипел он и ударил Гарри кулаком в лицо. В последний момент Гарри успел поднять голову, и удар пришёлся по челюсти, что было не так больно, как если бы Стаббс попал в нос. Он замахнулся было, чтобы ударить снова, но в этот момент в коридоре появился профессор Снейп — преподаватель химии. Его Стаббс — да и не только он — боялся как огня, поэтому он тут же отпустил Гарри и дал дёру. Храбрец львиное сердце, со вздохом подумал Гарри, потёр ноющую челюсть и пошёл на урок.

***

— Он меня достал, — сказал Гарри Тому этой же ночью. — Я уже не могу. Постоянно оскорбляет меня, сегодня ударил в челюсть. Вот что он именно ко мне прицепился? — Физически слабые всегда становятся мишенью, — с понимающей улыбкой ответил Том. — Ты обработал челюсть? Всё хорошо? — Да, я помазал мазью, — благодарно кивнул Гарри. — Спасибо, что заботишься обо мне. — Я бы сам помазал, будь я рядом, — ответил Том. — Не расскажешь, кто это был? Может, тебе станет легче. Гарри пожал плечами. Ему было обидно, что по приезде домой его никто даже ни о чём не спросил. Отец был полностью погружён в свои размышления — наверное, опять о работе — а Чарли только спросил, что с челюстью. Гарри сказал ему, что подрался с одноклассником, и брат ему поверил — или просто не стал донимать. Второе было более вероятно, потому что Гарри не дрался в принципе по причине того, что попросту не умел. — Его зовут Джек Стаббс, — начал он свой рассказ, замечая, как наливаются кровью серебристые глаза Тома. В прямом смысле — они становились ярко-алыми. — Он достаёт всех, кто слабее и не может дать сдачи, а таких у нас много. Он сильный и слишком высокий для своего возраста. Ты знаешь, меня в коллективе в принципе не любят, — Гарри замялся. — А тут ещё этот. Он меня начинает оскорблять, а молчать я не могу, поэтому огрызаюсь на него, что приводит его в бешенство. Вот и сегодня я бросил ему, что он жалкий, а Стаббс меня за это в стену впечатал и в челюсть заехал, — Гарри потёр всё ещё ноющее место. — Хорошо, что появился преподаватель, а то я не знаю, что ещё он бы со мной сделал. Я же только словами могу, физически я ему не ровня и отпор не дам. — Ненавижу, — прошипел Том на парселтанге — значит, он был очень зол. — Как он смеет прикасаться к тебе? Как смеет бить тебя? — перешёл он на человеческий язык. — Я бы ему шею свернул за такое, да, боюсь, не могу по эту сторону зеркала. — Я сам с ним разберусь, — Гарри покачал головой. — Мне не впервой иметь дело с обидчиками в школе. Но спасибо за заботу, — он улыбнулся. Родители и брат не знали ничего о том, как к нему относятся в коллективе. — Не позволяй ему бить тебя, — сказал Том, чуть успокоившись. Его глаза вновь приобрели красивый серебристый оттенок. — Держи его на расстоянии и ставь на место, раз не можешь дать сдачи. Знаешь, Гарри, — его губы растянулись в зловещей ухмылке. — Когда я жил в приюте, там был мальчик, тоже Стаббс, но его звали Билли. Он тоже меня постоянно доставал, один раз даже попытался утопить, — лицо Тома помрачнело. — А на следующий день я убил его кролика. Распотрошил и подвесил над его дверью. Больше он ко мне не прикасался. Глаза Тома вновь сверкнули красным. Гарри подумал, что не в состоянии испытать отвращение по отношению к поступку Тома — несмотря на жестокость к животному, Билли Стаббс заслужил такое за то, что посмел коснуться его друга Тома.