Домик в деревне

Серёжа просыпается в семь утра, чувствуя, что проснулся только для того, чтобы умереть, не более. Он лёг в пять, но сработал будильник на телефоне, и Разумовский сдерживает порыв отправить аппарат в дальний полёт: за два часа успели накопиться бесчисленные уведомления из десятка приложений, связанных с его работой, а значит, надо их проверить. Завернувшийся в одеяло и напоминавший белую гусеницу Серёжа, ссутулившись, сел на кровати, и горестно вздохнул. Тонкие пальцы смахивали бесполезный флуд из чата коллег (надо будет потом прочитать, иногда там появляются годные мемы), напоминания из планировщика (доделать дополнительный модуль текущего проекта), на сообщение от проджект-менеджера надо бы ответить и... Перевод на полтора ляма? Откуда?! Глаза Разумовского шокированно расширились, а одеяло спало с плеч. "Да ладно, честно заработанное", — ухмыляется внутренний голос. Ага, честно. Аж три раза. Честно говоря, работает он на полставки программистом в огромном холдинге, а ещё на целую взламывает по частным заказам чужие базы данных, а иногда — банковские счета. И ничего не было бы необычного в переводе на один из его оффшорных счетов крупных сумм. Но не полтора же, мать его, миллиона долларов! Сергей пялился в экран, молясь, чтобы это у него в глазах двоилось. Но нет, он открывает приложение банка — на его счету сумма и впрямь на цифр пять увеличилась. А адреналин в крови — процентов на cемьсот. Он подскочил, громко матерясь и выключая телефон. Ну вот, собственно, и приплыли. Он, конечно, работает через такую запутанную систему перебрасывания денег со счёта на счёт, что до него вряд ли докопаются, но тревожный от природы и тяжёлой приютской жизни Разумовский об этом сейчас даже не вспоминает, а действует только на чистом животном страхе. "Да ладно тебе, Серёж, подумаешь, на нарах отдохнёшь зато, выспишься нормально", — издевается ехидный голосок, похихикивая, а по телу программиста пробегают хаотичным табуном крупные мурашки. Нет-нет-нет! Телефон разлетается в щепки, резервная копия всего самого необходимого дополняется, и ноутбук тонет в заполненной ванной. Средства защиты что там, что там, стояли дорогие и мегакрутые, но Серёжа в некоторых вопросах просто параноик. Теперь до той информации, что содержалась на его устройствах, не сможет докопаться никто. У него всегда есть запасная пара гаджетов. Потому что Разумовский — криворукое, бездарное нечто и его мобильник фатально роняется раз в полгода. В последний раз вместе с телефоном Серёжа и ноут купил — как чувствовал. "Лучше б твоя интуиция на что другое сгодилась", — фыркает сознание. — Заткнись! — рычит вслух Разумовский, закипая, и кидается к шкафу. Сборы прошли в приступах паники, перемежающимися всплесками злости на себя, коллег, клиентов, тех, с кем он рос в детдоме и кто его там воспитывал, то есть, на всех, кто как-либо участвовал в его жизни и поспособствовал тому, что это произошло. И в переругиваниях с назойливым внутренним голосом. — Я с тобой, блять, с ума сойду! — пыхтит он, запихивая последнюю майку в небольшую спортивную сумку. "Какие мы нежные", — обиженно фыркают где-то в его голове. Разумовский страдальчески стонет. Он купил левую симку в первом же магазинчике какого-то мобильного оператора, попавшегося на пути, и снял немного (по меркам своего нынешнего счёта) налички в банкомате, прикрыв лицо капюшоном толстовки. Затем на автовокзале купил билеты в ебеня соседней области (он уже ничего не понимал, а оттого даже не запомнил, куда именно) и уже через час ехал в рейсовом автобусе. К тому времени его уже ощутимо потряхивало от нервов и в особенности — от подначек чуть более резкого и грубого голоса, нежели его собственный, в глубинах сознания. Замечательно, у него крыша точно поедет к вечеру. Этот назойливый голос был с ним уже очень давно, сколько себя помнит. Вначале удивлялся, что его ехидные комментарии больше никто, кроме него самого не слышит, а потом, когда на него стали странно коситься и обращаться снисходительно, перестал говорить другим, что слышит чей-то слегка скрипучий голосок, удивительно похожий на его собственный. В своё время Серёжа читал и про шизофрению, и про расстройство личности, но в итоге не решился ни сходить к врачу, ни даже нормально классифицировать незримого товарища, который любил вставлять свои глубоко ненужные замечания в течение всей его жизни. У Разумовского была огромная мечта и большая цель, которой он планировал посвятить всё время после выпуска из университета, вот только оказалось, что затрат его хрустальная мечта требует непомерно много. Серёжа остановился, осмотрелся, подумал да нашёл себе не особо требовательную работу в сфере бэкэнда. Параллельно он занялся непосредственно зарабатыванием денег на свой проект, и так оказалось, что постепенно его заказы становились всё менее легальными, зато всё более хорошо оплачиваемыми. Вначале Разумовский себя корил, потом начал торговаться с совестью, напирая, что это во имя высшей цели, а уж потом-то он всех своих клиентов обязательно сдаст, даже хранил все их данные на этот случай, а уж потом как-то запал стих, но цель осталась. И сейчас он очень эпично всё просрал. Судя по всему, это он так спросонья хватанул с последнего счёта, который ему нужно было взломать. Полтора ляма заказчику, полтора — ему, всё честно. Только вот вздёрнут его за такие выкрутасы! Как пить дать, вздёрнут! И дай бог, чтобы только этим обошлось. Прошёл всего час езды, когда Разумовского будто током прошило от плохого предчувствия. "Тебя в два счёта поймают, — шипел голос в голове, пока Серёжа судорожно перекидывал ручку спортивной сумки через плечо и надевал рюкзак с ноутбуком. — Следующий пост ДПС минут через двадцать. Твоё лицо светится во всех ориентировках. Сходи, сейчас же!" Разумовский подбежал к водителю и кинул взгляд на стоящий чуть вдалеке знак — он гласил, что этот населённый пункт называется Горки. — Пожалуйста, остановите здесь, мне очень плохо, отравление, наверное, — хрипло попросил Разумовский. В другое время он бы боялся рот раскрыть, ждал, пока не попросит кто-то другой, но если на кону свобода, социофобия враз затыкается и задвигается на глубины сознания. Водитель пробормотал что-то матерное, упоминая, что это не по правилам, но всё же тормознул. Сергей осторожно спустился по ступенькам и спрыгнул на землю, памятуя, что у него за спиной дорогой гаджет. Что ж, осталось разобраться, в какую тут сторону идти... Новенький красный смартфон (без чехла, хоть и с закалённым стеклом — жить ему всё равно недолго) сигнализировал, что с сетью всё плохо: значок "4G" быстро сменился на "E". "Дурак, сворачивай в лес, но держись направления трассы. Надо было тебе сразу на неё после школы, какой в пизду универ, Серёжа". Серёжа сначала обидеться хотел, но потом согласился, когда споткнулся об корень, внезапно выросший у него под ногами, и растянувшись на земле. — Природа — это не моё, — пробурчал Разумовский, с трудом поднимаясь и отряхивая одежду и сумку от пыли. Ушибленные колени саднили. Аптечку он, разумеется, не взял... Только успокоительные, которыми тут же закинулся от греха подальше. В автобусе, среди людей, он не мог, стыдясь и пугаясь того, что кто-то узнает его таблетки. Да и вообще, примут за какого-то больного... "Не твоё — это адекватность, ногами шевели!" — Шевелю... Иногда, по мнению Серёжи, шизофрения — плюс. Например, когда тебе приходится часа два переть по лесным тропкам, где ты ориентируешься исключительно благодаря язвительно-ворчливому голосу в голове. Почему он вообще так ему доверял? А потому что голос этот и впрямь обладал каким-то чутьём и уже не раз спасал его от всякого дерьма, вот и приходилось мириться с сомнительным соседством и не выпендриваться, лишь переругиваться время от времени: так называемая шиза абсолютно не обижалась, иногда даже веселилась от оживлённых диалогов, наполненных витиеватыми, а иногда вполне прямыми грубостями. Когда пошёл дождь, голос затих. Разумовский выдохнул чуть облегчённо, морщась от попадавшей на лицо воды. Крупные капли, стекающие с листвы деревьев на его голову, неимоверно бесили, зато хоть голоса было не слышно, всё плюс. А ещё минут через десять Сергей оказался мокрым с головы до ног, одежду и волосы можно было выжимать. И плюс как-то быстро ушёл в минус. Он ускорился, и через ещё полчаса, уставший, голодный и мокрый, наконец дошёл до места, где можно было попросить о помощи. Это был обычный деревенский дом, не то, что Серёжа их много перевидал, чтобы знать, какой обычный, а какой нет, но он был, во-первых, прямо по пути, во-вторых, вид имел жилой, а не как те, возле которых он проходил раньше. О том, что дом жилой, говорили целые окна, довольно крепкий забор и, самое важное, дым из печной трубы. Нельзя, конечно, было исключить и того, что жили в этом доме маргинальные личности, но Серёже было уже всё равно — он промок, устал, стёр ноги и хотел просто спрятаться от назойливой вездесущей воды. Он подошёл к калитке, толкнул её, — к счастью, было не заперто — и вошёл во двор. Мельком подумал о собаке, но, кажется, в этом дворе их не держали, поэтому он направился прямо к двери. Он нерешительно поднял кулак, намереваясь постучать, но руки внезапно затряслись. Боязнь людей давала о себе знать, и пусть сейчас перед ним стояли исключительно вопросы выживания... Блять, как же это страшно. Нервный, нерешительный стук наконец прозвучал. Выдыхая, Разумовский опустил руку и, встряхнув мокрыми волосами, закинул голову назад, гадая, откроют ему или нет. А если там внутри сейчас никого? А если хозяин войдёт во двор и увидит непрошенного посетителя? "Но калитка была открыта", — одёрнул себя Серёжа. Но что если в деревне так принято? А он же чужак. За вторжение его мгновенно возненавидят и выгонят к чертям... Это если повезёт. А не повезёт — решат, что вор, и тогда вообще беда. Места-то тут вон какие глухие. Дверь приоткрылась, прерывая внутренние метания Разумовского. Изнутри вышел мужчина с тяжёлым взглядом, от которого у Сергея всё внутри перевернулось. Он был достаточно рослым, крепко сложенным, с растрёпанными короткими тёмными волосами, немного неопрятной растительностью на лице, а тонкие губы были поджаты с явным скептицизмом. Голубые глаза, чуть потемневшие в сумерках, смотрели так проникновенно, что, казалось, видели насквозь. Обычно Сергей мог выдерживать чужое внимание, играя роль социально адаптированного человека, но сейчас это оказалось просто невозможным. Хакер нервно дёрнулся, переводя взгляд себе под ноги. — Я... Из-звините за беспокойство, — выдохнул он, — меня затошнило в автобусе, я сошёл с него, решил срезать через лес и заплутал. Пустите обсохнуть? — Серёжа прикусил губу. — Я не займу много места. Даже могу заплатить, если надо. — Да кому оно надо, — фыркнул мужчина напротив, облокотившийся об косяк и осматривавший Разумовского с головы до ног, будто сканером проводит. Сергея начало чуть потряхивать от того, насколько чётко и сильно он чувствовал этот пронзительный взгляд. — Заходи. Дождь на всю ночь зарядил, так что можешь и переночевать. Хозяин дома отодвинулся, распахивая дверь шире и пропуская гостя. — С-спасибо, — кивнул Разумовский, суетливо проходя внутрь, так как боялся задержать мужчину, доставляя ему тем самым малейшие неудобства. — Да не за что, отработаешь — приберёшь во всей хате, лады? Меня Игорь зовут, кстати. — Сергей. Очень приятно. — Ну проходи, — бросил Игорь. — Баню топить для тебя одного не буду, но полотенца сейчас дам, вода горячая вон на печке в ведре, если надо. И да, сейчас. — С этими словами Игорь подошёл к шкафу и достал оттуда чистую футболку и штаны. — Держи, переоденься в сухое. Трусы надо? — Ч-что? — Серёжа от такого вопроса опешил. — Трусы, говорю, надо сухие, или не промок так? — А, нет, нет, спасибо! Не стоит так беспокоиться! — Серёже было уже настолько неловко, что конечности стали подрагивать. — Ну, не стоит, так не стоит, пойду чайник поставлю, переодевайся, — с этими словами хозяин ушёл в другую комнату. Вытершись выданными полотенцами и переодевшись в сухую одежду, Разумовский осмотрелся. Уборка помещениям действительно требовалась: пыль да клубки паутины по углам, а вещи, хоть их и было по-спартански мало, валялись чёрт знает где. Такой беспорядок заставлял Серёжу испытывать почти физический дискомфорт. "Тогда в тюремной камере тебе точно было бы херово", — заметил вновь проклюнувшийся ехидный голосок. "О, проснулся", — отметил про себя Серёжа, не рискуя говорить вслух. Где носят черти Игоря, он не знает, но уже заметил, что тот ходит бесшумно. Если услышит его разговоры с самим собой, шугаться начнёт. Это же ненормально. Серёжа ненормальный, и это надо попытаться скрыть. "Ну, в этом-то ты профиссиАнал". "Заткнись сейчас же!" — Чая нет, есть мята, — крикнул предположительно из кухни хозяин. Разумовский, неловко потоптавшись, пошёл к нему. "Не будет же он мне подносы носить с чаем, правильно? Правильно. Значит, надо идти. Хотя меня никто не звал. Но не усложнять же ему жизнь, да?" "Долбоёб", — ёмко ответили в рыжей голове. "Непослушная шиза", — огрызнулся Серёжа и, выходя за дверь, помотал головой, возвращая себе более или менее адекватный вид человека, который не ругается сам с собой. Кухонька была небольшая, обставленная минимально, посуда стояла то там, то здесь, иногда даже мытая. На большом столе в середине комнаты, у которого ютились, словно бедные родственники, небольшие табуреточки в количестве четырёх штук, стоял большой чугунный чайник, рядом с ним — два стакана и небольшая сахарница со сколом на крышке, из которой торчала ложка. — Садись, — сильная рука надавила на плечо, подталкивая Разумовского к табуретке. Тот мгновенно подчинился, избегая любой возможности как-либо прибавить хлопот гостеприимному хозяину. — Наливай, сыпь сахар. У нас тут самообслуживание. "То есть на особые услуги рассчитывать нельзя?" "Заткни хавальник, умоляю". — Понял, — кивнул Сергей и потянулся за чайником, приподнимаясь. Набухшие крупные листья мяты застревали в узком горлышке, а потому кипяток лился медленно, зато без заварки — ситечка эта кухонька наверняка не видала с самого момента постройки. — Вам налить? — Разумовский поднял взгляд, натыкаясь на суровую ухмылку в голубых глазах. — Да уж руки есть, я сам. Серёжа на автомате пододвинул к себе сахарницу, усаживаясь обратно и высыпая все четыре ложки (жидкость была уж больно тёмная, а значит, отвар вышел крепкий) в свой стакан. Но глаза его косили в сторону рук Игоря, чутко отслеживая каждое движение. Ленивые, даже плавные, но выверенные. А ещё он пил несладкий, крепкий отвар, не морщась. Это было где-то за гранью. — А вы тут чем занимаетесь? — подал голос Разумовский, когда тишина затянулась. — От города отдыхаю, — уклончиво ответил Игорь. "Врёт". — Сам бы, честно говоря, был не против, — как-то сдавленно улыбнулся Сергей. Саднящие колени были с ним не согласны. — Вы, кстати, не подскажете, тут есть гостиницы или?.. — Ага, аж десять штук, у каждой все пять звёзд, — хохотнул Игорь. — Понял. Разумовский склонил голову, думая, что же делать дальше. Махнуть куда-то в тайгу — всегда вариант! Правда, он там не выживет, но... — Решим вопрос, — уверенно заявил Игорь. Сергей встрепенулся и заправил выползшие мокрые рыжие пряди за ухо: — Нет-нет, не стоит из-за меня... — Я сказал, что решим, — отрезал мужчина. Разумовский замолчал, поджимая губы. И вот зачем, скажите на милость, ему лишние хлопоты? Какой странный человек...