Домик в деревне

— Димка, тебя черти где носят, когда ты нужен? — недовольно ругнулся Гром, заходя на свою тропу и выискивая непослушную навку. Лес приветливо шелестел листвой, птицы пели где-то вдалеке: не приближались, но давали о себе знать. Приветствовали. — Игорь, в этих местах чертей лет пятьдесят никто не видел, — тихо отозвался ближайший куст. Пышный, с тёмно-зелёными крупными листьями. Божья коровка сосредоточенна ползла по широкому листику. — А ну вылезай сюда! — шикнул мужчина. Куст горестно вздохнул, зашевелился и расступился. Первой стала видна юношеская голова с короткими взъерошенными волосами, почти белыми, но с редкими светло-зелёными прядями. Голубые глаза глядели на Грома то ли с испугом, то ли с обидой. Вздохнув, парень явил себя полностью. Изорванная светлая рубашка на нём была тонкой и длинной, почти что до пят. Худощавый Дима обнял себя за плечи, ёжась от холода. — Ну чего тебе? Думаешь, мне недостаточно плохо? — Это-то меня и удивляет, что жаловаться не приходишь. Вчера весь день тебя искал — как провалился сквозь землю, — усмехнулся Игорь. Стоит и прибедняется, ты глянь! — У тебя не только новое чудо-юдо, у тебя ещё этот бесовский колдун был, — недовольно буркнул Дима. — Вот про новое чудо-юдо я и хотел поговорить! — оживился Гром. Вчера весь день наблюдал за пацаном: тихий, смирный, робкий, лишнее слово боится сказать. А ночью как проход в Навь открылся! Гром следил за ним, мальчишка просто спал, но такое количество энергии вокруг клубилось, что дышалось тяжело. Дима посмотрел на Игоря с сомнением. — А что говорить? Что он тут вообще делает? Меня от страха аж колотит! Да ладно я! Он мне всех детишек перепугал! Они, бедняжки, аж попрятались! — Это не твои дети, кончай свои истерики, — поморщился Гром. Навка насупилась: Дима явно был не согласен со своим собеседником. — И морду не корчи. Тебе лучше помнить об этом. — Грубиян! — Уж вежливым быть не обязан, — Игорь фыркнул и кинул взгляд на примятую под ногами нежити траву. Покосился на тропку, которой шёл сюда, — ни следа. Как и должно быть. — Так вот, о нём. Узнать надо, что он такое. — Лучше бы взашей прогнал сразу! — недовольно фыркнул Дима. — За что? Только за то, что вам от него не по себе? — Гром усмехнулся, откидывая голову назад и упираясь макушкой в ствол дуба. — Смешно. — Как тебе самому рядом с ним хорошо?! — А я не сахарный, не растаю. Успокой младших. Если кто заметит что подозрительное, тут же сообщи. Навка кивнула, и Игорь выдохнул более спокойно. — Ну, и чуть не забыл. Ты от Олега бегаешь, что ли? — А мне его в объятиях согреть? Обойдётся, — с недовольством отвернулся Дима. — Да нормальный он, это ты к моему дому не подходишь, когда он тут рядом появляется. — Я к нему и сам не подойду, а уж младших тем более не подпущу, — категорично отрезал юноша и растворился в лесной чаще. — Да что он тебе сделал-то... — пробормотал Гром и пожал плечами. Нравится ему так — ну и пусть бегает да от страха дрожит, он тут что может? Просто Олег как-то спрашивал, почему местная нежить ему никак не попадается, вот ответ и готов теперь: боязливая она тут. Впрочем, не ему упрекать других в подозрительности. На выходе из леса подловил его уже Волков. — Ну чего тебе? — устало вздохнул Игорь. — Все эти сутки голову ломаю, что с Серёжей стало. Нет в нём ничего стороннего? — серьёзно спросил Олег, склоняясь к уху Грома ближе. Как будто их тут кто может подслушать, право слово! — Не-а, не бесы и не черти. Сам знаешь, они тут не ходят, не посмел бы тогда мальчишка сюда сунуться. А тебе какое дело? Сам вчера сбежал от него, — с еле уловимой насмешкой ответил Игорь, медленно направляясь к своему дому. Олег следовал за ним, постоянно оглядываясь. — В том и причина... Ну, скажу я про армию. А дальше что? Вернулся и возомнил себя дауншифтером? — Дебилом, в смысле, стал? Кстати, вариант, — Гром остановился и ткнул пальцем в грудь Волкова. — Скажи, что тебя контузило, по больничкам валялся, а как прокапался да в себя пришёл, так и осел вне города, чтобы никому обузой не быть да здоровье поддерживать. — А ты местный знахарь у нас? — усмехнулся Олег. — Гадалка, на картах ворожу, — закатил глаза Гром, обходя выглядывающие из-под земли корешки даже не глядя. — Я-то про себя ничего не рассказывал, у меня такой обязанности нет. А что ты с собой тащишь, кстати? Пробирает аж. — Серёже оберег думаю подарить, но даже не знаю, стоит ли, — нахмурился Волков. — Если никак не отреагирует на него, суну куда-нибудь ему в вещи. — Да ты пока можешь ко мне приходить, он здесь надолго. — С чего бы? — Спросишь, если захочешь. У меня человек помощи попросил — я её оказываю. Всё понял? Игорь отворил двери своего домишки, заходя вовнутрь и впуская гостя. — Серёжа, ты куда запропастился? — начал оглядываться по сторонам Гром. Не чуял он своего подселенца! Что-то тревожно это... — Игорь, я тут! — донёсся голос из кухни. — Я привёл твоего друга, — усмехнулся Игорь, разуваясь. — Побеседуете, девочки. — Я тебе "девочек" припомню, — шепнул ему Олег, снимая свои ботинки. — Хоть три раза. Ты там что делаешь, чудо рыжее? — Гром заглянул на кухню. Серёжа, которому вчера наскоро провели мастер-класс по обращению с печкой, крутился около неё. — Да вот, кашу варю. Не буду же я тебя вечно ждать, у самого руки есть, вот и готовлю, — немного смутился Разумовский, заправляя вылезшую на лицо прядь за ухо. — Олег, привет! — Его лицо просветлело, и парень ощутимо расслабился, стоило появиться его другу. — Ага, прости, что в прошлый раз так быстро ушёл, дела были срочные, — неловко повёл плечами Волков. "Врёт." "Не меряй всех по себе!" — Да уж понимаю... Игорь, я дальше сам, — быстро подступил к хозяину дома Сергей, стоило тому сунуть нос в казанок. Олег, севший за стол, подпёр ладонью подборок и с интересом наблюдал за тем, как Разумовский пытается отобрать у Грома право накрывать на стол. Парень смешно сморщился, когда Игорь сунул ложку ему под нос. — Ты сделал обед, я его раскину по тарелкам. Быстро за стол! — А ты руки не мыл! — нашёлся тут же Серёжа. — И ты, Олег, тоже! — Вы ещё подеритесь, — смешливо фыркнул Волков и первым поднялся, покидывая помещение. Раз кормят, и впрямь надо бы озаботиться гигиеной. Сверхъестественные способности — это хорошо, но не от всего же ведь они спасают! Когда он вернулся, спор всё ещё был в разгаре. Олег уселся, по-доброму усмехаясь и с невероятным наслаждением отмечая, что преисполненный инициативы друг вот-вот вытолкнет Игорька с его собственной кухни. — Руки не мыл, по лесу шлялся, явно устал, лишние хлопоты тебе ни к чему, — приговаривал Разумовский, толкая Грома в спину по направлению к выходу. — Руки помоешь — я уже всё расставить успею. Давай, вперёд! Собственно, это был, наверное, один из немногих раз, когда Олег увидел полную капитуляцию со стороны Грома. Невероятно греющее душу зрелище. Стоило проигравшему, злобно бурча себе что-то под нос, уйти с позором, а Серёже гордо выпрямиться, лучась довольством, как Олег тут же спросил: — А чего это ты тут в хозяюшки записался, Серёж? Деревенская жизнь увлекла? — Ой, Олег, ты бы знал, — вздохнул Разумовский да потянулся за тарелками. Достав с верхней полки шкафчика чистые, он начал быстро накладывать кашу. — Если коротко, то я в жопе и мне бы где перекантоваться... Даже не знаю сколько. — Так, теперь я понял, как тебя сюда занесло. А откуда такая наглость? Неужто Игорь не пугает совсем? — А должен? — Нелюдимый, странноватый, грубый даже временами... — протянул Олег, припоминая, как крыли словами того деревенские. — Есть тут одно село, да только за лесом. И сюда местные не ходят. Боятся — жуть. И завидев Грома, ругаются. — Грома? — встрепенулся Серёжа. Положив тарелку с ложкой перед Олегом, парень склонился к нему, преисполненный любопытства. — Прозвище? — Фамилия вроде. — Так а ты сюда чего ходишь, если плохое говорят о нём? — нахохлился Разумовский. — А я не местный, мне всё равно, не верю ничему. Но даже я тебе рекомендую присмотреться к нему. Не простой он. Сергей повёл плечами, заканчивая сервировку стола. Огурцы, мясо подрезал — да и достаточно, никакого алкоголя. У него и без этого скоро фляга засвистит... "Не простой... А мне нравится!" — с каким-то упрямством подумал Разумовский. — "Да и можно подумать, я сам сильно проще..." "Ага, проще. Вот потеха! Но ты прав, Гром хорош!" Сергей замер на мгновение, чувствуя разливающееся внутри тепло. Редко такое было, что они с его "вторым эго" были согласны, но все эти моменты были для него полны удовольствия, и момент симпатии к Грому стал одним из них. Как будто все шестерёнки встали на место, и механизм заработал ровно так, как нужно. Игорь очень даже хороший. Пустил к себе, оставил жить, пусть немного резко, но заботится. И не лишён чувства справедливости — берёт плату уборкой по дому, а ведь мог и деньги любые запросить... И красивый, между прочим. Особенной, мужественной красотой. Он ощущается надёжным, хотя и не лишён шарма таинственности и загадочности. Встрепенувшись, Серёжа покачал головой и повернулся к другу. — А ты тут как оказался? Игорь как раз вернулся. И куртку свою дурацкую снял, оставшись в одной простой рубашке. — Я-то... Помнишь, в армию укатил? — вздохнул Волков. Гром почему-то хмыкнул и, подтянув третью табуретку ко столу, сел. — Отправили нас в горячую точку... Серёжа слушал искренне и с интересом. Под конец рассказа он выдохнул с сожалением: друга было невероятно жаль. Изменился ли Олег за это время? О, ещё как. Раньше он был таким же сосредоточенным и немного хмурым, с еле заметным присутствием, будто и нет такого человека. И всё равно того, что он был рядом, хватало с головой, чтобы Разумовский ощущал безграничную поддержку и чужое доверие. Теперь же... Стоило Волкову замолчать, как его присутствие чуть ли не исчезало совсем. Будто тень на стене, недвижимая и безмолвная. Говорил он теперь степенно и неторопливо, чуть хрипло, тяжеловесно. И слова эти давили, подчиняя чужой воле. К такому ещё стоило привыкнуть... Но улыбался он совсем как прежде, пусть редко, но очень тепло. И это дарило надежду, что Серёжа вернёт себе друга. Если честно, он устал быть один. И понял он это внезапно, когда начал спорить с Громом о том, кто будет выкладывать еду на стол. Ведь не было такой проблемы уже несколько лет, всё один да один, и питался сплошной дрянью. Теперь начиналась новая глава в жизни, с симпатичным мужчиной под боком и блудным другом. Есть ради кого стараться, есть кому улыбаться, есть кого любить. И это незаменимые чувства. "Только врёт Олежа..." И заткнул бы кто шизу — было бы вообще прекрасно, в общем! За окном настороженно выглядывала белокурая головка, никем не замеченная. И глазки зелёные заглядывают с любопытством и осторожностью... Лишь Гром повёл плечом — опять Димка около его дома трётся. Всё нет ему покоя! А что Димка? Он просто наблюдает. За новой напастью да за старой, колдунской. Поджимает губы, разглядывая огненно-рыжие волосы, да в чём-то уверяется. Не будет он больше протестовать, пусть остаётся. Этот Огненный им понадобится довольно скоро... А колдуна бы лучше черти унесли! И будто услышав его мысли, в тот же миг Волков оборачивается и видит светящиеся в сумерках очи неживые. Замирает на мгновение, испугав их обладателя. Дима суетливо ёрзает и исчезает. Серёжа вызывается ещё и вымыть посуду, и это даёт Олегу повод дёрнуть Грома за руку. — Что это такое у твоего порога было? — Дима же, — Гром вскидывает брови. Волков хмурится и смотрит в пол. Дмитрий, значит... — Олежа, не заглядывайся, не будь дураком, — шипит Игорь, заметив его задумчивость. — А? Да я-то нет, — Волков качает головой. Гром закатывает глаза: хоть бы врать вначале научился!