Жалі

«Я маю поле із жалів, в них навесні посів».

      Кате сложно выспаться в последнее время. Разные переживания преследуют её — от незначительных до веских. Особенно её выдаёт привычка, которую подметили множество, кто хорошо знает Павленко, а особенно парни, разделяющие с ней творческую деятельность группы, — сцеплять руки и подносить к подбородку. Екатерина боится, что вдруг что-то случится, неважно — с кем или с чем. Она молчалива, пока не нужно петь, не выходит, пока не наступает время репетиции. Она пока точно не понимает, что происходит и с ней, и с окружающим её миром. Какое-то подобие состоянии фрустрации. Другие же её всячески поддерживают, но сильное эмоциональное напряжение этим не убавишь.       Правда, до одного мгновения.       Екатерина поспешно покидает сцену вместе с ребятами. Очередная репетиция, очередной день привыкания к огромной сцене. Вскоре тут будут тысячи людей из разных стран, что звучит невероятно и чертовски безумно. Невероятно безумно — весьма подходящее словосочетание для всего творящегося вокруг.       Спустя время Катя задерживается в гримёрной. Она даже залюбовалась собою. Аккуратно уложенные волосы, подчёркивающий взгляд макияж. Удивительно.       Любование собой прерывается чьим-то стуком в дверь. Павленко не медлит, чуть ли не подрывается с места и мгновенно оказывается у двери. Открывает — и совсем не знает, что и сказать.       — Катерина?       Владелица сего имени начинает немного нервничает, когда слышит ощутимый для слуха акцент в произношении имени.       Тарас, который обычно помогает отдуваться с помощью своих знаний английского языка всей группе, благоприятно где-то проветривается с остальными. Екатерина чувствует себя в который раз зажатой в угол — впрочем, ей не привыкать.       Нервная улыбка, лёгкая дрожь — всё по сценарию.       — Я хотел сказать, что твоё выступление было невероятным. Точнее, от лица всей группы.       Павленко внимательно вслушивается в каждое произнесённое слово, дабы правильно уловить смысл. Безусловно, этот Дамиано весьма приятен в общении для Кати, хотя оно только началось. Поэтому улыбка становится более расслабленной, когда сама Екатерина начинает задумываться: а зачем признаться в симпатии конкуренту?       — Спасибо большое. Нам очень приятно, — чутка несмело отвечает Павленко, побаиваясь, что ответила неграмотно.       Давид же опирается о косяк двери, оборачивается, дабы разведать обстановку, и снова переводит взгляд на собеседницу, после чего наклоняется ближе, от чего Катя легко может ощутить запах одеколона вперемешку с запахом сигаретного дыма.       — Но они обязательно придут, — улыбается как-то лукаво и говорит хриплым полушёпотом. — Вы им тоже очень нравитесь.       Екатерина издаёт и самой неясный для неё смешок и прикрывается рукой. Не знает сама, что вызывало такую реакцию. Возможно, смущение. Или неловкость? Или радость? От чего это всё? Подумаешь, какой-то молодой парнишка. Ещё и её конкурент. Она уже весьма взрослая особа, а к такому роду мероприятий относится ответственно. Но тут что-то не то. Иное.       Взор Дамиано мимолётно скользит по всему стану Кати, и тот вдруг предлагает, пытаясь поймать хотя бы единую нормальную мыслю, чтобы побыть подольше с ней:       — Как насчёт настольного тенниса?       Плотно накрашенные брови Павленко буквально взлетают вверх, образуя мелкие морщины на лбу. Этот интерес к ней явно чем-то спровоцирован.       — Настольного… тенниса? — не веря, что правильно расслышала сказанное парнем, уточняет Катя.       — Да. Мы с ребятами между перерывами иногда так расслабляемся.       Расслабляются они, конечно, зачастую иначе, отчего Давид про себя усмехается. Но его дражайшая собеседница вряд ли оценит подобную идею.       — Я… я думаю, мне стоит подождать своих.       На пару секунд лицо Дамиано слабо искажается в неком разочаровании, но потом размягчается. Острые черты итальянца словно стираются, теряя отчётливые контуры.       Павленко думает, что будет сожалеть, если пойдёт за ним, но и с таким же успехом думает и наоборот.       — Я тоже буду ждать тебя.       Задерживает взгляд — и уходит, вальяжно расхаживая восвояси.       Екатерине не нравится чувство сожаления. Особенно о том, что она самолично отвергает.