Собственность Хайзенберга

      Потянулась череда дней, которые раньше ты бы назвала унылыми и бесцельными, но сейчас каждый был на вес золота. Ты наполнялась знаниями, горела общим с Хайзенбергом делом и изо всех сил старалась превзойти саму себя.       Сквозь сон ты ощущала тепло чужих объятий. В последнее время вы с Карлом стали спать в одной кровати прямо в мастерской, потому что работа длилась до глубокой ночи. Вообще, стоило вступить в силу вашему устному договору, как Хайзенберг сам притащил вторую койку, располагая ее вплотную к своей. Как он сказал, для удобства. Однако ты понимала, что за этим крылся совершенно другой мотив.       А Хайзенберг его даже не скрывал.       Сейчас он собственнически прижимал тебя к себе, окутывая запахом машинного масла, пепла и железа, который ты так полюбила. Заворочавшись, ты хотела осторожно повернуться, чтобы увидеть лицо Владыки, пока он спит, потому что ложилась, обычно, первой, а просыпалась последней. Карл всегда давал высыпаться. В этот раз тебе повезло и грех этим не воспользоваться.       — Лежи, — голос Хайзенберга мягко проник в ухо, к которому прикоснулись его губы.       Правая рука соскользнула с живота, поднимаясь вверх к твоей груди под футболкой. Нет, конечно, он и раньше касался тебя везде и прижимался к бедру, давая почувствовать свое напряжение, но делал это осторожно, очевидно, боясь спугнуть.       Однако сегодня, ты чувствовала, все будет по-другому.       — Повернись ко мне, — сквозь мягкость его тона чувствовался приказ, и ты не могла не подчиниться.       Заспанный Карл — лучшее зрелище из когда-либо увиденных. Он уже давно бодрствует. На губах мальчишеская улыбка, а в глазах резвятся бесы. Ты судорожно вздохнула, потому что знала значение каждой эмоции хозяина фабрики. Сейчас весь его вид говорил: «я что-то задумал».       — Хорошо выспалась? — Замурлыкал Хайзенберг, стараясь отвлечь твое внимание от своих действий.       — Да, — коротко выдохнула ты, ощущая его левую руку, просунутую между матрасом и твоим бедром. Она окольцевала талию и начала медленно притягивать тебя. — Все в полном порядке.       — Отлично, — Карл наклонился поцеловать тебя.       Ты привычно запустила ладонь в поседевшие волосы, напирая на его рот, чтобы сплестись языками. Когда вы целовались, твое сознание улетало, бродя в чертоге удовольствия. Хайзенберг пробуждал странное влечение, которое с одной стороны казалось пугающим, но с другой невероятно соблазнительным. И пока ты наслаждалась привычным поцелуем, его правая рука совершила новое действие.       — М-м-м! — Ты от неожиданности попыталась отстраниться, но Хайзенберг держал тебя крепко, продолжая ласкать своим языком твой рот и одновременно проникая правой рукой под пояс тканевых штанов и нижнее белье.       — Т-с-с, — прошептал он, переключая все свое внимание на твое ухо. — Я не сделаю тебе больно, расслабься, мышка.       Ты нервно дернулась в попытке свести ноги, но не от страха, а скорее просто инстинктивно. Касание интимного места всегда напрягает, особенно, когда ощущается впервые. И теперь пальцы Хайзенберга прошлись по половым губам, раздвигая их. Ты тихонько застонала.       — Вот так, умница.       Мягкий голос вводил в гипноз, заставлял расслабиться, что ты и сделала. Ты чувствовала шершавость кожи указательного и среднего пальцев, неспешно гладящий каждый миллиметр. Когда ты открыла глаза и нетерпеливо повернулась к Карлу лицом, то увидела, с каким практическим интересом он наблюдал за тобой. Также Хайзенберг вел себя во время работы над новым исследованием, которым сегодня, очевидно, была ты. Мужчина ласкал тебя в разных точках, жадно считывая каждую реакцию в ответ.       В теле чувствовалось томящее напряжение, концентрирующееся внизу живота. В конце концов, Хайзенберг нашел, то, что искал. Ты сильно дернулась вперед и удивленно открыла рот, ловя новое, приятное ощущение, когда указательный палец дотронулся до твоего клитора. Карл это заметил.       — О-о-о, значит здесь твое слабое место, — ты сильно вцепилась в его плечи, выгибая спину от удовольствия. — Знаешь, за годы работы я понял, что машины и люди очень похожи, практически идентичны. Чтобы получить реакцию, нужно всего лишь нажать определенную комбинацию и, вуаля.       Ты нетерпеливо закинула свою ногу ему на бедро, давая больше пространства для ласк. И долго ждать себя они не заставили. От интенсивности растирания самой чувствительной зоны живот свело судорогами. Ты готова была взорваться.       — Ты только что подтвердила мою теорию, дорогая, — Карл наклонился к уху и прошептал эти слова, довольно улыбаясь.       Он внезапно убрал руку, чем вызвал твой разочарованный взгляд, и прижался нижней частью своего тела туда, где только что побывали его пальцы. Разгоряченной плотью ты остро почувствовала всю длину до последнего миллиметра. Ты заскулила сквозь туман удовольствия, двигая бедрами.       Хайзенберг завозился, и ты воспользовалась этим, чтобы в очередной раз прильнуть к его шее, целуя двухдневную щетину, которая покалывала губы. Мужчина сам издал звук, похожий на сдерживаемое рычание и оказался сверху, заставляя тебя обвить его талию ногами.       Ты сразу почувствовала, когда он вошел, растягивая и заполняя изнутри. Сексом ты занималась впервые, поэтому не совсем понимала, правильно ли то, что сейчас происходит. Хайзенберг двигался медленно, задевая чувствительный клитор, и ты расслабилась, отвлекаясь от стянутых ощущений. В твоем сердце давно поселилось безоговорочное доверие Владыке. Нарастающее удовольствие внизу живота снова поглотило тебя с ускоренным темпом.       Пространство комнаты наполняли ритмичные скрипы койки, сопровождающиеся своими тихими стонами, которые стали усиливаться, стоило Хайзенбергу войти в тебя под другим углом.       — Вот… этого… я и ждал… — Он говорил с трудом, чувствуя твои ногти на своей спине, когда ты прижалась бедрами сильнее ради более глубокого проникновения.       Сейчас Карл нашел точку удовольствия в самой сердцевине твоего тела и размеренно бил в нее, заставляя терять разум от блаженства. Ты схватилась рукой за решетку на спинке кровати, снова чувствуя приближение взрыва. Грудь разрывалась от восторга, в легких плавился огонь, стремящийся вниз. Градус напряжения возрос настолько, что невозможно было молчать и ты, оседлав вершину оргазма, разлетелась на кусочки.       Стенки твоего влагалища сокращались, сжимая Хайзенберга, пока он продолжал двигаться, преследуя собственное удовлетворение, избегавшее его столь долгое время. Владыка издал стон, зарывшись лицом в пространство между твоей шеей и плечом.       В ушах звенело, а перед глазами роились мушки. Ты дышала, восстанавливая дыхание, как и Карл, лежавший теперь рядом. Сердце билось где-то в горле. Волна новой энергии захлестнула твое дрожащее тело, вызывая на губах улыбку. Ты обняла Хайзенберга и устроилась на его груди, игриво поцеловав в щеку.       В ответ он прижал тебя, скользя пальцами по спине. Глаза были закрыты. В мастерской царила тишина, прерываемая грохотом работающей фабрики где-то за стенами. Ты была счастлива.       — Кстати, — ты приподнялась, чтобы заглянуть мужчине в лицо, когда он заговорил. — У меня для тебя кое-что есть.       Хайзенберг поднялся с кровати и потянулся, разминая мышцы. Ты уселась, притягивая к себе одеяло. Со словами «сейчас вернусь», Владыка вышел из мастерской. Пришел обратно он через минут десять уже одетый и со свертком в руке, который тут же протянул:       — Раз уж ты так стараешься, то стоит рассмотреть твое повышение, как думаешь? — Ты с интересом распаковывала подарок. — Для новой должности новое обмундирование.       Через несколько минут ты смотрелась на себя в зеркало в ванной и не могла поверить. С влажными после душа волосами и румянцем ты выглядела совсем иначе, словно в зеркале отражался совершенно чужой человек. Хайзенберг обновление тоже оценил.       — Я угадал с размером, — довольно кивнул он сам себе, наблюдая за тобой.       — В жизни ничего более красивого не носила, — ты кинулась Карлу на шею, заключив в объятия. — Жаль, что от работы этот костюм быстро испортится, но я буду носить его аккуратно, обещаю.       — Только не сегодня, — ты удивленно приподняла бровь, а Хайзенберг ухмыльнулся. — Я решил сделать выходной, покажу тебе несколько чудесных мест. Там будет безопасно, не беспокойся.       Перспектива выйти за стены фабрики вызвала сосущее чувство под ложечкой. Ты прекрасно помнила, чем вылазка закончилась в последний раз. Но теперь все будет по-другому, и ты была готова последовать за хозяином, куда бы он тебя не повел.       Даже, если это будет Ад.

***

      Вы опять погружены в работу. Ты вертелась рядом, пока Хайзенберг сосредоточенно вживлял паразита каду в реактор своего нового эксперимента. Он вел запись и параллельно отмачивал привычные, грубоватые шутки, комментируя процесс.       Его поведение сильно поменялось за последние три месяца. Казалось, внутри Карла сжималась пружина из ярости на Миранду, с собраний которой он возвращался злой, как собака. Если раньше гнев усиливался из-за приступов одиночества, то теперь рядом была ты. Он почти не срывался, просто запирался в мастерской на несколько часов. Со временем ты перестала суетиться в такие моменты, несмотря на желание пойти и утешить, а просто продолжала работать, ведь знала, — после он подойдет и обнимет, по привычке утыкаясь в затылок лицом, спросит, как продвигается работа.       Ты выработала невероятное терпение, принимая на себя всю тяжесть характера хозяина фабрики. Непривычное становилось обыденностью, и твой дух закалился, превратившись в железо. Других вариантов жизнь тебе не оставила. Либо меняешься, либо умираешь.       — Медицинский отчет. Операция по вживлению паразита каду в нервную систему. Попытка номер… какая уже? — обратился к тебе Хайзенберг, устало потирая глаза.       — Двадцать пятая, — ответила ты.       — Да, двадцать пятая попытка. Пациент: Остин, фермер. Пьяным упал в колодец, будь он неладен. Тело в хорошем состоянии…       Пока Хайзенберг говорил, ты чистила хирургические инструменты. Копаться в трупе не самое приятное занятие, и запах отвратительный, но ты терпела. Марлевая повязка не давала почувствовать часть вони от разложения. Затем Карл начал работать, а ты стояла рядом, наблюдая скорее не за процессом, а за самим мужчиной. Прошло минут десять, как вдруг Хайзенберг оторвался:       — Подойди сюда.       Ты послушно отложила скальпель, который показался тебе недостаточно чистым, и встала за правым плечом мужчины. Тот указал тебе на металлические провода, оплетающие пластины в груди пациента, у которого в центре стоял реактор с вживленным паразитом каду.       — Нужны твои прелестные пальчики, дорогая. Только им под силу проникнуть вон туда, — хозяин фабрики щипцами указал узкое место под чехлом реактора, где виднелись гнезда с проводками. Расстояние действительно было очень маленьким.       Ты кивнула, оценивая объем работы и склонилась, держа в руках провод, который надо было вставить.       — Нет, нет, нет, погоди, — Карл обнял тебя рукой за бедра, заставляя сесть к себе на колено. — Вот так будет удобнее.       Ты повиновалась и затаила дыхание, приступая к задаче. Надо сказать, что рука Хайзенберга имела поддерживающий эффект, не давая съехать с импровизированного стула. Он не отвлекал тебя до тех пор, пока работа не была окончена, и ты выпрямилась с напряженным выдохом.       — Отлично, — похвалили тебя, мягко поглаживая по талии. — Теперь осталось дождаться полной загрузки. На сегодня все, мы закончили.       Ты отвлеклась на экран компьютера, где медленно ползла дорожка с увеличивающимися процентами. В это время Карл притянул тебя к себе еще ближе, заставив повернуться. Он обхватил обеими руками твое тело и непроизвольно уткнулся лицом в щеку. Ты начала ластится в ответ с полуприкрытыми от усталости глазами. Вам обоим сейчас нужен был сон.       — Все в порядке? — Тихо спросила ты.       Создавалось ощущение, что Хайзенберга тяготит какая-то мысль. Ты подумала о Матери Миранде и ее очередном унизительном приказе, негативную реакцию Карла на который полностью разделяла.       — Эта долбанная сучара все же нашла сосуд — младенца с огромной силой. И теперь папаша этой малявки Розы бегает по нашим владениям и косит моих «родственничков».       — Итан Уинтерс еще жив? — Ты не была удивлена, узнав, что в деревне находится посторонний. В конце концов, тебе о нем давно известно.       — А он сильный боец оказался, — с одобрением сказал Хайзенберг. — Только такими темпами в один прекрасный момент доберется и сюда. Ты же это понимаешь?       Ты кивнула, а в душе стало холодно. Все внутри сжималось от зудящего беспокойства. Этот человек мог покончить здесь со всеми ужасами: оборотнями, владыками-кровопийцами и самой Мирандой, что вполне вероятно. И такая перспектива, к удивлению, совсем не радовала. Фабрика с ее хозяином стали для тебя дороже всего на свете. За полгода ты привыкла к новому укладу жизни. Поэтому даже мысль о том, что придет какой-то мстительный человек, чтобы все разрушить, приводила в отчаяние.       — Не беспокойся, я найду как его угомонить. К тому же, этот ребенок может помочь нам осуществить план и убить Миранду.       — Хорошо, — воодушевилась ты, стараясь голосом не выдавать беспокойные мысли. — Тогда нужно найти подход к Итану, когда он войдет на фабрику.

***

      Уинтерс пришел как раз в тот момент, когда вы оба были заняты. Хайзенберг велел тебе сидеть в операционной. Когда он вернулся, то был недоволен.       — Как все прошло? — Ты вскочила со стула, на который практически ни присела ни разу.       — Этот мудак отказался сотрудничать! — Хайзенберг пнул железную мебель ногой, и та улетела в стену.       — Тогда может я смогу с ним договори… — начала было ты, но встретила жесткий отказ.       — Нет, бесполезно. Он упертый сукин сын и намерен меня убить, как и остальных!       Вы стояли в напряженном молчании, обдумывая дальнейшие действия.       — Тогда уничтожь его первым, — ты не узнала свой голос, настолько жестким и холодным он был. — На этой фабрике полно сюрпризов. Не хочет быть с нами, значит здесь и умрет.       Карл повернулся к тебе и даже снял очки. Его лицо выражало как минимум удивление, а как максимум ошарашенность. Мужчина подошел, взяв твою голову в ладони. Твои глаза сияли гневом и жаждой смерти Итана Уинтерса. Дух излучал воинственность, как у древних скандинавских варваров, шедший убивать англосаксов.       — Я восхищен твоей кровожадностью, — Хайзенберг посмотрел с легкой улыбкой. — У меня есть, чем прикончить Итана, но, пока я не завершу начатое, ты сидишь здесь, поняла?       Гнев медленно сползал с тебя, как лава, застывающая на прохладном ветру. Ты непонимающе уставилась на владыку.       — Я… почему?       — Потому что Уинтерс может и тебя убить, если примет за биооружие.       Что-то в его словах было не так, что-то не клеилось. Он мягко сжал твои щеки и развернулся к двери. Она со скрипом закрылась за Хайзенбергом, и лишь на последней секунде ты увидела его глаза, когда он обернулся. В тот же момент ты рванула к нему, но уже лязгнули замки, отрезающие вас друг от друга. Снаружи послышались странные звуки, и до тебя дошло — дверь запаяна. Наверняка, чтобы исключить возможность Итана Уинтерса засунуть сюда свой любопытный нос.       В памяти стояла картинка. Хайзенберг смотрел на тебя так, будто видел в последний раз. Всегда уверенный, напористый, сейчас он выглядел по-другому. Все зашло слишком далеко от простых забав. Враг силен и намерен драться насмерть. Карл изначально опасался этого Итана, но был слишком самоуверен, чтобы признать такую слабость. Его характер, тело и душа пережили столько боли и испытаний, однако сейчас обстоятельства серьезнее некуда. Ты вдруг поняла, что возможно, Хайзенберг не вернется. Все твое существо отчаянно завыло, желая расцарапать стены, выбить их собой, если понадобиться, но добраться до Карла. Не допустить смерти человека, который стал частью тебя самой.       Сердце не выдержит и разорвется от еще одной потери.       Ты отчаянно пыталась найти выход, слушая грохот разрушаемой фабрики. Постоянные взрывы, землетрясения сопровождались разрушениями потолка, с которого сыпалась штукатурка. Прошел час. Ты сидела, обхватив голову руками и ждала, просто ждала чего-нибудь.       Его знака.       Его голоса.       Словом, тебе нужно было убедиться, что с Карлом все в порядке.       Он убьет Итана. Размажет этого ублюдка и вернется ко мне. Хайзенберг — хозяин этих мест, он всесилен!       Ты строила замок из иллюзий, убеждая себя в хорошем конце, но как можно предугадать будущее, если оно никому не известно заранее? Внезапный взрыв разорвал пространство, и фабрика заходила ходуном, как живое существо. Она застонала эхом труб, заскрежетала металлом, и стена пошла трещиной. Чуя беду, ты использовала все: кидала стул, пласты металла, инструменты. Спустя десять минут бетон сдался и рассыпался под твоим напором, открывая путь к свободе.       Когда ты выскочила на улицу, раскаленный ветер дыхнул тебе в лицо. Фабрика полыхала ярким огнем, а где-то неподалеку слышался вой. В животе кольнуло острым ножом. Карл.       Ты бросилась к полю и увидела то, что разбило тебя на кусочки: Хайзенберг горел. Его чудовищная форма, исковерканная металлом, разваливалась от вездесущего огня, искрящегося взрывами. Твой дорогой человек умирал прямо на глазах. Крик отчаяния вырвался наружу, когда ты поняла, что не можешь предотвратить случившееся, что ты опоздала. Хайзенберг не хотел умирать, и это обреченное зрелище становилось невыносимым. Ты закрыла глаза, не выдержав, а когда открыла, то увидела Матерь Миранду.       Она вырвала Итану сердце и исчезла.       Ты не могла шевелиться. Ноги ослабли, все тело ломило, будто Смерть рубанула по сухожилиям своей косой. Сквозь пелену слез ты видела только одно — мертвого ублюдка, который погубил твою жизнь. Ты смотрела на него, и волна праведной ярости захлестнула, придавая сил. Адреналин заполнил голову, погружая в блаженство аффекта, и ты совершила марш-бросок. Руки не думали, доставая нож и снова погружая во врага. Ты орала как дикое животное и колола, колола безжизненное тело. Ты вымещала всю боль за себя, Карла, разбитые мечты о нормальной жизни и свободе.       В конце концов ты почувствовала усталость и просто упала сверху. Чудовищная машина Миранды плавилась, и вместе с ней сгорали твои драгоценные воспоминания. Ты сама умирала. Запах пепла заполнил голову.       Ноги сами понесли к любимому человеку.       Но теперь все будет по-другому, и ты была готова последовать за хозяином, куда бы он тебя не повел.       Даже, если это будет Ад.