Собственность Хайзенберга

      Ты бежала так быстро, будто смерть ступала по следам, не сбавляя темпа. Коридоры фабрики сменяли друг друга: однотонные, унылые стены мелькали в головокружительном калейдоскопе ноющей от удара головы, и ни один солдат не попался тебе по дороге.       Когда ты выскочила, отперев последнюю дверь, холодный ветер Румынии ударил в лицо и принес облегчение. Духота закрытого пространства, запах железа и механических отходов остались позади, и ты не собиралась возвращаться туда, откуда с такой легкостью сбежала.       Точнее, тебе позволили сбежать.       Его солдаты не разорвали тебя, да и звуков погони слышно не было. Кажется, ты и вправду ему надоела, ведь хотел бы он твоей смерти — не отпустил бы так просто, верно? Сейчас единственным желанием было вернуться в деревню, увидеть родных и почувствовать безопасность, вернуть прежнюю жизнь. Ты потеряла счет времени, пока находилась в четырех стенах, и понятия не имела сколько точно находилась во власти Хайзенберга.       До этого ты ни разу не заходила за пределы деревни далеко, никогда не видела дома владык, поэтому понятия не имела, в какую сторону двигаться и пошла наугад. Деревья непроходимой стеной возникали перед тобой, заставляя путаться еще больше, но ты упорно шла прямо до тех пор, пока обстановка вокруг не поменялась. Твои медленный, уставший шаг ускорился от мысли, что дом близко. Уже через десять минут ты вышла из леса и увидела родные крыши.       Но внутри что-то зашевелилось от назревающей тревоги, стоило ноге ступить на припорошенную снегом дорожку. Вокруг было пусто — ни единой души. Ты в растерянности огляделась, не понимая, где все: соседи, друзья, и бросилась к своему дому. Родной край выглядел не так как раньше, и, чем дальше в деревню ты заходила, тем очевиднее был хаос вокруг: полуразрушенные крыши домов, проломанные стены. Поселение выглядело так, будто по нему прошла целая армия, сметая все на своем пути. И кровь. Она была повсюду.       В желудке все свернулось узлом, когда на очередном повороте ты увидела мертвую лошадь, рядом с которой возились странные существа, отрывающие от нее куски мяса. Едва успев спрятаться, ты закрыла рот, чтобы не закричать. Происходящее вокруг казалось кошмаром, пожирающим тебя изнутри, острые когти паники сжали горло, а ноги предательски затряслись. Голову заполонил туман. Единственное, о чем ты была способна думать — родители. Нужно убедиться, что хоть кто-нибудь успел сбежать. Внезапно ты вспомнила про Луизу. Ее дом всегда служил убежищем, поэтому от одной этой мысли чувство страха понемногу отпустило.       Если обойти деревню по кругу, прячась в полужухлой траве, то можно дойти до особняка Луизы в самом ее центре, а родители… родители наверняка уже там. Они выжили, ты была почему-то в этом уверена. Внутри засветился огонек надежды, и ты с большим воодушевлением двинулась по задуманному плану. Ты осторожно свернула с улочки, чтобы не привлекать внимание каннибалов, и двинулась вдоль края дороги, подумав срезать через огороды мимо поля для посева. Оно было заставлено крестами, на которых висели серые, непонятные издали пугала. Сначала ты не обратила на них внимание, пока внезапно на противоположной стороне не возникли уродливые существа. Ты видела их в пещере на собрании владык. Это заставило лечь на землю и ничком доползти до ближайшего креста в попытке укрыться.       Ты напряженно наблюдала за проносящимися по крышам полулюдьми, скакавшими с невероятной скоростью и ловкостью, будто обезьяны, которых ты видела в одной книжке. Они явно искали кого-то. Поэтому ты затаилась, стараясь даже не дышать. Внимание привлек едкий запах, сразу напомнивший о фабрике с ее отходами, чей флер можно распознать даже с закрытыми глазами. По опыту ты знала, кто его производит, и внутри все похолодело. Вонь перегнили чувствовалась сверху.       Ты подняла голову и непроизвольно закричала.       Прямо над тобой висел мертвец, пригвожденный к кресту. Его серое, сморщенное, полусъеденное воронами лицо было обращено вниз прямо на тебя. Ты в ужасе отползала, не переставая верещать. Сзади послышался громкий рык и шевеление сухой травы от топота множества ног. Сердце ухнуло в пятки, мир сузился до точки впереди, и ты побежала, не оглядываясь. В икрах невыносимо болело от внезапного бега, а уши заложило. Ты неслась подобно дикой лани, гонимой охотой.       По бокам пейзажи исчезли, стираясь в единое пространство, значение имело только то, что по курсу. Именно так и чувствует себя жертва, у которой нет надежды, но инстинкты продолжают нести тело вперед. Ты с ужасом понимала, что это конец, когда звуки преследования приблизились настолько, что позволили чему-то острому дотянуться до плеча. Яркая вспышка боли и неминуемое падение.       Несколько чудовищ обступили тебя, загораживая холодный, солнечный свет. Воздух наполнился твоим отчаянным ревом и потонул в их громогласном рычании. Ты в ужасе закрыла глаза, отказываясь смотреть смерти в лицо. Исчезли тело, разум и душа. Не было ничего кроме животного, панического ужаса, в который ты превратилась.       Сразу множество лап схватили тебя, рвя одежду, растягивая конечности в попытке разделать. Они разорвут мясо, доберутся до внутренностей и будут их жрать, пока ты еще жива. Ад сузился до одного места.       БАБАХ!       Звук выстрела прорезал гул рычаний, как нож масло, и ты распахнула глаза. Один из ликанов, терзавших твою ногу, отлетел в сторону. Остальные обернулись и зарычали на кого-то.       — Вот безмозглые тупицы!       С неба посыпался железный дождь. Твари задергались в неистовой, предсмертной пляске, когда их тела наполнялись им.       — Жрите свинец!       Ты наблюдала, как Карл Хайзенберг, державший в своих руках огромный пулемет, с безумным смехом приближается к тебе, а твари разлетались в стороны под градом пуль, точно листья, на которые подул ветер.       Внезапно невыносимый грохот сменила тишина. По сравнению с тем, что было раньше, шаги Владыки теперь казались почти неслышными. Ты уставилась в дневное небо, еще не осознавая произошедшее. Карл приблизился и присел:       — Я же говорил, что без меня ты не выживешь. Говорил?       Какофония звуков почти убила тебя. Ты лежала, не способная ни двигаться, ни плакать от радости или страха. Карл как-то странно усмехнулся и выдохнул дым от сигары, которую курил. Затем он снова затянулся и присел на корточки еще ниже, выдыхая тебе прямо в лицо. Дым сработал не хуже спирта, и, когда ты закашлялась, подавая признаки жизни, Карл довольно улыбнулся.       — Я смотрю тебя нехило так покоцали. Удивительно, что ты еще жива осталась, думал сдохнешь на первой же дистанции. Молодец, хвалю.       Ты сквозь туман слышала речь Хайзенберга и отстраненно наблюдала за сменяющимися эмоциями на его лице. Он был чем-то доволен, осмотрелся по сторонам и продолжил болтать как ни в чем не бывало.       — Решила прибежать домой, да? — Он указал пальцем в сторону помятых крыш и сам себе кивнул в подтверждение. — Знаешь, я бы тебя отпустил, но, тут такое дело, пока мы с тобой сидели на фабрике, Миранда решила устроить геноцид и вырезала всю деревню. Не сказать, что я одобряю ее методы, но…       Его монолог прервал звук твоего скулежа. Ты лежала ничком, издавая тонкие, плаксивые звуки, а из распахнутых глаз катились слезы. Внезапно рука Хайзенберга потянулась, чтобы стереть их. Ты отреагировала на прикосновение и медленно повернула голову, ловя свое жалкое отражение в его черных очках. В твоих глазах стояла невыносимая боль и тоска, почти мольба. Ты молча просила Карла прикончить тебя прямо здесь. Лицо мужчины изменилось, и с него слетела улыбка. Хайзенберг приспустил очки на кончик носа, оглядывая лицо спасенной, а затем надел их обратно, хмыкнув:       — Ладно, пойдем-ка отсюда. С тебя на сегодня хватит приключений, как думаешь?       Он подхватил твое разодранное тело на руки, словно оно было безжизненным трупом, и пошел прочь из деревни обратно на фабрику.

***

      Ты проснулась в мастерской на жесткой кровати. Кажется, что сон длился вечность, с тех пор как Владыка внес тебя уже без сознания от пережитого стресса в свою берлогу. Глаза никак не могли сфокусироваться на потолке, который размывался, и лишь спустя несколько минут тебе все-таки удалось это сделать. Ты осторожно повернула голову, боясь задеть рану, и осмотрелась. Хайзенберг сидел за своим столом и что-то делал. Видимо, он почувствовал твое пробуждение, потому что тут же обернулся, улыбаясь:       — Доброе утро.       Ты зашевелилась в попытке встать и заметила, что почти с ног до головы обмотана бинтами. Даже затылок был осторожно обработан.       — Ну что, набегалась? — Хайзенберг встал со стула и подтащил к тебе, снова сев. Его руки облокотились на спинку. — Ты спала два дня, поэтому полагаю, да.       Странное чувство смущения охватило тебя. С одной стороны ты была благодарна Карлу, ведь не окажись он в деревне и все — конец, но с другой, возвращаться обратно хотелось еще меньше.       — Спасибо, — это слово далось очень тяжело, потому как за время пребывания на фабрике, ты вообще почти разучилась говорить. В этом умении здесь не было надобности, только стой себе на коленях и драй полы.       — О-о-о, — мужчина опять улыбнулся, обнажая все тридцать три на удивление здоровых зуба, — как бы я ни был рад такое слышать, но одними благодарностями тебе теперь не отделаться.       В ответ на твое побледневшее лицо, Хайзенберг многозначительно кивнул и встал, вернув стул обратно:       — Видишь ли, своим побегом ты доставила мне кучу неприятностей: заставила прервать работу ради того, чтобы бежать спасать твою тощую задницу. Пока я отсутствовал, сломался главный генератор, затопило машинное отделение с новой партией солдат, а еще конвейер стал барахлить в придачу.       Чем больше он говорил, тем сильнее чувствовалась твоя неловкость.       — И пока ты тут дрыхла на моей кровати, я двое суток подряд устранял последствия.       И правда весь его вид говорил о сильной усталости: под глазами залегли синяки, одежда помята, волосы всклокочены. Словом, теперь ты испытывала не просто смущение, а настоящий стыд. Чем ты вообще думала, когда сбегала? Неужели надеялась на счастливый конец? Карл сказал, что пока вы сидели на фабрике, Матерь Миранда вырезала всю деревню. Яркие, болезненные воспоминания пронзили голову, заставляя сердце екнуть. Внезапно захотелось бить стены, чтобы выместить накопившуюся боль, но ты сдержалась, ибо итак уже доставила множество неприятностей.       Ты сглотнула, засовывая утрату глубоко в сердце, и подняла на Хайзенберга взгляд:       — Я хочу помочь, — твердо и уверенно сказала ты.       Владыка развернулся, оглядывая тебя.       — Наконец-то умная мысль, а то я уже начал сомневаться в своем благородном, душевном порыве.       Ты попыталась улыбнуться, но получилось вымученно, особенно, учитывая внезапную боль в области щеки, к которой ты неосознанно прикоснулась. Хайзенберг наблюдал за тобой все это время и взял что-то со стола, вернувшись к кровати. Ты поймала нечитаемый взгляд голубых глаз. Лицо Карла выражало полную невозмутимость, а движения были неловкими, когда его рука приложила к больному месту ткань, противно пахнущую лекарствами. Ты удержала тряпочку, нечаянно прикоснувшись к его пальцам. Хайзенберг кашлянул и быстро отстранился.       — Раз уж мы друг друга поняли, то вот что: начнешь с уборки машинного отделения и закончишь полировкой железных болванов. Чтобы каждая деталька блестела даже в темноте, усекла?       Осознав объем работы, ты еще раз мысленно выругалась, но послушно кивнула, чем Хайзенберг остался доволен. Время, пока ты драила полы и чистила солдат, дало возможность подумать над своим будущим. Очевидно, что прежнюю жизнь уже не вернуть никогда, за пределами завода смертельно опасно, а Хайзенберг единственный, кто способен предоставить защиту.       Спустя некоторое время ты начала винить себя в произошедшем. Перетерпи ты тогда, то может быть все прошло не так плохо. Владыку можно понять, он живет в одиночестве, окруженный лишь машинами и психопатами, удивительно что мужчина сдерживался весь этот месяц и не накинулся на тебя раньше. Не нужно было высовываться и провоцировать его.       По сравнению с другими владыками, Хайзенберг был образцом милосердия. Так хорошо к тебе относился, не обижал, не пустил на мясо, как другие, а ты взяла и все испортила. Он пошел спасать тебя, а не оставил подыхать в деревне, хотя кто ты ему, по сути, поломойка?       Надо быть помягче, душа была в смятении. Ты не знала, как теперь себя с ним вести, но очевидно одно — нужно сблизиться с Хайзенбергом. После нескольких часов копания не только в машинах, но и в самой себе, ты стала чувствовать сострадание.       Так тяжело находиться здесь одному, работать на износ.       Теперь порывы Хайзенберга трактовались не иначе как желание объятий и привязанности к кому-либо живому. Раз он тебя не убил и даже спас, то точно по-своему дорожит, просто не знает, как правильно выразить свое чувство. Выходила из чистого машинного отделения ты с уверенностью в собственных силах и новой целью — любыми способами войти в расположение хозяина фабрики.

***

      — Дай третий ключ.       Прошло уже чуть больше недели с тех пор, как ты вернулась. Раны на удивление заживали быстро, и следов почти не осталось. Если бы можно было залечить растерзанное сердце также.       Ты подала нужный предмет. С недавних пор Хайзенберг все чаще стал допускать тебя до работы в мастерской, потому что твое поведение разительно изменилось. Сначала послушание и дружелюбие вызвали у Карла множество подозрений и заставили усилить контроль. Хозяин фабрики был похож на дикого ежа, который сворачивается в клубок, выпуская иглы, стоит человеческой руке приблизится к нему, чтобы ласково погладить. И пару иголок ты уже получила, но мужественно стерпела, продолжая двигаться к намеченной цели с завидным упрямством.       Сегодня старания окупились, ведь Хайзенберг позвал с утра к себе и попросил ассистировать ему. Ну как попросил, точнее будет сказать приказал, но это, на самом деле, не так важно. При виде твоего радостного лица, он лишь усмехнулся и продолжил работать. И вот уже на протяжении пяти дней вы мастерили всякие интересные механизмы вместе. Ты все больше узнавала о технике, проникалась магией, которую с ней творили руки Хайзенберга. Из ничего он мог собрать нечто потрясающее, захватывающее дух, что ты никогда не смогла бы даже представить в своем воображении. Чем больше времени ты проводила в мастерской, тем больше убеждалась, — Карл Хайзенберг не просто управляет металлом, он олицетворяет его.       — Зачем Вам такая большая армия?       Однажды за работой ты все-таки решилась спросить мужчину об этом. Данный вопрос возник очень давно, а вот ответ ты найти пока не могла, как ни ломала голову. Хайзенберг остановился, отвлекаясь от закручивания гаек. Он повернул голову и посмотрел на тебя с непониманием, будто совершенно не ожидал внимания к своей персоне.       — Я имею ввиду, — начала разъяснять ты, — Вы владеете огромной территорией, Матерь благосклонна к Вам и наделила полномочиями. У Вас есть все, что только можно пожелать…       — У меня и все? — Карл перебил тебя, в его голосе послышалось явное пренебрежение и даже насмешка.       — Д-да, — заикнулась ты, не совсем понимая, чем вызвана такая негативная реакция. — Миранда, она ведь Вас лю…       — Не вздумай произносить это слово! — Резко огрызнулся Хайзенберг, со звоном бросая отвертку на стол.       Кажется, что-то пошло не так. Он встал с места и принялся ходить по мастерской взад-вперед, разом лишившись прежнего спокойствия. Интуиция подсказывала, что тебе не следовало вообще поднимать эту тему, но было уже поздно.       — Ты понятия не имеешь, что за сука эта Миранда, и на что она способна! — Ткнул в тебя пальцем Хайзенберг, словно обвиняя в чем-то.       Ты, конечно, уже привыкла к эмоциональным всплескам хозяина фабрики, поэтому знала, как себя вести в подобных случаях. Но сердце дрогнуло от странного болезненного ощущения, будто ты разрушила муравьиное гнездо, выливая туда отраву, или сковырнула корочку со свежей раны.       — Вы правы, — на удивление спокойно ответила ты. — Я ничего о ней не знаю, поэтому… простите… не подумала, прежде чем сказать.       Карл перестал ходить по комнате и уставился на тебя. Он молчал, ты тоже. Кто-нибудь из вас двоих должен был нарушить тишину, и Хайзенберг сделал это первым.       — Неудивительно, ты ведь обыкновенная, сельская дурочка, застрявшая в пределах деревни, — Карл снова вернулся на стул, взял кружку с водой и принялся пить.       — Как и Вы, — не подумав, ляпнула ты, отчего мужчина подавился напитком и закашлялся. — Я имела ввиду, Вы ведь тоже не можете выйти из владений Миранды! Вот и все.       Ты подняла ладони, пытаясь отвадить возможный гнев Владыки, и прикусила губу, ругаясь на саму себя. Хайзенберг грохнул кружку на стол, утирая лицо рукавом плаща.       — Охренеть, мышь, ты где так научилась огрызаться?       — С-с чего Вы это взяли, — ты отвернулась, возвращаясь к работе. — Я вовсе не огрызаюсь.       Попытка сконцентрироваться терпела крах, потому что взгляд Хайзенберга по-прежнему жег спину. Ты ожидала, что Карл либо грубо дернет тебя за руку и заставит принести свои извинения, либо выгонит из мастерской, но он все еще молчал, и это напрягало. Затем ты услышала, как мужчина вздыхает и тоже принимается за дело. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь трением металла, щелканьем инструментов и напряженным дыханием. В конце концов Хайзенберг отложил кусачки:       — Если тебе так интересно знать, зачем мне армия, то все просто, — я хочу грохнуть эту сучару Миранду.       Ты тоже остановилась и повернулась к нему с ошарашенным видом. Предугадывая твой следующий вопрос, Владыка не дал его озвучить и задал свой первым.       — Ты никогда не задумывалась, откуда мы здесь появились? — В ответ на твое отрицательное качание головой, он странно хмыкнул и продолжил. — Миранда уже несколько десятков лет пытается воскресить свою умершую дочь, похищая людей и ставя на них эксперименты. Я оказался в числе таких.       Хайзенберг внезапно встал и медленно приблизился к доске, заклеенной листами и чертежами, среди которых ты увидела портреты Владык.       — Мне, мисс Гигантской Суке, стремной куколке и водяному дебилу повезло, — плесень с каду не превратили нас в безмозглых оборотней, как других. Затем настала очередь промывки мозгов, соревнования под названием: «кто усерднее будет лизать задницу Матери Миранде» и, вуаля, — ты уже один из ее детей, который тут всем заправляет наравне.       Ты не видела лица Карла, но по голосу могла понять, что вещи, о которых он решился тебе рассказать, по-своему очень интимны. Ты затаила дыхание и замерла на стуле, чтобы не спугнуть момент откровения.       — Может «родственнички» и смирились со своими новыми ролями, но только не я. Миранда отняла у меня будущее, поэтому я обязан ее уничтожить, — на последнем слове он выпрямил руку, заведя ее себе за спину, и через мгновение нож полоснул по доске под углом, разрезая портрет Матери Миранды пополам.       Все вокруг задрожало, и мелкие металлические предметы поднялись в воздух. Они медленно кружились под потолком, сталкиваясь друг с другом. Казалось, сам воздух наэлектризовался, и запахло озоном, будто скоро начнется гроза. Обычно, Карл вел себя так, когда был зол или… в отчаянии? Ты знала, чем все может кончится, поэтому решилась на самую безумную вещь, которую когда-либо совершал человек в твоем положении.       Когда твоя рука осторожно коснулась плеча Хайзенберга, он вздрогнул. Ты подавила желание трусливо сбежать и улыбнулась. Сопереживание — вот, что овладело тобой сейчас. Ты остро ощутила его боль от утраченной жизни наравне со своей от гибели родителей. Поразительно, как смерть может стать точкой пересечения. Столько воды уже утекло, а воспоминания свежи, будто весь ужас произошел только вчера.       После рассказанной истории, ты посмотрела на него совсем другими глазами. В его собственных горел огонь, живой, яркий, и тебе это показалась самым красивым, что может быть у человека. Вы смотрели друг на друга в полном молчании, как вдруг сердце в груди забилось сильнее. Ты громко выдохнула, и глаза заслезились от нахлынувших чувств. Твое тело наполнялось светом, льющимся в вены. От радости захотелось кричать на весь мир. Ты возжелала дать Хайзенбергу то, что у него отняли — человеческую любовь.       Потому что была переполнена ею.       — Я помогу тебе, Карл, — ты впервые обратилась к нему по имени. — Ты дойдешь до своей цели, я обещаю.       Ты потянулась к нему руками, обнимая заросшее лицо. Он от неожиданности даже отпрянул.       — Эй, ты чего… — он не успел договорить, ты поцеловала его.       Сама.       Послышался звук падающего металла, — кажется, тебе удалось остановить надвигающуюся бурю. Хайзенберг хотел отстранится от тебя, но ты крепко вцепилась, обвивая руками мужчину за шею, как лозы плюща ползут по отвесной стене. Пальцы неловко ласкали затылок, запутавшись в поседевших волосах.       От неожиданности Карл мог проткнуть тебя куском какого-нибудь металла, приняв все за угрозу жизни, но этого ты не боялась. В конце концов, он был единственным человеком, который стал так близок и умереть от его рук куда лучше, чем за стенами фабрики. Ты утратила чувство страха очень давно. Оно погибло там в деревне под градом пуль. Отдаться судьбе и уповать на ее милость — единственное верное решение. Пусть Хайзенберг делает, что хочет.       Ты вложила в поцелуй всю себя: чувство одиночества, разорванное утратой сердце и дикую привязанность, возникшую за это долгое время. Хотелось, чтобы Владыка их принял и отдал взамен что-то свое. Ты молча умоляла об этом, прижимаясь к нему сильнее, чтобы дать ощутить тепло собственного тела, наполненного огнем жизни.       Когда ты почувствовала руки Хайзенберга, ползущие по спине и бедрам, то улыбнулась сквозь поцелуй. Он жаждал близости не меньше. Твои губы соскользнули в мягкость его бороды и теперь ласкали щеки, подбородок, шею. Ты совершенно забыла обо всей неловкости, двигаясь по наитию.       Ведь проявляла такую инициативу впервые за всю жизнь.       В комнате заметно похолодало и, когда ты разорвала поцелуй, от ваших лиц и тел струился пар. Внезапно Хайзенберг схватил твой подбородок, заглядывая прямо в глаза. Тебя пробрало дрожью.       — Значит, предлагаешь сотрудничество? — Его взгляд напряженно высматривал ложь, которая могла крыться за столь спонтанным, на его взгляд, решением. — А ты не подлизываешься ко мне часом? То-то я смотрю, ты какая-то тихая стала.       Ты с отчаянием встретила лобовую атаку, цепляясь за плечи Карла, словно за спасательный круг. Во рту ощущалась горечь. Конечно, он не верит тебе, это было очевидно. Кажется, эмоции отразились на твоем лице, потому что Хайзенберг смягчился.       — Ладно, ладно, — его руки обняли тебя в ответ, прижимая. — Ты была послушной мышкой. Я согласен, если ты хочешь и правда мне помочь. В конце концов, сука Миранда грохнула твою семью.       Ты с благодарностью вновь прильнула к его губам, радуясь победе. Матерь заплатит за смерть близких, за то, что разрушила твою жизнь, принеся в нее хаос. Хайзенберг принял тебя, а идти к цели вместе куда проще, чем в одиночку.