Эмергентность

— Я хочу это сделать, Дин. Ну пожалуйста, — начинаю я бодро, но в конце голос срывается на жалкий шёпот. — В прошлый раз ты просто рядом стояла, и то... Выводить пришлось, — Дин качает головой, а Сэм делает такое участливое лицо, что ясно — он тоже против. — Чарли, ты же понимаешь, что это может убить Джо? — произносит Сэм и пожимает плечами. — Как ты будешь с этим жить? «А вы, значит, жить с этим сможете» — хочу спросить я, но молчу. Вместо этого упрямо вскидываю подбородок и прошу: — Позвольте мне. Сэм отводит глаза. Из них двоих он кажется более мягким, понимающим и терпеливым, но это всё хрень полная. На самом-то деле под тонким слоем обманчивой мягкости звенит несгибаемая сталь, и именно младший из братьев способен на самые жесткие, если не сказать жестокие, методы и решения. Да и терпения у него ни на грош. Зато Дин, который, кажется, от каждой мелочи готов возмутиться и взбрыкнуть, в серьёзных вопросах терпелив, как мул. Будет везти свою ношу столько, сколько хватит сил, а после того, как они закончатся, протащит ещё пару миль. Сэма не разжалобить. Он будет смотреть этим своим взглядом, соберёт лоб гармошкой, подожмёт губы скорбной подковкой, только вот ничего не сделает. А вот Дин... — Дин, — направляю все усилия на старшего брата. — Я должна там быть. Я не могу простить себе, что меня не было рядом с Джо тогда... когда всё произошло. Мне просто нужно знать, что я сделала что-то для неё. Пусть даже так. Они молчат. Прячут глаза. Оба. — А если бы это был Сэм? Ты бы разве позволил кому-то другому? — я не заканчиваю, но и так всё ясно. Дин вскидывает голову и ругается сквозь зубы: — Да что б тебя, Чарли! — Дин, нет, — вклинивается Сэм. — Плохая идея. — Я знаю, Сэмми, — буркает тот. — Хреновее некуда. Но когда бывало иначе? Подстрахуем Чарли вместе. Младший Винчестер ловит взгляд брата и с минуту удерживает его, не говоря ни слова. Это так странно, словно они обмениваются мыслями. Я в который раз удивляюсь, как не поверила Джо с первого раза. Теперь всё кажется таким очевидным. В конце концов Сэм поворачивается ко мне и прохладно, деловито бросает: — Советую выспаться. Снотворное в коробке на холодильнике.

***

Мы входим в камеру по очереди. Сперва Дин, потом Сэм, ну а после — я. Джо сидит, свесив голову. За каскадом светлых волос лица не видно. Сердце моё привычно сжимается, а к горлу подкатывает комок, но я полна решимости сделать всё, что потребуется. Она сперва совсем не шевелится, и, кажется, даже не дышит. Сэм запирает дверь, а Дин хмурится и внимательно оглядывает Джо, стараясь держать дистанцию. Меня вдруг окатывает ужасом от мысли, что она умерла. Ну, правда. Если всё сработало... То демон, может, и не способен уже поддерживать в теле жизнь? Почему-то эта простая мысль до этого не приходила в голову. Почему?! Но тут Джо хмыкает, так и не поднимая на нас взгляд, и начинает негромко напевать себе под нос. Я прислушиваюсь и разбираю знакомую мелодию и слова: — Sweet home Alabama, — мурлыкает она. — Where the skies are so blue...¹ Дин и Сэм, видно, тоже расслышали. Меня сразу же бросает в жар, я чувствую, как щёки начинают полыхать. Вот же дрянь этот демон! Дин шипит: — Заткнись, с-сука! Сэм вскидывает руку и хватает брата за плечо. — Дин, — одного слова достаточно, чтобы тот, всхрапнув и скривившись от омерзения, отступил от Джо и... ну, и от демона. — Ну привет, ребятки, — слышать её голос и радостно, и жутко. Сэм поворачивается ко мне и кивает на демона: — Не тормози, Чарли. Демон выпрямляется в своих путах. Смотрит прямо на меня. Глаза в этот раз не чёрные, а обычные, карие-ореховые, и в них совершенно точно плещется ужас. — Не делайте этого, — вдруг хрипло просит он. — Девчонка умрёт. У меня почти нет сил держать это тело... качать кровь, заставлять биться сердце, говорить, — последние слова и правда даются ему с трудом, и Джо скручивает приступ надсадного кашля. Сэм, Дин и я молча замираем и ждём, пока приступ пройдёт. Я вижу, что на колени Джо, обтянутые светло-синим денимом, падают ярко-алые капли. — Почему вы не убьёте меня, — каркает демон. — Всем, кхе, зар-раза... Всем было бы проще. Винчестеры оба смотрят на меня. Я покрепче сжимаю в руке шприц с кровью и делаю шаг вперёд. Я готова, что демон будет сопротивляться, кричать, оскорблять меня, ну или смеяться мне в лицо, но вместо этого он медленно поднимает голову и смотрит мне в глаза. И это... это страшно. — Знаешь, в чём ваша беда? — совершенно спокойно спрашивает он и изгибает бровь. И выражение лица, и голос, и интонации так напоминают Джо, что я на секунду теряю самообладание. — Вы верите, что у зла должна быть причина. Она и правда повелась на эту затравку, ох, ах, брошенные детишки, — демон состроил сочувствующую гримасу. Я понимаю, о чём он говорит. Да, мы с Джо раскопали эту историю, и не раз и не два обсуждали — у демона могут быть личные счёты, какая-то предыстория. Может, его самого в детстве оставили родители, и он покатился по наклонной. Так она думала... И я тоже. И я тоже... — Подумать только, эта дурочка даже по-своему сочувствовала мне, — продолжил демон и покачал головой. — Иногда зло — это просто зло, девочка. И ничего больше. А теперь сделай это. Ну же, давай. Он приглашающе склоняет голову к плечу, обнажая белую шею. Руки у меня онемели, и я не знаю, не помню, что делать дальше. Но всё равно поднимаю шприц и с небольшим замахом втыкаю иглу туда, где бьётся пульс. По телу Джо проходит волна судороги. Тонкие пальцы с силой вцепляются в подлокотники кресла, а сквозь сцепленные зубы доносится глухой стон. Винчестеры стоят рядом, безмолвные и напряжённые, готовые к действию в любой момент. К какому — я не знаю. Убить Джо? Вытащить меня отсюда? И то, и другое? Демон уже не кричит, а тихо стонет. От этого так паршиво. Наверное, если он чувствует боль, то и Джо... Мы мучаем их обоих. Ради чего? Не был ли прав демон, что лучше просто убить его? — Чарли, — слышу я, и боюсь поверить. Это не Джо. Это демон, снова дурит и издевается. Сэм с Дином вскидывают головы, и в их взглядах я читаю предостережение. Они так похожи сейчас. Не внешне, конечно, а чем-то неуловимым, выражением лица, позой, быть может. Я приподнимаю руки в знак того, что ничего не собираюсь делать. В правом кулаке всё ещё зажат шприц, уже пустой. — Сэм, — едва слышно шелестит голос Джо из-за спутанных прядей. — Воды. Винчестеры стоят, не шевелясь. Каждый мускул — как сжатая пружина. Словно два зверя перед прыжком. — Вы что, оглохли? — не выдерживаю я. Руки дрожат, приходится спрятать их за спину, чтобы не было так заметно. Проклятый шприц, и зачем я его держу? — Принесите воды, трудно что ли? Дин и Сэм переглядываются, и старший из братьев, не говоря ни слова, направляется к двери. Младший дожидается, пока тяжелые засовы встанут на место и запечатают выход, закатывает рукава и подходит к металлическому столику на колёсах, где разложены необходимые вещи: бутыль со святой водой, ещё один шприц с кровью и его нож. Тот, что способен убивать демонов. — Что будешь делать? — нервно выдаю я, облизав губы. Джо закрыла глаза, к счастью. Лицо её такое бледное, а под глазами — тёмные круги, как будто она уже умерла или это вот-вот случится. — Хочу проверить, и правда ли подействовало, — ровно произносит Сэм и скручивает крышку с бутылки с водой. Сквозь прозрачный пластик хорошо видны чётки, что лежат на дне. Я прерывисто вздыхаю и протягиваю руку. — Дай. Сэм приподнимает бровь, но не возражает. Мои пальцы обхватывают прохладные стенки бутылки, и я стараюсь не показывать, как мне страшно. Перед Дином показать свою слабость почему-то не проблема, а вот с Сэмом — совсем другое дело. С ним всегда так, будто тебя оценивают. Неприятное такое ощущение, словно Сэм запоминает и подмечает каждую деталь, которая хранится потом в его чертогах разума, словно в картотеке. Я почти вижу, как все мои поступки и слова подсчитаны, измерены и взвешены, а под ними подведена аккуратная черта и припечатан вывод: Чарли Брэдбери — холерик, экстраверт, логик, не самый плохой прогер и очень хреновый охотник, который боится всего, даже своей тени. — Спасибо, Сэм, — зачем-то говорю ему. Он слегка ухмыляется и приподнимает плечи — мол, не за что. Джо не открывает глаз и в момент, когда я щедро обливаю её, лишь вздрагивает немного. Сердце пропускает удар, но сразу начинает биться быстрее: вода стекает по её щекам и подбородку, капает на грудь. Но от нежной кожи не идёт дым. И сама Джо даже не морщится. Мокрые ресницы дрожат, а потом глаза распахиваются. — Когда я просила воды, не совсем это имела в виду, — устало говорит она, и моя душа готова взвиться под потолок, сделать сальто и вернуться назад — так я рада. — Джо, — я делаю быстрый шаг к ней, но меня на полпути останавливает Сэм. — Не торопись, Чарли. Этого недостаточно. — Что ещё нужно? Ты видел, святая вода не обожгла её. — Но она до сих пор жива, — Сэм держит меня крепко, и я, оказавшись с ним так близко, вдруг особенно отчётливо ощущаю, насколько он выше и сильнее. Хватка просто железная, а каждая рука, наверное, с мою ногу толщиной. В животе сворачивается склизкий комок страха. Нет, я не понимаю, как может привлекать такая животная, первобытная сила. Гора мышц и костей, которая если придавит в постели, то всё — кранты. То ли дело целовать изящные запястья с тонкой, почти прозрачной кожей, гладить мягкие девичьи груди с нежными сосочками и целовать губы, не рискуя получить ожог от грубой щетины... За спинами у нас скрипят засовы. Это Дин вернулся. Сэм отпускает меня и мы расходимся в стороны, чтобы Дин подошёл к Джо. В руках у него стакан и графин с водой. Он наливает воду наполовину, вопросительно оглядывается на брата и, получив утвердительный кивок, приближается к Джо. Она такая усталая и смирная. Совсем мы её измучили. Дин подносит к её губам стакан и наклоняет его. Джо жадно пьёт. Давится, кашляет, но продолжает. А потом просит: — Ещё. Дин наполняет стакан. Мы с Сэмом ждём. Неотрывно смотрю на неё и не могу поверить, что у нас получилось. — Ну что, проверим ловушку? — предлагает Дин, передавая стакан и графин Сэму. — Давай, — даёт добро тот. — Чарли, быстро к стене. Выйди из круга. Когда я оказываюсь вне ловушки, Дин извлекает из кармана ключи и отпирает оковы на ногах Джо, а после — и на руках. Она со вздохом облегчения трёт запястья, поднимает глаза на Винчестера и неуверенно спрашивает: — Я могу встать? — Валяй, — щедро разрешает тот. И тогда она встаёт. Медленно, неловко, помогая себе руками, цепляясь за ручки кресла. Когда Джо выпрямляется, мы смотрим друг на друга, и я пытаюсь улыбнуться. Сама чувствую, как жалко выходит. — Попробуй выйти из круга, — велит Сэм. В его руке блестит нож. Я и не заметила, когда он успел им вооружиться. — Сэм, — словно извиняясь, Джо качает головой, — это невозможно. — А ты попробуй, — настаивает он. Дин помалкивает, но следит за Джо очень внимательно. Она делает пару шагов вперёд и останавливается у черты, что замыкает круг на полу. Глубоко вздыхает. Наверное, ей очень страшно сейчас. А может, она просто устала от всего этого. Три пары глаз напряжённо следят за тем, как Джо поднимает ногу и медленно, очень медленно переступает через черту, словно бы воздух густой, как желе, и приходится преодолевать сопротивление. Но стопа, обутая в стоптанный ботинок на невысоком каблуке, всё-таки касается пола с другой стороны демонской ловушки. Со второй ногой оказывается легче. Джо замирает и, сама не веря в произошедшее, оглядывается назад, смотрит на начертанные красной краской знаки и линии. Только после этого бросает робкий взгляд на на меня. Я делаю шаг вперёд. Пустой шприц падает из рук и катится по полу, а я заключаю Джо в объятия. От неё ужасно пахнет, но мне глубоко плевать. Обнимаю хрупкое тело, сжимаю узкие плечи, глажу рассыпавшиеся по спине золотые волосы и вдруг начинаю плакать: громко, со всхлипами и надрывом. Со слезами из меня изливается ужас и горечь этих страшных дней. Даже не верится, что это взаправду, что она здесь, рядом, живая, тёплая. Это не сон, не мечта. У нас получилось. Всё-таки получилось. Сперва Джо стоит, не двигаясь, а затем обнимает меня в ответ, отчего я почему-то начинаю плакать ещё горше. Джо смогла. Она справилась.

***

Когда Джо расправляется со второй порцией жаркого и отодвигает от себя пустую тарелку, я ставлю перед ней чашку с дымящимся зелёным чаем. Без сахара, как она любит. Джо благодарно улыбается, заправляя за ухо прядь влажных после душа волос. Я одолжила ей свои вещи, и теперь у Джо на груди красуется здоровенный лого Star Wars и изображение R2D2. Приземляюсь на стул рядом и счастливо вздыхаю. В лёгких словно бы открылись какие-то новые шлюзы и дышится свободнее, а в венах словно не кровь бежит, а шампанское — бурлит и ударяет в голову хмелем. Дин и Сэм гораздо более сдержаны. Ни один из них не так и не обнял Джо, а сейчас оба продолжают следить за каждым её движением. — Надеюсь, вы понимаете, что нужно некоторое время побыть здесь, — говорит Сэм непринуждённо, отхлёбывая кофе. О, как изящно он выразился, ну надо же. — Иными словами, вы никуда меня не отпустите, пока не убедитесь, что это никому не навредит, — переводит с Винчестерского на человеческий Джо и хмыкает. Дин примирительно поднимает ладонь: — Мы просто хотим проявить предосторожность, вот и всё. Если бы мы могли провести ритуал до конца — не вопрос, но в этом случае... Хрен его знает, Джо. Сама понимаешь. — Понимаю, — покорно говорит она. — Я чувствую его внутри. Он очень слаб, но всё ещё там, — Джо кладёт руку на грудь, и моя радость улетучивается, как пузырьки из бокала с игристым. — Вы что, будете держать Джо тут, как пленницу? И как долго? — моё возмущение прорывается со словами, и плевать, насколько глупо это может звучать. — Если понадобится, да, — рубит Сэм, но потом смягчает удар. — Чарли, мы тоже переживаем за Джо и очень хотим, чтобы всё получилось, м-м... в лучшем виде. — Они правы, — подаёт голос Джо и поворачивается ко мне. В её глазах такая нежность и любовь, что у меня перехватывает дыхание. — Да и если честно, Чарли... Мне бы не помешал отдых. Как и тебе.