Заберег

— Вездеход, — Клар первым заметил технику, припорошенную снегом у края посадочной площадки. — «Хищник-6», грузопассажирский. Старая модель, но должна быть на ходу. Шаховский прищурился, вглядываясь сквозь танцующие снежные вихри. Машина стояла в полной готовности — люк открыт, трап опущен, двигатель даже не заглушён, судя по слабому пару, всё ещё поднимающемуся из выхлопной трубы. Словно водитель вышел на минуту и собирался вернуться. — Проверь, — кивнул он офицеру безопасности. Клар, пригибаясь от ветра, быстрым шагом направился к вездеходу. Шаховский оглянулся на Артура. Уорент-офицер стоял молча, втянув голову в плечи пуховика, сканируя окружение: жилой комплекс в полукилометре, складские ангары правее, административное здание — длинная приземистая коробка с плоской крышей. Ни огней, ни движения. — Заводится, — крикнул Клар из кабины, его дыхание облачками пара вырывалось в морозный воздух. — Топлива — почти полный бак. И ключи на месте. «Слишком легко», — подумал Леонид, направляясь к вездеходу. Рита, андроид, двигалась следом, её шаги были неестественно ровными на скользком льду — искусственные суставы не знали неуверенности. Артур замыкал шествие, и старый вояка то и дело поворачивал голову, будто ожидал засады. Машина внутри оказалась тёплой — работала печка. На приборной панели мигал аварийный маяк, отключённый кем-то вручную. Клар сел за руль, Леонид занял место командира справа, Артур и Рита разместились сзади, в грузовом отсеке, где стояли два жёстких сиденья для персонала. — Поехали, — капитан кивнул. Двигатель взревел громче, гусеницы провернулись на ледяной крошке, и вездеход, качнувшись, двинулся к жилому комплексу. --- Расстояние оказалось обманчивым. Из-за позёмки и однообразия пейзажа ориентиры терялись, и только показания бортового навигатора уверенно вели их к цели. Шаховский смотрел в боковое окно на проплывающие мимо строения. Склады и мастерские выглядели целыми. Ни вмятин, ни пробоин, ни следов огня или взрывов. Стены из рифлёного металла, кое-где покрытые инеем — всё как положено на рудничной колонии. Только окна во всех зданиях были плотно закрыты ставнями, а ворота ангаров — задвинуты и завалены снегом по самую верхнюю кромку. — Похоже, их никто не открывал уже несколько дней, — прокомментировал Клар, тоже заметив это. — Снег набило под щели, и никто не чистил. — Или некому было, — глухо отозвался Артур из-за спины. Вездеход свернул на подъездную аллею, обсаженную чахлыми фермами освещения. Фонари не горели, но сами столбы торчали ровно, никто их не повалил. Комплекс приближался: три спаренных здания, соединённых тёплыми переходами, котельная с дымовой трубой, маленькая столовая с зеркальными окнами, сейчас заиндевевшими наглухо. И — ни одного следа человека. Ни протоптанных тропинок, ни свежих колей от вездеходов, ни брошенных инструментов, ни даже окурков в снегу. Словно колонию накрыли гигантским колпаком, вынули всех людей, а потом опустили обратно, не потревожив ни пылинки. — Останови здесь, — приказал капитан, когда они поравнялись с главным входом в жилой блок. Клар затормозил, заглушил двигатель. Тишина стала абсолютной — даже ветер снаружи почти не пробивался сквозь двойные стёкла кабины, лишь где-то наверху тоскливо выло, обтекающее углы зданий. — Выходим, — Шаховский первым открыл дверь. Мороз ударил в лицо, обжигая щёки и нос. Леонид натянул капюшон плотнее, затянул шарф почти до глаз и шагнул в снежную круговерть. Клар, Артур и Рита вышли следом, плотнее запахивая куртки. Капитан направился к дверям. Обычные герметичные створки для суровых планет, из толстой стали, с массивной ручкой-рычагом. Дверь была закрыта, но не заперта — ручка свободно поворачивалась, механизм щёлкнул, и створка послушно пошла наружу, скрипнув замёрзшими петлями. Внутри было темно. Клар достал фонарик, маленький светодиодный, всегда висевший у него на поясе. Жёлтый луч скользнул по стенам. Шаховский шагнул в тамбур, за ним — остальные. --- Тамбур, потом второй шлюз, потом коридор. Всё чисто, но холодно — градусов двадцать, не больше. Отопление в комплексе не работало. Стены выкрашены в бледно-зелёный, на них — стандартные инструкции по технике безопасности, график смен, доска объявлений с парой устаревших бумажек. Леонид подышал на замёрзшие пальцы, растирая их через перчатки. Воздух был спертым, но без гнили или химии. — Осматриваем по очереди, — сказал он, когда глаза привыкли к полумраку. — Клар, ты с Ритой на первый этаж, жилые отсеки. Артур, второй этаж, администрация. Я — кухня и столовая. Связь держим постоянно. Кричать, если что не так. Они разошлись. Коридор столовой оказался коротким, выложенным кафелем. Внутри — длинные столы, пластиковые стулья, раздаточная стойка. На столах — кружки, тарелки, несколько приборов. Рядом с кофеваркой — недопитая чашка, на дне которой чёрная гуща засохла коричневой корочкой. Кто-то вставал из-за стола, оставляя салфетку, сложенную треугольником. Кто-то не доел суп — миска стояла на подносе, ложка торчала из застывшей корочки льда. Ни суеты, ни беспорядка — всё на своих местах. — Капитан, — голос Клара, чуть приглушённый расстоянием. — Жилые отсеки пусты. Кровати заправлены, в шкафах личные вещи. Но нет ни одного человека. — И никаких следов борьбы? — уточнил Шаховский, проходя к комнате отдыха. — Абсолютно. Ни крови, ни сломанной мебели. Даже вещи аккуратно сложены. Создаётся впечатление, что люди просто встали и вышли. И не вернулись. — Здесь то же самое, — хрипло добавился голос Артура. — В кабинете начальника на столе раскрыт журнал, ручка лежит рядом, кресло отодвинуто. На экране терминала — незаконченный отчёт. Документы не разбросаны. Всё так, будто ушли пять минут назад. Но пыль уже успела осесть. Дня три-четыре, не меньше. Шаховский вышел в коридор. Миновал шлюз, направился к ангарным воротам, ведущим в гаражную зону. Та же картина: ворота закрыты, ручка не заперта. Он потянул на себя — створка поддалась с натугой, скинув наст снега с верхней кромки. За воротами — пустой ангар. Три вездехода, все на своих местах, заряжаются от розеток в полу. Инструменты на стеллажах, масляные пятна на бетоне. И ни души. — Собираемся у входа, — сказал капитан, чувствуя, как холод извне пробирается под куртку. — Наружу. Они встретились через пять минут. Никто не нашёл ни одного тела, ни одного следа насилия или паники. Люди исчезли — пятьдесят три человека, вместе со своими начальниками, охранниками, техниками — исчезли так чисто, будто их никогда и не было. Клар присел на корточки у порога, достал небольшую камеру и начал снимать обстановку — пригодится для отчёта. Артур стоял, прислонившись спиной к стене, и молча крутил в пальцах зажигалку, которую нашёл на полу. Рита, бесстрастная, ждала дальнейших указаний. — Что будем делать? — спросил Клар, поднимаясь и пряча камеру. Шаховский посмотрел на занесённые снегом окна, на закрытые ставни, на пустые ворота ангаров. Вся колония напоминала хорошо отлаженный механизм, который просто... остановился. — Ищем дальше, — сказал он наконец. — Там, куда они могли пойти. Рудники, буровые, внешние посты. Если никого нет здесь, значит, они либо ушли наружу, либо... Он не договорил. — Либо их забрали, — закончил за него Артур. И щёлкнул зажигалкой, выпустив маленький язычок пламени в холодный воздух. Ветер завыл сильнее, заметая следы вездехода. Снег падал всё гуще, и белая пелена скрывала горизонт, словно сама планета хотела стереть любые воспоминания о том, что здесь когда-то жили люди. — Забираемся обратно, — бросил Шаховский, первым шагая к машине. — Поедем к рудникам. Там, скорее всего, и найдём ответы. — Или ещё больше вопросов, — буркнул Клар, но послушно забрался на водительское сиденье. Вездеход фыркнул двигателем, развернулся на месте, сминая наст, и взял курс к южной окраине колонии, где в снежной мгле угадывались очертания подъёмников и вышек. Дорога к рудникам оказалась длиннее, чем казалось. Вездеход полз по снежной целине, то и дело проваливаясь гусеницами в рыхлые надувы, и Клару приходилось сбрасывать скорость, чтобы не завязнуть. Шаховский смотрел в лобовое стекло, вглядываясь в белую мглу, и старался сопоставить картинку с показаниями навигатора. — Слева — склад ГСМ, — проговорил Артур, тыча пальцем в боковое окно. — Там обычно должна быть дежурная смена. Но света нет. — И следов техники, — добавил Клар. — Обычно вокруг таких складов колея по колено. А тут — снег нетронутый. Проехали мимо. Серая коробка склада быстро исчезла в позёмке. Через десять минут навигатор пискнул, сообщая о приближении к первому буровому участку. Клар притормозил, выглядывая в боковое окно. — Вижу вышки... три, нет, четыре. И что-то ещё. Шаховский сам уже заметил. Из снежной пелены проступали силуэты — буровые установки, замершие в неестественной неподвижности. Ни огней, ни пара из выхлопных труб, ни движения. Вездеход остановился в сотне метров от ближайшего бура. Леонид вышел первым, утопая по щиколотку в снегу. Мороз кусал лицо, но он не обратил внимания — всё внимание было приковано к открывшейся картине. --- Техника стояла в снегу, как брошенная игрушка. Три огромных буровых комплекса, каждый размером с небольшой дом, замерли на месте. Их гидравлические мачты были подняты, буровые штанги уходили вглубь, но сами установки молчали — ни вибрации, ни гула двигателей. Между ними, хаотично брошенные, виднелись вездеходы меньшего размера: грузовые платформы, цистерны с водой, передвижные генераторы. Все занесённые снегом, с запорошёнными стёклами кабин. — Чёрт, — выдохнул Клар, подходя ближе. — Они что, все бросили? Прямо на ходу? Артур молча направился к ближайшему буру, оставляя глубокие следы. Он обошел установку вокруг, заглянул в кабину оператора. Дверь была открыта, и снег уже намело внутрь небольшим сугробом. — Здесь никого, — сказал он, возвращаясь. — В кабине тепло ещё, печка работала. Заглушили, видимо, незадолго до того, как... — Как что? — спросил Шаховский. Уорент-офицер пожал плечами. — Как все ушли. Не знаю. Может, увидели что-то. Рита, андроид, остановилась у бура, медленно поворачивая головой, словно сканируя пространство. Её механические глаза, лишённые выражения, бегали по технике, по снегу, по буровым штангам. — Капитан, — она заговорила своим ровным, чуть металлическим голосом. — Обнаружены следы работы. Буровые установки находятся в режиме аварийной остановки. Все системы отключены принудительно, а не штатно. — Это плохо? — Клар нахмурился. — Штатная остановка предполагает опускание буровой штанги, фиксацию оборудования и постановку техники на тормоза. Здесь штанги оставлены в рабочем положении. Аварийная остановка используется только при внезапной опасности. Например, при обрушении породы, утечке газа или пожаре. — Но признаков ничего такого нет, — заметил Артур, оглядываясь. — Верно, — подтвердила Рита. — Потому это и странно. Шаховский двинулся дальше, к месту, где снег был особенно взрыхлён, а поверхность льда казалась неестественно неровной. Он подошёл ближе и понял почему. Лёд был вскрыт — огромная трещина, точнее разлом, шириной метров пять, уходила вниз, в темноту. Края разлома были обрушены, кое-где торчали куски породы и замёрзшие комья грунта. Внутри, на глубине, что-то блестело — металлическое, неестественно ровное для природного образования. — Смотрите, — позвал он остальных. Клар и Артур подошли к краю разлома, осторожно ступая по скользкому льду. Рита достала портативный фонарь, включила его и направила луч вниз. Свет выхватил из темноты обломанную буровую штангу. Она застряла в толще льда, но не в этом было дело. Ниже, под обломками породы, проступала поверхность — гладкая, тёмная, с металлическим отливом. — Это не лёд, — произнёс Артур. — И не камень. — Что-то искусственное? — уточнил Клар, делая шаг назад. Шаховский молчал, вглядываясь в темноту. Под поверхностью, насколько хватало света, угадывались пустоты. Полости. Словно под ледяной коркой Заберега-12 лежала не руда, а… что-то построенное. Большое. Древнее. — Бур наткнулся на это, — сказал он наконец. — Попытался бурить дальше, сломался. Они начали расширять разлом, чтобы рассмотреть, что там. — И где же они? — спросил Клар. — Рабочие, техники? Вопрос повис в морозном воздухе. — Рита, — капитан повернулся к андроиду. — Учитывая обстановку — пустая колония, брошенная техника, этот разлом. Какие у тебя версии? Андроид замерла на секунду, обрабатывая запрос. Её механические глаза моргнули синими индикаторами. — Исходя из доступных данных и психологического профиля типовых работников рудодобывающих колоний, — начала она ровно, — можно предположить несколько вариантов. Наиболее вероятный, с учётом географического положения и продолжительного нахождения в условиях полярной ночи и изоляции — массовый психоз. Известны случаи так называемого «мерячения» или «полярной истерии» среди зимовщиков на отдалённых станциях. Монотонная обстановка, сенсорная депривация, отсутствие смены впечатлений могут вызвать коллективные галлюцинации и неадекватное поведение. — И люди просто ушли? — недоверчиво переспросил Клар. — Или спустились туда, — Рита кивнула в сторону разлома, — повинуясь навязчивой идее. В некоторых культурах это называют «зовом полярной звезды» — ощущение, что нечто за пределами видимого мира притягивает к себе, обещая покой или откровение. Среди полярников такое случалось неоднократно. Внезапное желание уйти в белый шар, бросить всё, не чувствуя холода. — Прямо как в старых рассказах, — хмыкнул Артур, но без насмешки. Шаховский поёжился — то ли от ветра, то ли от слов андроида. — Значит, они могли сами уйти? — спросил он. — Без внешнего воздействия? — Это лишь гипотеза, капитан, — ответила Рита. — Но учитывая, что мы не нашли следов борьбы, техника не повреждена, запасы не разграблены — версия психологического срыва не противоречит фактам. Люди могли оставить всё и уйти вглубь или наружу, повинуясь внезапному импульсу. — Пятьдесят три человека одновременно? — скептически покачал головой Клар. — Массовая истерия — явление коллективное, — отрезал андроид. — Достаточно одного лидера, у которого начинается бред, и группа подхватывает. На морозе, в темноте, без связи с внешним миром — это вполне возможно. Шаховский посмотрел на разлом. Ветер кидал снежинки в чёрный провал, и они исчезали в глубине, не долетая до дна. — Других версий пока нет, — сказал он. — Но нам нужна уверенность. Возвращаемся на «Буран», берём оборудование для спуска. Посмотрим, что там, внизу. Может, они действительно туда ушли. — А если нет? — спросил Артур. — Тогда будем искать дальше. На то мы и проверка связи. Он развернулся и зашагал к вездеходу, не оглядываясь на чёрную трещину. Остальные потянулись за ним. Только Рита задержалась на мгновение, склонила голову набок, будто прислушиваясь к чему-то, что не могли слышать люди. Потом она тоже пошла к машине. Вездеход взревел двигателем, развернулся и потащился обратно к посадочной площадке, оставляя за спиной замёрзшие буры, брошенную технику и зев разлома, уходящего в неизвестность. В кабине никто не говорил. Каждый думал о своём — о старых полярных историях, о зимовщиках, которые в снежной лихорадке уходили в пургу и не возвращались, о «зове», который шептал что-то на грани слышимости, когда вокруг — только белое, белое, белое… Шаховский потянул воротник выше, глубже пряча шею, и подумал: «Лишь бы они просто не замёрзли где-нибудь в сугробе. Лишь бы мы успели». ## Глава 4: Теснота и электричество На «МБ-Буран» остались трое: Льюис, Саманта и Эш. И это были не те трое, что могли бы составить уютную компанию за чашкой кофе. Эш Джоан Грей сидела в капитанском кресле на мостике — не потому, что её туда кто-то пустил, а потому, что это было единственное место, откуда она могла контролировать обстановку. Штурман поставила ноги на пульт, откинулась и листала бортовой журнал на планшете, делая вид, что не замечает тихого позвякивания инструментов из вентиляционной шахты. — Этот старый пердун опять полез в переборки, — пробормотала она, не поднимая глаз. Голос Льюиса, усиленный решёткой, донёсся откуда-то из недр корабля: — Я слышу тебя, мисс Грей. И я не пердун, я — единственная причина, по которой эта рухлядь ещё держится в воздухе. Или в космосе. Неважно. — Если бы ты так хорошо работал, как громко говоришь, мы бы уже давно летали на новых двигателях, — парировала Эш, перелистывая страницу— Да и не про тебя я. — Точно, — донеслось эхом вслед за голосом Льюиса. Саманта, верная тень старшего техника, поддакивала даже сквозь шум вентиляции. Шаховский забрал с собой Клара и Артура, не говоря уже об андроиде — эту механическую куклу он тоже прихватил. На подмогу. А техников оставил на корабле. «Следите за системами, — бросил на прощание. — Держите связь». И укатил на чужом вездеходе в снежную муть, оставив их тут, как нашкодивших подростков. — Следите за системами, — передразнила Эш, искажая голос до гнусавого подобия капитанского. — Ага, конечно. А сами пошли геройствовать. Она встала, прошлась по мостику, касаясь пальцами приборных панелей. Герметичные шторки иллюминаторов были опущены — за ними всё равно ничего, кроме белой круговерти. На экранах внешнего обзора — та же картина: снег, ветер, далёкие серые силуэты ангаров. Вездеход с капитаном давно исчез из вида. — Где они, интересно? — спросила она скорее у воздуха, чем у техников. — Откуда ж нам знать? — Льюис наконец выбрался из вентиляции, вытирая руки промасленной тряпкой. Его физиономия, красная от напряжения, выглядывала из ворота рабочего комбинезона. — Капитан нас не посвящает в свои планы. Пришёл, сказал «сидите», и всё. — И правильно, — подала голос Саманта, вылезая следом. — Мы техники, а не штурмовая группа. Наше дело — корабль, а не бегать по морозу в поисках пропавших рудокопов. — Вот именно, — подхватил Льюис. — И вообще, что мы здесь забыли? У нас грузовой рейс был на Ксенон, нормальный рейс, с нормальной оплатой. А теперь мы торчим на этой ледяной дыре, и неизвестно, заплатят ли нам за эти сутки. Эш вернулась в кресло, закинула ногу на ногу. — Можете не сомневаться, капитан Шаховский всё отрапортует как надо. Он у нас правильный. Бывший военный — что с него взять. — Тоже мне, военный, — фыркнул Льюис. — Со списанной ногой. Ему бы на пенсии сидеть, а он кораблями командует. — А ты бы хотел на его месте? — Саманта с сомнением посмотрела на напарника. — Я? — Льюис даже приосанился, насколько позволяла его сутулая спина. — Да я этот корабль знаю как свои пять пальцев. Любую неисправность за десять минут нахожу. А он? Он даже фильтры в системе жизнеобеспечения менять не умеет. — Фильтры — твоя работа, — напомнила Эш. — Вот именно! — Льюис ткнул в её сторону грязной тряпкой. — Моя. Потому что я — профессионал. А он — начальник. Начальники только мешают профессионалам работать. Саманта кивнула, покосившись на штурмана. Она всегда кивала, когда Льюис заводил свою шарманку. Но сегодня в её глазах читалось нечто большее, чем привычная поддержка. Беспокойство. — А если они не вернутся? — спросила она негромко. В рубке повисла пауза. Даже Льюис перестал размахивать тряпкой. — То есть как — не вернутся? — переспросил он. — Ну, вот так. Ушли — и всё. Колония пустая, связи нет. Может, там что-то опасное. — Там мороз минус семьдесят и снег, — отрезала Эш, хотя её голос дрогнул на последнем слове. — Какая опасность? Обморозиться можно, но они не дураки, одеты тепло. — Ты сама не веришь в то, что говоришь, — тихо сказала Саманта. Льюис шумно выдохнул, бросил тряпку на пульт и уселся в кресло второго пилота. Корабль мелко дрожал — ветер снаружи крепчал. — Ладно, — сказал он, меняя тон на более примирительный. — Допустим, капитан справится. Он бывший морпех, с ним Клар — у того вообще крыша набекрень, но в драке он хорош. И Артур — старый волк, его голыми руками не возьмёшь. Вернутся. — Обязаны вернуться, — поправила Эш. — Потому что без капитана я не имею права вести корабль. А торчать здесь до скончания веков мне не улыбается. — О, смотрите-ка, — Льюис скривился в ухмылке. — А я думал, ты мечтаешь занять его место. Признайся, мисс Грей, разве ты не хотела бы стать капитаном? Хотя бы этого корыта? Эш медленно повернула голову и уставилась на техника холодным взглядом. — Хотеть и мочь — разные вещи, Льюис. Я могу вести корабль. Я могу штурманить лучше любого из вас. Но у меня нет лицензии третьего уровня, а у него есть. Поэтому он — капитан, а я — штурман. Вопросы? — Никаких, — буркнул Льюис, отводя глаза. Даже его наглость спотыкалась об эшову колючесть. Саманта тихонько встала и отошла к иллюминатору, приоткрыла шторку. Снаружи всё так же валил снег, и в сером мареве не было видно ни огоньков, ни движения. — Интересно, что там с той трещиной, — сказала она мечтательно, скорее себе, чем остальным. — В диспетчерской, пока капитан грузил данные, я краем глаза видела карту. Там, где бурение шло, какой-то разлом. Может, они нашли что-то ценное. — Что может быть ценного на ледяной пустышке? — фыркнул Льюис. — Руда? Криолит? Неделями молчат из-за криолита? — Может, нашли что-то необычное. Геологическую аномалию. Или... — Саманта запнулась, подбирая слова. — Или? — поднажал Льюис. — Или то, из-за чего они не могут выйти на связь. Эш щёлкнула тумблером связи, настроилась на частоту отряда. — Капитан Шаховский, приём. Доложите обстановку. Треск, шипение, потом сквозь помехи пробился голос Клара: — ...на рудниках... техника брошена... всё в снегу... ищем дальше... — Что-что? — Эш прибавила громкость, но сигнал снова утонул в помехах. — Связь нестабильная, — прокомментировал Льюис, покосившись на индикаторы. — То ли погода, то ли они за ангары или здания зашли. — Или что-то глушит, — добавила Саманта, и в её голосе прозвучала такая тоскливая нотка, что Льюис не нашёлся, что ответить. Эш выключила связь, откинулась в кресле и прикрыла глаза. — Ждём, — сказала она. — Час. Два. Если не вернутся — идём на поиски сами. — Сами? — Льюис округлил глаза. — То есть я, ты и Сэм? Ты в своём уме? — А у тебя есть другие варианты? Бросить их там? Техник замолчал. Вариантов действительно не было. В рубке снова стало тихо, только гул вентиляции и далёкий свист ветра за бортом. Каждый думал о своём: Эш — о том, что ненавидит бездействие, Льюис — о том, что его зарплата не стоит таких нервов, а Саманта — о пятидесяти трёх пропавших людях, которые, возможно, смотрели на ту же снежную муть перед тем, как исчезнуть. Время тянулось медленно. Очень медленно.