Заберег

Вездеход подполз к посадочной площадке, когда сумерки сгустились настолько, что без фар нельзя было различить даже собственных следов. Шаховский выключил двигатель, и тишина ударила по ушам — такой резкой она казалась после нескольких часов непрерывного грохотания гусениц. — Приехали, — сказал он, и в его голосе чувствовалась усталость, которую он старался не показывать. Клар первым вывалился наружу, потянулся, хрустнув позвоночником. Артур выбрался следом, молча осмотрелся, поёжился и направился к трапу «Бурана». Рита, бесшумная как всегда, замыкала шествие. Люк корабля открылся ещё до того, как они подошли. На верхней ступеньке стояла Эш, поджав губы и скрестив руки на груди. — Долго же вы, — сказала она вместо приветствия. — Я уже хотела отправлять поисковую группу. — Успели бы, — буркнул Клар, проходя мимо неё в тёплый тамбур. — На улице минус сорок точно, не забалуешь. Внутри «Бурана» пахло перегретым металлом, дешёвым кофе и ещё чем-то уютным. Леонид стянул промёрзшую куртку, повесил её на крючок в шлюзовой, крючком он был для него, а так это был один из заклинивших тумблеров освещения, стянул ботинки и прошлёпал в носках по холодному полу кают-компании. — Чайник есть? — спросил он у Льюиса, который уже сидел за столом, подперев голову рукой. — А то, — техник кивнул на старую электрическую турку. — Сэм, согрей, что ли. Саманта молча принялась колдовать над посудой. Никто не спрашивал, что они нашли; все ждали, когда капитан сам расскажет. Шаховский сел во главе стола, потёр лицо ладонями. — Колония пуста, — начал он без предисловий. — Все пятьдесят три человека исчезли. Жилые помещения в порядке, вещи на месте, никаких следов борьбы или паники. Буровые установки брошены, техника занесена снегом. И есть одна странность. Он помолчал, дожидаясь, пока Саманта поставит перед ним дымящуюся кружку. — Спасибо. — Он отхлебнул, обжёгся. — На рудниках — разлом. Большой. Бур наткнулся на что-то твёрдое подо льдом, сломался. Рабочие начали расширять трещину. — И что там? — спросила Эш, присаживаясь на краешек стула. — Гладкая поверхность, тёмная, металлическая. Рита предположила, что объект искусственный. Но основная версия была — психоз. Полярная истерия. — Леонид посмотрел на андроида. — Расскажи. Рита шагнула вперёд: — Вероятность массового психологического срыва на изолированных станциях высока. Феномен «мерячения» или «полярной истерии» сопровождается галлюцинациями и неконтролируемым желанием уйти в неизвестность. Аналог — «Зов полярной звезды». — То есть они могли просто спуститься в эту трещину? — уточнил Льюис. — Или выйти в пустыню, — добавила Рита. — Но разлом — наиболее заметная аномалия. Шаховский поставил кружку. — Значит, так. Первым делом — отчёт на базу. Эш, поможешь с формулировками. Потом — повторный осмотр помещений. Всех помещений. Может, что-то пропустили. А после — спуск в расщелину. — Спуск? — переспросила Саманта. — А у тебя другие идеи? — парировал Клар. --- Главный терминал загружался мучительно долго. Шаховский сидел в кресле, постукивая пальцами по подлокотнику, Эш стояла за спиной. — Пиши: «Колония Заберег-12 осмотрена. Жилые и рабочие помещения пусты, признаки насилия отсутствуют. Техника брошена. Экипаж колонии в количестве 53 человек не обнаружен. В районе буровых найден разлом предположительно искусственного происхождения. Начаты поиски». — Добавь про питание, — посоветовала Эш. — «Системы жизнеобеспечения обесточены. Температура внутри минус двадцать. Предварительная версия — массовый психоз». — Он нажал «отправить». — Всё. — Думаешь, пришлют подмогу? — Если повезёт — через пару дней. Но ждать не будем. Это же компания. --- Час спустя они снова шли по пустым коридорам жилого комплекса. На этот раз — всем составом. Капитан решил, что нужно прочесать каждый угол, и даже Льюис с Самантой, вооружившись фонариками, помогали. Клар осматривал технические отсеки, Артур — личные каюты, Рита подключалась к терминалам. Эш проверяла складские помещения. Льюис и Саманта возились в котельной. Шаховский сам обошёл столовую, кухню, медпункт. Уже собрался звать Риту, как вдруг в наушнике раздался голос Эш. — Капитан, вы должны это видеть. Холодильная камера за столовой, в конце коридора. В её голосе было что-то странное — не страх, но имитация эмоций была близка к тому. Леонид вышел из медпункта, быстро прошёл по коридору. У дверей холодильной камеры уже стояли Клар и Артур. Дверь была приоткрыта, изнутри тянуло холодом — не таким, как снаружи, а спертым, мясным, неприятным. — Что там? — спросил Шаховский. — Посмотрите сами, — ответила Эш, кивнув. Он шагнул внутрь. В камере, рассчитанной на хранение продуктов для пятидесяти человек, не было никакой еды. Вдоль стен, на металлических поддонах, лежали два герметичных мешка. Серые, с тусклыми молниями. Мешки для тел. — Рита, — позвал капитан. — Подойди. Андроид появилась через несколько секунд, бесшумно скользнув в дверях. — Открой первый, — приказал он. Рита опустилась на корточки, механическими пальцами расстегнула молнию. Серый пластик разошёлся, и в тусклом свете налобных фонарей стало видно лицо. Или то, что от него осталось. Кожа была оплавлена — но не огнём, а чем-то едким, жидким. Кислота, предположил бы любой, кто видел химические ожоги. Ткань стекала неровными потеками, смешиваясь с обугленными волосами. Глазницы превратились в мутные бельма. Нос и губы исчезли, обнажив зубы в неестественной, застывшей улыбке. Вокруг головы, на внутренней стороне мешка, засохла бурая корка. — Химический ожог, — констатировала Рита, склоняясь ниже. — Концентрированная кислота. Судя по поражению только лицевой части, нанесена целенаправленно. Возможно, после смерти — без следов попытки смыть или защититься. — Кто-то плеснул ему в лицо кислотой? — с отвращением спросил Клар. — Зачем? — Вопрос не ко мне, — ответил андроид. — Второй, — глухо сказал Шаховский. Рита застегнула первый мешок, перешла ко второму. Молния пошла туже, заела на середине, но механические пальцы справились. Внутри лежал мужчина — крепкий, плечистый, в рабочем комбинезоне. На вид — один из рудокопов. Его лицо было целым, бледным, с застывшей гримасой ужаса. Но внимание всех приковала грудная клетка. Грудная клетка была выломана. Именно выломана — не разрезана, не пробита, не разорвана взрывом. Словно изнутри ударила чудовищная сила, выбив рёбра вперёд и наружу. Осколки костей торчали из разорванной плоти, обнажая пустоту внутри. Сердца не было, лёгкие превратились в кровавое месиво, позвоночник просвечивал через разрыв — белый, чистый, неестественно целый на фоне этого разрушения. — Это не оружие, — прошептал Артур, — и не животное. От животного остались бы следы зубов. А здесь — будто грудная клетка взорвалась изнутри. Как если бы... из него что-то вырвалось. В камере повисла тишина. Только гулко ухал вентилятор, нагнетая холод. — Время смерти? — спросил Леонид, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Рита провела сенсором над телами. — Первое — примерно десять-двенадцать дней назад. Смерть от химического ожога, возможно, наступила не сразу, но повреждения несовместимы с жизнью. Второе — около недели назад. Смерть мгновенная, от травматического шока. — Она подняла голову, механические глаза блеснули синим. — Капитан, эти травмы несовместимы с версией о полярной истерии. Шаховский перевёл взгляд на разлом, который темнел где-то за снежной пеленой, и вдруг понял, что «зов полярной звезды» звучит иначе, когда знаешь, что под ногами могут быть не галлюцинации, а что-то настоящее. — Капитан, — подала голос Эш, — может, не стоит лезть в этот разлом? Если там то, что... — Мы спустимся, — перебил Шаховский. — Потому что там могут быть живые. Потому что у нас приказ. И потому что если есть убийца — или что-то похуже — мы должны знать, с чем имеем дело. Но теперь будем осторожнее. Надо вооружиться. — У нас только пневматика, — напомнил Клар. — И один старый импульсный пистолет в сейфе капитана. — Хватит. — Леонид вышел из холодильной камеры последним, плотно закрыв за собой дверь. — Льюис, снаряжение для спуска. И быстро. Старый техник, побледневший и притихший, молча кивнул. За спиной Шаховского тихо плакала Саманта, но никто не обернулся на её всхлипы.