Заберег

В туалетной комнате Льюис перестал кричать. Не потому, что ему стало легче — просто голосовые связки больше не выдерживали. Он лежал на кафеле, лицо всё ещё облеплено серой тварью, но её щупальца начали слабеть. Пальцы-захваты, ещё час назад мертво вцепившиеся в кожу, теперь дрожали и разжимались. — Смотрите, — прошептала Саманта, выглядывая из-за косяка. — Оно... отсоединяется. Это было похоже на медленное увядание. Хитиновое тело лицехвата теряло упругость, становилось дряблым, серые покровы серели и трескались. Хвост, обвивавший шею Льюиса, сполз вниз безжизненной верёвкой. Существо, выполнив свою функцию, умирало. Льюис открыл рот — из горла вырвался хрип, мокрый, булькающий. Он попытался вдохнуть, но лёгкие не слушались. Глаза его были безумны, в них читалось одно — боль. Просто боль, без надежды. — Надо ему помочь, — сказала Эш, делая шаг вперёд. — Вытащить эту дрянь... Попытаться… — Не трогайте, — Рита перехватила её за плечо. — Уже поздно. Смотрите. Грудная клетка Льюиса дрогнула. Не от дыхания — от толчка изнутри. Словно кто-то маленький и сильный ударил кулаком по рёбрам с обратной стороны. Льюис выгнулся дугой, из горла вырвался сдавленный стон. — О боже, — выдохнула Саманта. — Оно там. Оно живое. Ещё удар. Льюис забился в конвульсиях, пальцы скребли кафель, сдирая ногти. Лицехват наконец отвалился и шлёпнулся на пол — мёртвый, сморщенный, из него текла уже не кислота, а обычная бурая слизь. Но в груди Льюиса что-то билось. Удары становились чаще, сильнее. Сквозь тонкую ткань рабочей куртки стало видно — кожа под ней ходила ходуном. — Отойдите! — скомандовала Рита, оттаскивая обеих женщин к дверям туалета. — Процесс начался. Мы ничего не можем сделать. Льюис закричал снова — на этот раз тоньше, выше, почти по-детски. Его грудь раздулась неестественно, с левой стороны, под рёбрами, появился бугор. Кожа натянулась, стала полупрозрачной. Внутри что-то шевелилось — тёмное, скользкое, с влажным блеском хитина. — Оно не в центре, — заметила Эш, и в её голосе прозвучало странное, почти научное любопытство сквозь ужас. — С боку. Оно выбирается сбоку. Прав был тот колониальный врач — рёбра ломались изнутри. Сначала треск, похожий на сухую ветку. Льюис дёрнулся и затих — то ли потерял сознание, то ли умер от болевого шока. Но его тело продолжало жить своей отдельной жизнью. Маленькое существо не пробивало грудину — оно нашло путь между рёбрами, с левого боку, там, где кости тоньше, где мышцы слабее. Сначала показался кончик — острая, блестящая игла. Затем что-то просунулось в щель и начало раздвигать края раны. Кровь хлынула ручьём, но существу было всё равно. Оно выгрызало себе путь медленно, методично, с хрустом ломая кости и разрывая плоть. Голова. Маленькая, вытянутая, безглазая. Затем шея — тонкая, гибкая. Плечи — уже с крошечными когтистыми руками. Существо было размером с крысу, белое, почти прозрачное, с влажной, блестящей кожей. Оно вывалилось из бока Льюиса вместе с потоком крови и слизи и упало на пол. Там оно замерло на мгновение, потом дёрнулось, встало на дрожащие ноги. Из его крошечной пасти вырвался первый звук — тонкий, звенящий, похожий на крик новорождённого котёнка. Но в этом звуке не было беспомощности. Это был зов. Призыв. Саманта попятилась. Эш тоже — но её глаза расширились не от ужаса, а от какого-то нездорового возбуждения. Страх начал плавиться в ней во что-то другое — в истерику, в панику, готовую выплеснуться наружу. — Бежим, — прошептала она. — Нужно бежать отсюда. — К вездеходу? — спросила Саманта. — Куда угодно. Подальше от этой твари. Маленькое существо на полу начало поворачиваться, ища выход. Его голова дёргалась из стороны в сторону — оно не видело глазами, но чуяло тепло. Запах женщин. И где-то там, снаружи, другой запах — родственный, знакомый. — Оно зовёт кого-то, — сказала Рита, наблюдая. — Слышите? Его крик — это сигнал. И в тот же миг снаружи раздался ответ. Громкий, низкий звук, похожий на рёв и шипение одновременно. Стены здания дрогнули. А затем — удар. Тяжёлый, сокрушительный. Белая тварь, что бродила в снегу, нашла вход. — Бежим! — закричала Эш, хватая Саманту за руку. Они выскочили из туалета в длинный коридор, ведущий к главному выходу. Рита осталась позади — то ли чтобы прикрыть их, то ли просто старая модель не успела среагировать. На секунду Эш оглянулась: андроид стояла в дверях туалета, глядя на маленькое существо, которое уже начало ползти к ней, покачиваясь на неуклюжих лапах. — Рита, за нами! — крикнула Саманта. Но Рита не двинулась. В другом конце коридора что-то огромное проламывало дверь главного входа. Металлические створки гнулись, трещали, и сквозь щели уже протискивались длинные белые пальцы. — Сюда! — Эш потянула Саманту влево, к запасному выходу, который они видели по пути в офис. Но Саманта замешкалась — споткнулась о порог, упала на колени. — Вставай! — заорала Эш. Сзади, из туалета, раздался хруст — маленькое существо, видимо, набросилось на Риту или просто пробиралось мимо. Впереди белая тварь уже просунула голову в пролом — её безглазая морда повернулась в их сторону. Шипение наполнило коридор, давящее, горячее, с запахом разложения и кислоты. Саманта поднялась, но Эш вдруг сделала странное движение — шагнула за её спину, толкнула ладонями в лопатки, сильно, с отчаянием обречённого. — Прости, — выдохнула она. — Прости, Сэм. Саманта полетела вперёд, прямо навстречу белой твари. Её крик оборвался на половине — длинный хвост с костяным наростом метнулся быстрее, чем глаз мог уследить, и проткнул женщину насквозь, подняв в воздух. А Эш уже бежала в другую сторону, туда, где за поворотом была дверь на улицу, к вездеходу, к «Бурану», к жизни. Она не оглядывалась. Она слышала только собственное сердце, грохочущее в ушах, и звуки позади — треск ломаемых костей, влажное чавканье.