Заберег

Коридор наполнился запахами, которых Рита не могла идентифицировать — сложные эфиры, феромоны, что-то чужое, нечеловеческое. Она стояла неподвижно, прислонившись спиной к стене, и наблюдала. Белая тварь, только что убившая Саманту, медленно выпрямилась. Длинный хвост, всё ещё окрашенный кровью, с лёгким щелчком выскользнул из тела женщины. Та упала на пол, неестественно изогнувшись, и замерла. Больше она не двигалась. Тварь — Рита не знала слова, как назвать организм, но мысленно окрестила существо «крупной формой» — повернул голову в сторону андроида. Безглазая морда замерла на мгновение, голова существа имеет характерную удлинённую, слегка изогнутую назад форму, напоминающую каплю. Поверхность — гладкий, блестящий белого цвета. Кожа плотная, внешне напоминает экзоскелет членистоногих, но с более органичной, «слизистой» текстурой. Морда сплошная: нет глаз, ноздрей, наружных ушей. Визуально от головы отходят вниз длинные, трубчатые гибкие отростки, расположенные пучками вдоль спины и затылка — они выполняют дыхательную и, возможно, сенсорную функцию. Челюстной аппарат — сложный. Основной рот расположен в нижней части головы; края челюстей снабжены острыми хитиновыми зубами. При закрытой пасти рот почти не заметен — голова выглядит монолитной. Оно посмотрело на нее. Рита ощутила, как по корпусу пробежал импульс — датчики сканировали существо, но не находили в нём ни угрозы, ни приказа к действию. А потом тварь отвернулась. Робот не был живым. В его теле не текла кровь, не билось сердце, не выделялось тепло, которое так привлекало этих существ. Органический материал — вот что они искали. Пластик и металл их не интересовали. Рита осталась стоять, провожая взглядом белую тушу, которая неторопливо перешагнула через труп Саманты. Она шла к своему детёнышу. Маленькое существо, выбравшееся из груди Льюиса, лежало на полу у входа в туалет. Оно было белым — таким же белым, как взрослая особь, но ещё более болезненным. Кожа его, тонкая и полупрозрачная, местами лопалась, сочилась сукровицей и кислотой, плавя пол под собой. Глаз не было — как и взрослой особи. Конечности тряслись, не в силах удержать тело. Оно было недоразвитым. Больным. Уродливым даже по меркам своего вида. Взрослая тварь приблизилась к нему, склонила длинную голову. Из её пасти вырвался низкий, вибрирующий звук — не шипение, а что-то вроде воркования, если это слово вообще применимо к существу, которое только что убило человека. Она коснулась детёныша кончиком морды, провела по его хитиновой спинке. Маленькая особь дёрнулась. Попыталась встать — и упала. Её челюсти разжались, и из горла вырвался крик — тонкий, пронзительный, полный боли и агонии. Он резанул по коридору, заставив задрожать стёкла в оконных рамах. Рита зафиксировала частоту звука. Детёныш звал на помощь. Но мать уже была здесь — и ничем не могла помочь. Крик затих. Перешёл в хрип. Маленькое тело конвульсивно дёрнулось, выгнулось дугой, и замерло. Белая тварь застыла над ним, не двигаясь. Её хвост медленно опустился на пол. В тишине коридора было слышно только, как капает с потолка талая вода, да где-то далеко завывает ветер. Рита сделала шаг вперёд. Осторожно обогнула труп Саманты, стараясь не наступить в лужу крови. Подошла ближе к мёртвому детёнышу. Нагнулась. — Больная форма, — сказала она вслух, хотя никто её не слышал. — Недоразвитая. Нежизнеспособная. Она повернулась к взрослой особи. Та всё ещё стояла неподвижно, словно в трансе. Хитиновый панцирь блестел в тусклом свете, но при ближайшем рассмотрении болезненность бросалась в глаза и здесь. Крупная особь тоже была белыми — не пигментированными. Альбиносы. — У вас нет меланина в хитине, — продолжила Рита, обращаясь к существу, которое не могло её понять. — Это генетический дефект. Мутация. Вероятно, вызванная условиями среды или близкородственным скрещиванием. Ваша колония больна. Вы все больны. Тварь медленно повернула голову в сторону андроида. На этот раз в её позе не было равнодушия — скорее, замешательство. Существо смотрело на объект, который не был живым, но двигался, говорил, не боялся. Рита выпрямилась. — Вы умираете, — сказала она ровно. — Ваш детёныш мёртв. Вы, вероятно, тоже не жилец. И все ваши сородичи, если они есть, тоже больны. Она сделала шаг назад, к запасному выходу, куда сбежала Эш. — Мне нужно идти. Белая тварь не двинулась с места. Она стояла над трупом своего потомства, и в её неподвижности было что-то, что можно было бы назвать горем, если бы Рите было позволено антропоморфизировать. Но андроид не позволяла себе таких вольностей. Она развернулась и зашагала по коридору, переступая через обломки дверей, выбитых белым монстром. Сзади не раздавалось ни звука. Только тишина и холод. У выхода она обернулась. Взрослая особь всё ещё стояла над мёртвым детёнышем. Её длинный хвост медленно обвивал тельце, словно пытаясь согреть. Но тепло уже ушло. — Альбиносы, — повторила Рита, фиксируя наблюдение в память. — Больные. Недоразвитые. И обречённые. Она шагнула в снежную мглу, туда, где следы Эш вели к вездеходу. Сзади, в разбитом здании колонии, не было больше ни звуков, ни движения. Только два тела — человеческое и чужое — лежали рядом в лужах застывающей крови.