Хорошо тебе?

На вкус Оливер оказался даже слаще, чем Дик вообще мог себе вообразить. От него едва уловимо пахло абрикосами, у него был крохотный ротик, маленький, юркий язычок, а шея, беленькая, тонкая, нежная, на которой отчаянно билась венка, в руках альфы казалась такой хрупкой, что он даже сжать ее легонько не посмел, побоялся ненароком боль причинить. Впрочем, именно поэтому морковка, раскрасневшийся похлеще самого спелого помидора, так легко выпутался из его объятий и, даже не удосужившись одарить довольно улыбающегося Дика ни взглядом, ни крепким словом, убежал, сверкая пятками, в здание школы. Сзади кто-то заулюлюкал, засвистел и даже начал имитировать звуки слюнявых поцелуев. — Так ты… — произнес полушепотом бледнеющий на глазах Тейлор, губы его дрожали, а в голосе слышались сухие слезы, — точно с ним? Дик удивленно на него посмотрел и покровительственно заметил, поудобнее перехватывая лямки рюкзака: — Перед ебанутыми не отчитываюсь. Оливер нашелся не сразу: морковка, прошмыгнув мимо шкафчиков, оставил вещи в классе, а затем кинулся в туалет для омег да так быстро, что если бы Дик не поднажал, то он бы совершенно точно заперся в кабинке на замок вплоть до начала первого урока. — Нам надо поговорить, — Дик держал одной рукой хлипкую дверь, виском прислонившись к косяку. Оливер от вида его трещавшей по швам темно-зеленой футболки, загорелой кожи, от которой исходил запах лимонного геля для душа, и внимательно рассматривающих его лицо глаз нервно сглотнул, делая шаг назад, пытаясь то ли слиться с белоснежным туалетом, то ли уместиться в маленький угол, где стоял ершик. — З-зачем? — набрался смелости Оливер, отчаянно краснея и зачем-то прикрываясь руками, словно был голый. Дик бы не отказался посмотреть на него без одежды, но не сейчас. Не здесь, где без этой самой одежды морковку могут увидеть все, кому не лень. — Если не хочешь находить крыс в своих шкафчиках, придется смириться со мной в качестве своего парня. Подыграй же мне. — Как? Что? Тейлор же… Тейлор же, наоборот, начнет издеваться, — наконец, избавившись от странных, непонятных наваждений в виде желания снова оказаться в этих сильных ладонях, ощутить горячее, крепкое тело спиной, Оливер схватился за свои щеки. — Что ты наделал! Дик оглянулся, проверяя нет ли кого по близости. — Вчера мы говорили с Тейлором, — начал шепотом он, почти заходя в кабинку. С маленьким, едва достающим ему до плеча Оливером поместиться вдвоем не составляло труда. — Я сказал, что распространю его голые фотки со мной, если он не отъебется от моего парня. Он, конечно, не поверил, что мы встречаемся. Пришлось импровизировать. Я сказал, что ты знаешь про все. И как с Ареном не получится. И что между мной и этой шлюхой Тео выберет меня. Я же брат. «Так его зовут Ареном», — запоздало подумал Оливер, вспоминая темноволосого омегу, проверять профиль которого вошло в опасную привычку, больше походившую на сталкерство за незнакомым человеком. И какого ляда он вообще сейчас об этом думает?! — Что? — он быстро-быстро заморгал. — Зачем? Почему не предупредил! Позвонил бы… Я… — делаясь вмиг несчастным, прошептал он, опуская голову и разглядывая белоснежные кроссовки Верано. — Не твой же первый поцелуй, — ухмыльнулся Дик, осторожно касаясь его пальцев и, не встретив сопротивления, переплетая со своими. Оливер вскинул на него злобный взгляд, но руку не выдернул. — Не первый, — зачем-то гордо выдал он. Конечно, не первый. В детском садике его целовали даже омеги, в начальной школе он то и дело получал невинные чмоки то в щеку, то в сомкнутые губы от одноклассников-альф, а в средней школе ему на день рождения подарили розочку и уже настоящий, совершенно взрослый поцелуй, о котором папа до сих пор не знал. — Тогда не кипятись. Встретимся на обеде, морковка. Теперь ты ешь со мной. И Дик дернул его на себя, крепко прижимаясь к приоткрытым губам. — Без обид. Привыкай, — подмигнул он и тут же исчез, оставляя Оливера в полнейшем одиночестве, так и не увидев, как он ошеломленно трогает свое лицо.

***

Ни с Шоном, ни с Тейлором пересечься до обеда не получалось, и Оливер даже не знал — хорошо это или все-таки плохо. Он хотел объясниться, оправдаться, и в то же время этой дружбы боялся… Однако, когда Шон в столовой шепнул ему уничижительное: «Предатель» — и, специально задев плечом, с гордо поднятой головой и с подносом в руках продефилировал к одиноко сидящему около окна Тейлору, Оливер понял, что разговора в ближайшее время не сложится. Знал ли Шон о психованной стороне своего лучшего друга? А если бы узнал, отвернулся бы от него так же, как сделал это Оливер? Неужто он поступил подло? Не поддержал друга, не рассказал взрослым? Вот папа всегда говорил, что взрослые для этого и нужны — разбираться со сложными проблемами. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Тейлору необходима медикаментозная помощь вкупе с психотерапевтом и все происходящее действительно становится похожим на серьезную проблему. Зацикленность, неконтролируемые вспышки ярости, перепады настроения и патологическая ложь, если рассказанное Диком было правдой, то с этим одной дружбой не справиться… — Что будешь? — спросил стоящий позади Дик, хватая его за плечи. Оливера прошибло электрическим разрядом, и он попытался вывернуться, не понимая, ему щекотно, приятно или же больно, но альфа, как назло, крепче прижал его спиной к своей груди. Тейлор, неотрывно следивший за ними, тут же отвернулся. — Я не хочу есть, спасибо, — признался Оливер. — Салат? Вы, омеги, любите салаты. — У тебя замечательные познания, — Оливер аккуратно повел плечом, и руки Дика мягко соскользнули. — И я могу заплатить за себя сам. — Еще чего… Эй! Тори! Отдай мне тост, жри что-нибудь более альфье, а? Объедать омег некрасиво, — Тори Джеймс, из которого Дик на прошлой тренировке весь дух выбил за неудачные шутки, с видом оскорбленной невинности протянул тарелку и заменил ее двойной порцией жаркого. Оливер недоверчиво покосился на Дика, оставившего медовый тост на его подносе. И как только угадал? Неужто следил за тем, как он глаз оторвать не мог от последней поджаренной корочки хлеба и разочаровался, когда альфа впереди схватил ее без раздумий? — Обедаешь со мной и за мой счет. — Спасибо, — спорить было бесполезно, не при всех же выяснять свои отношения. Это, как минимум, неприлично. Так себя воспитанные омеги не ведут, сцен не устраивают. К тому же это явно подорвет всю их конспирацию, над которой Оливер ломал голову целых три урока, попутно отбиваясь от назойливых вопросов соседей по партам: «Ты реально встречаешься с Диком?», «Ты теперь омега Дика?», «Дик и ты — вместе?». Идея с притворством в долгосрочной перспективе теряла все свои плюсы: Дик выпустится, а Тейлор и Оливер останутся друг с другом наедине. Кто помешает этому психопату поубивать голубей, крыс, кошек и преподнести ему их изъеденные опарышами трупы под дверь? Конечно, он может переехать с папой, а вдруг работа здесь затянется? И, допустим, на месяц — на целый месяц! — он останется без защиты! Надо было уговорить Дика рассказать все взрослым, доверить им решать такие сложные проблемы, как психологически нестабильный омега со склонностью к насилию. Сначала он животных убивает, а потом… — Не за что, морковка, — тепло улыбнулся Дик, трепля его по волосам и слегка задерживая пальцы на шее, от чего Оливер дернулся и тут же спрятал глаза в пол. И вообще, он никогда ни с кем не встречался, тем более с такими, как Дик. Популярными, красивыми старшеклассниками. Он совершенно точно разрушит всю их легенду! Он так ему и написал на втором уроке, не сдержался: «Я не готов играть твоего парня… Я мало подхожу на эту роль». Признаваться, что у него нет опыта, Оливер по итогу не стал. Но Дик ответил ему вполне предсказуемо: «Мы ничего не будем делать. Даже целовать тебя больше не буду». И добавил с подмигивающим смайликом: «Если не попросишь». Оливер тогда чуть в голос не завыл с безысходности и не сорвал урок литературы. Сначала для отношений он был слишком маленьким — так ему сказал отец, а его слова Оливер воспринимал на веру без лишних вопросов, и поэтому всех поклонников игнорировал. Потом как-то ничего не складывалось: он чересчур часто переезжал, альфы-сверстники предпочитали более доступных омег, которым не требовалось, как Оливеру, нескольких свиданий, букетов, конфет с обязательной дополнительной романтикой перед первым поцелуем, а в последней школе, до Палм-Спрингс, один идиот растрепал всем, что они переспали за деньги. Оливер со стыда чуть не сгорел, когда к нему подошел альфа и спросил, сколько стоит трахнуть его узлом. Хорошо, что они с отцом уехали и больше в Северную Каролину возвращаться не планировали. — Пошли, познакомлю тебя со всеми, — Дик легонько подтолкнул его к шумному застолью старшеклассников-альф и их омег, каждый из которых проигрывал Тейлору в красоте. Неужели действительно у него перед глазами был настолько травмирующий опыт истинных, что он решил превратить собственную жизнь в какой-то цирк? Не будь он таким упрямым, он мог сейчас сидеть рядом с Тео и ластиться к нему, как делал это незнакомый омега, быть в центре внимания, жить полной жизнью популярного школьника, а не кисло улыбаться Шону и кидать убийственные взгляды в их сторону. — О, — засвистел какой-то альфа и протянул для рукопожатия ладонь. Дик просто отбил «пять». — Привел своего «пупсика»? — Выбирай выражения, Зак, — беззлобно, но вполне твердо осек его Дик. Альфа примирительно поднял руки вверх, рассмеялся, не стесняясь рассматривать Оливера: — Тебе сколько лет? Пятнадцать? — и тут же, сложив локти на столе, обратился уже к приятелю по команде. — Дик, ты это… Все законно? Ты ж у нас будущий юрист, а тут такая детка… — Щас тебе будущий юрист, — заверил его он, разрезая ножом стейк и не глядя на уже откровенно хохочущего друга, — устроит на поле… Не обращай внимания на этих идиотов. — Мне восемнадцать, — все же ответил Оливер, стараясь расчувствовать взгляд, сверлящий спину. С каждым мгновением становилось не по себе. Может действительно идея с фиктивными отношениями была глупой? — Ты не обижайся, ты просто… ну-у-у-у-у очень мелкий, — честно признался Зак, откидываясь на спинку стула. — Зато, — подал неожиданно голос Тео, — он очень умный. Он мне помог с тестом по истории. Правда, Оливер? — О, так ты еще и умненького отхватил. Оливер, если тебя этот дебил обидит, можешь приходить сразу ко мне. Мы его с пацанами на поле укатаем… На это обещание Дик только закатил глаза и покачал головой. В школе не обязательно надо было быть любителем сплетен, чтобы знать о том, как тренер бесится от добровольного отказа Дика продолжать спортивную карьеру уже на профессиональном уровне и как ни одна другая школьная команда в округе не могла найти ему достойного соперника. Дело было даже не в том, что Дик был альфой с устоявшимся циклом гона, натренированными руками, крепким прессом, на котором без усилий прослеживались все шесть кубиков, и с весом чуть меньше двухсот фунтов, а в том, как он играл — просчитывая ходы заранее, думая обо всех возможных вариантах распасовок и умело распоряжаясь командой. Дик использовал все свои преимущества от массивного, рослого тела до острого ума, подмечающего любую деталь. Такой, конечно, против толпы не совладает, но один на один… Порой, лишь он вытягивал команду вперед. Оливер запил съеденный под голодным взглядом Тори Джеймса тост апельсиновым соком и решил дождаться, пока Дик всласть обсудит последние клипы каких-то непонятных рэперов, команду соперников в предстоящей игре и примет приглашение на будущую вечеринку в пятницу. Оливер тихонечко вздохнул и вспомнил, как на последней Дик постил истории с какими-то непонятными омегами и целовал кого-то в засос. — Мы придем, — какое еще «мы», подумал запоздало Оливер и очнулся от собственных мыслей только тогда, когда Дик, подхватив его под локоть, стал поднимать со стула. — Пошли, нам пора. — В каком смысле «мы»? — спросил шепотом Оливер, когда они шагали уже по коридору. Там, где его сегодня касался Дик, каждый раз горело непонятным огнем. Что пальцы, что плечи, что губы… — Объясни, пожалуйста, — снова проговорил он, избавляясь от ненужных мыслей. — Мы же встречаемся, — Дик насмешливо пожал плечами и спрятал руки в карманы светло-голубых джинс. — Как ты себе представляешь, если я заявлюсь на тусовку без своего парня? — Меня не отпустит папа! — испугавшись, зашептал Оливер и даже остановился. Дик затормозил следом. — Значит, надо будет с ним поговорить. — Дик, — неожиданно серьезно проговорил Оливер. Вот он, шанс! — Нам надо все ему рассказать. Всю правду. — Нет, — Дик тут же уверенно качнул головой. — Через мой труп. — Но… но… — слова не подбирались, и Оливер запаниковал. — Морковка, — ему на плечи легла горячая ладонь, и его снова всего скрутило непонятным огнем. — Все будет хорошо. Тейлор тебя не тронет. Я тебе гарантирую. — Но… ведь ты… ты выпускаешься из школы… и я… мне еще целый год. Если я останусь здесь, то… Дик изумленно посмотрел на него, а затем, положив вторую руку на шею, большим пальцем дотягиваясь до бархатной, алеющей от смущения щеки, улыбнулся мягко: — Давай поговорим об этом не в школе, хорошо? Мы все придумаем. А пока, я тебя прошу, никому и ничего не рассказывай. Почему-то Оливер захотел, чтобы сейчас Дик наклонился, обдал его своим солоновато-лимонным запахом и поцеловал. Так же, как и утром перед школой. С языком, слюнями и крепкой хваткой на талии. — Да, конечно, — он, испугавшись собственных мыслей, передернул плечами, мягко выворачиваясь из альфьих цепких рук, и посмотрел на него снизу вверх, все еще замечая, как Дик ему улыбается. Он же не всем так улыбается, правда? Только ему? — А… что мне делать? Теперь? — Быть собой. Я все сделаю сам, — пообещал он и, видимо, не сдержался. Поцеловал в лоб. — Это же не считается? Не в губы все-таки, а марку надо держать, — Дик подмигнул, не замечая поплывшего взгляда Оливера, который тот усердно прятал, рассматривая плитку пола. — После школы, я буду тебя ждать. И помни, морковка, без меня ничего не предпринимай. Когда Оливер, зная о том, что совершенно не опаздывает на английский, бежал по коридору, словно за ним гнался какой-то монстр, он думал только о том, какие дурацкие мысли порой лезут в его голову! А он считал себя умным! Во всяком случае у него одни пятерки, и это учитывая тот факт, что он переезжает чаще, чем сменяются времена года, а в каждой школе обязательно найдется два-три предмета с отличающейся от основной программы.

***

Это было невыносимо. Мало того, что вопросов от соседей про его с Диком отношения меньше не становилось, так еще директор Саммерс объявил о внеплановой лекции по поводу полового воспитания для омег. И вместо того, чтобы лежать дома, слушать грустные песни Джорджа Майкла и рыдать в подушку непонятно с чего, Оливер сидел в лаборатории, где уроком ранее проводились опыты на лягушках, рассматривал брошюру «Мифы и реальность: эструс» и изредка поглядывал на доску, на которой омеголог уже развесил картины, изображающие внутреннее строение омег и альф. Бет в классе не было, и про них было решено не упоминать. Раньше он воспринимал эти лекции, как неизбежную нудятину — чего он там не знал, когда еще со средней школы зачитывался эротическими любовными романами, — но сейчас, после того как Дик уже сделал парочку недвусмысленных намеков и вылизал своим огромным языком рот, Оливер поймал себя на том, что внимательно слушает про способы контрацепции и даже с любопытством рассматривает нарисованный разбухший узел. — А как быть, — поднял руку Тейлор, — если член альфы слишком большой? Не для себя спрашиваю, — он повернул свое красивое, но очень злое и насмешливое лицо к нему, вздрогнувшему от неожиданного вопроса, — а для друга. — О, первый вопрос! Очень хороший. Не стесняйся, — с отеческой улыбкой проговорил омеголог, глядя на залившегося краской Оливера. — Испытывать дискомфорт при сексе — ненормально. Можно подобрать позу, при которой вам обоим будет приятно. Если хочешь, можешь подойти со своим альфой ко мне. Оливер не знал, куда деться: то ли под стол спрятаться, то ли в окошко выпрыгнуть, благо, всего второй этаж, то ли сбежать через дверь. — Разговоры о сексе — всегда неприятны, но необходимы. Ты предохраняешься? — Я отвечу за него, — развязно протянул Тейлор, надувая жвачку. — Да, предохраняется. Пытается. — Можно попробовать подобрать презервативы со смазкой, это облегчит проникновение… Куда! Подожди! Все-таки Оливер выбрал третий вариант — вылетел, как ошпаренный, из лабораторной, помчался по коридору, не разбирая дороги, и залетел в первый же попавшийся туалет для омег. Перед глазами стояло искаженное в презрении лицо Тейлора, словно обещавшее ему все муки Ада, в ушах все еще звучали смешки остальных омег, одни из которых симпатизировали несмотря ни на что Тейлору, потому что выступали вместе с ним в команде поддержки, а другие явно пускали слюни на братьев Верано, делая любого, кто к ним близко подбирался, своим кровным врагом. Оливер заперся в кабинке и залез на закрытый туалет с ногами, утыкаясь носом в колени. Осознание того, что у него не было друзей, помимо Шона и Тейлора, накатило неожиданно. Да, были другие чирлидеры, но они считались, в первую очередь, приятелями и товарищами по команде Тейлора. Никто из них в здравом уме никогда бы не пошел против своего капитана, если бы хотел удержаться в группе. Да, были альфы и омеги с факультативов по праву, но ни с кем из них Оливер не сдружился до такой степени, чтобы обменяться профилями в социальных сетях. На его стороне был только Дик. Оливер всхлипнул и высморкался в платочек, упаковку которых всегда носил с собой. Но Верано же выпустится через год! А если они не успеют с отцом уехать, что будет… Умом Оливер понимал, что ничего оскорбительного Тейлор на лекции не спросил, но весь его насмешливый тон, вся его красота, вся расслабленная поза уверенного в себе человека — все это создавало какой-то негативный флер. Оливер никогда ругаться с такими личностями не мог, они давили своей харизмой, авторитетом и до аргументированного спора, честного и прозрачного, не снисходили. На них была только одна управа… Дик, вот, это прекрасно осознавал. Какой ужас! Оливер аж плечами передернул. Стоило Тейлору кое-как поиздеваться над ним, как он начал оправдывать гнусное, подлое поведение Дика! Хватит. Он кивнул самому себе, аккуратно приоткрыл дверку кабинки и, убедившись в своем полном одиночестве, стал перед зеркалом приводить себя в порядок.

***

То, что любимая — а он уже даже в мыслях не запрещал себе называть его «любимым» — морковка плакал, Дик понял сразу по красным, припухшим глазкам. Оливер с видом собиравшегося на казнь невиновного шагал к нему по раскаленной солнцем парковке, понурив голову и вцепившись обеими руками в лямки своего портфеля, и так тяжело вздыхал, словно на его плечах были все тяготы мира. — Кто обидел? — как можно веселей спросил Дик, желая скрыть порыв растерзать виновных. — Никто, — пробурчал Оливер и залез в машину. Кондиционер уже был выкручен на максимум, и он неприятно поежился от холода. — Убавь, пожалуйста. — Делай все, что хочешь, не стесняйся, — хмыкнул Дик, выруливая со стоянки и самостоятельно выключая кондиционер. — Открыть окна? — Не надо, — задумчиво покачал головой Оливер. — Ты меня отвезешь домой? — Хочешь, поедем ко мне, — Дик, уже надевший солнцезащитные очки, посмотрел поверх линз. — До вечера никого дома не будет, м? Шутка не удалась. — Нет, спасибо, — холодно осекли его. — Скажи, пожалуйста… сколько нам надо будет притворяться парой? — Тебе не нравится? — насторожился Дик. — Все для твоего блага, хоть бы спасибо сказал. Настроение Оливера, определенно чем-то или даже кем-то подпорченное, ему не нравилось. Этому омеге больше шло улыбаться, хохотать, хохлиться канарейкой или злиться на его глуповато-пошловатые шутки, но совершенно точно не мрачно молчать, отвернувшись к затонированному окну. — Давай расскажем взрослым, — тихонько проговорил Оливер. — Давай не будем. — Почему ты не хочешь? — Оливер, ну… — руки сами сжали руль до белых костяшек, а нога вдавила педаль газа до упора. — Я, конечно, план на коленке придумал, но он… — О чем вы говорили? — неожиданно оборвал его морковка. — Ты не захочешь знать. — Если я спрашиваю, значит, хочу. — Хочешь, но стоит ли тебе это знать? — парировал Дик, не отрывая взгляда от дороги. — О многих неприятных вещах… — О чем? — не унимался Оливер. — О том, каких еще животных он тебе подложит, если я не прекращу тебя опекать и если я не захочу обручиться с ним. С меткой, конечно же. — И ты не придумал ничего лучше, чем сказать, что мы встречаемся? — не поверил своим ушам Оливер. — Конечно. Во-первых, я оказался занят. Во-вторых, Тейлор прекрасно знает, на что я именно готов, если он тебя попытается тронуть. Тебя даже ничем не проймешь, потому что ты знаешь о наших с ним отношениях всю правду. Ты поверил мне и начал со мной встречаться. И как с Ареном, — при воспоминании о бывшем Дик нахмурил брови, — он напиздеть тебе в уши не сможет. Тебе нечего бояться. Просто будь рядом со мной. Но Оливер стал только мрачнее. Дик решил пару раз пошутить, вполне смешно, но морковка даже попытки улыбнуться не сделал, только на прощание поблагодарил и юркнул полевой мышкой в свои ворота. Дик устало стукнул затылком о сидение и, тяжело вздохнув, направился к дому, где впервые в жизни подрочил не на порно с миловидными, тонкими омегами, а на образ Оливера, и, спустив поздним вечером в третий раз за день на фантазию, где морковка ластился к нему в его собственной комнате и кончал от одних только пальцев в попке, решил написать, мучимый каким-то непонятным стеснением: «Спокойной ночи». Тогда он даже не предполагал, что Оливер лежал в одних пижамных шортах и хмуро рассматривал новую фотографию его бывшего омеги, Арена, на которой тот стоял в красном хлопковом комбинезоне и счастливо улыбался в камеру. И даже не надеялся, что именно в тот вечер Оливер впервые признается самому себе, что хотел бы походить на этого незнакомого человека, потому что именно с ним Дик хотел когда-то настоящих отношений… а не давал бессмысленную надежду, притворяясь тем, кем не являлся.