Одержимость

< < КВИРИУС КВРИЕЛЛ > >

       «Неужели, воплощение Лорда нельзя было провести в домике контрабандистов? Зачем вообще аппарировали на кладбище?» – гадал Квирелл, с любопытством наблюдая за приготовлениями Петтегрю, и периодически оглядывая кладбище, расположенное на окраине неизвестного Квириусу городка.        Жидкость в котле нагрелась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась.       – Все готово, хозяин.       – Пора... – изрек ледяной голос.        Питер достал из корзины свёрток и развернул его: существо напоминало скорчившегося младенца. Но только очертаниями, во всем остальном оно, ни капли не походило на человеческого детеныша. Чешуйчатое безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо — такого ни у одного ребенка отродясь не было – приплюснутое, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щелками. Существо казалось почти беспомощным. Оно протянуло ручки к Петтегрю, обняло за шею, и Питер его поднял свою ношу над котлом и искры, танцующие на поверхности жидкости, осветили на мгновение плоское злобное лицо. Хвост опустил существо в котел, и оно с шипением исчезло.       Квириус услышал, как тельце мягко стукнулось о каменное дно котла. А Питер заговорил, голос его дрожал, выдавая панический страх. Он поднял палочку, закрыл глаза и с трудом произнес:        – Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!        Земля под надгробием, на кортом значилось имя «ТОМАС РЕДДЛ» разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой.        Питер дрожал от страха, вытаскивая из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и голос задрожал от страха ещё силене        – П-плоть... слуги... отданная д-добровольно... оживи... своего... хозяина!        Вытянул перед собой правую руку, на которой нет пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Квирелл, поморщившись от вызванных болью всхлипываний и скулежа Питера, удивился тому, что не обращал внимание на отсутствие пальца раньше.        – К-кровь недруга... взятая насильно... воскреси... своего врага!        В котёл вылилось содержимое флакона, жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, Хвост без сил упал на колени и тут же кулем повалился на землю. Он лежал, скорчившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал. Котел кипел, сверкающие искры летели во все стороны, от их слепящего блеска все вокруг погрузилось в непроглядную черноту.        Пока очнувшийся от оцепенения Квирелл попытался залечить рану Петтигрю, в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого, худого, как скелет, человека.        – Одень меня, — произнес он.        Всхлипывая и прижимая к груди изуродованную руку, замотанную бинтами, Хвост с трудом встал на ноги, поднял левой рукой с земли черный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его на голову и плечи хозяина. Живой скелет ступил из котла на землю, Квирелл поёжился: бледная кожа, красные злобные глаза, тупой змеиный нос, узкие щелки ноздрей... Лорд Волдеморт возродился.        – Протяни руку, – процедил небрежно Волдеморт.        – Хозяин... спасибо, хозяин...        Хвост протянул свой окровавленный обрубок, Волдеморт небрежно взмахнул палочкой, в воздухе остался след, похожий на расплавленную полосу серебра. Через мгновение бесформенная полоса превратилась в сверкающую копию человеческой кисти. Сияя в темноте, как луна, кисть тут же опустилась и приросла к окровавленному запястью Питера. Всхлипывание мгновенно прекратилось. Тяжело дыша, Питер поднял голову и, не веря своим глазам, смотрел на серебряную кисть, так безупречно соединенную с его собственной рукой, что, казалось, он надел ослепительно сияющую перчатку. Он согнул и разогнул серебряные пальцы, а потом, дрожа, поднял с земли какой-то прутик и растер его в порошок.        – Милорд, — прошептал он. – Хозяин... она прекрасна... спасибо... спасибо...        Волдеморт молчал, оглядывая кладбище, виднеющийся вдалеке дом, тучи покрывавшие ночное небо…        – Итак, что мы имеем на данный момент? Одного пожирателя смерти, посредственного колдуна, но и первоклассного сборщика слухов, и бывшего преподавателя магловедения… Корону вмешивающуюся в дела магов, и приславшую вероятного короля для обучения магии…       – Вообще-то двух внуков прислали, – тихо сказал Петтегрю.        И Квирелл, и Волдеморт с удивлением посмотрели на Питера, откуда второй и почему он говорит об этом, только сейчас?        – Мой источник сообщил, что младший Муантбеттон поступил на Слизерин.        – Грязнокровка на Слизерине? – переспросил Волдеморт, и с насмешливыми нотками констатировал: – Какие-то грязнокровки оскверняют своим присутствием магический мир, Хогвартс и даже факультет Слизерина… А что же слизеринцы? Они что-то предприняли для отчистки хотя бы своего факультета?        – Нет…        – Отлично, просто прекрасно: какая терпимость к засилью грязнокровок! С этим что-то надо решать.        – Да милорд, – согласился Петтигрю. – Турнир трёх волшебников – прекрасный способ избавиться от некоторых магов.        – Н-но насколько мне известно отбор желающих начнётся сегодня! – заявил Квирелл, и почувствовал себя очень не уютно под внимательным взглядом Волдеморта. – Все желающие должны кинуть имя в кубок…        – Какие интересные подробности всплывают только сейчас, Квиринус, – задумчиво протянул Волдеморт. – Но ты всё ещё можешь быть мне полезен: ты напомнишь Дамблдору о своём существовании, бывший преподаватель магловедения… Раз кто-то до нас смог захватить Муди, он не оставит его в живых… мы должны помочь неизвестному в этом не лёгком деле, ведь иначе бедному, несчастному Квиреллу, – в голосе Волдеморта сквозила насмешка. – Не попасть на вожделенную вакансию профессор ЗОТИ… И Питер мне нужен шпион в стенах школы, раз мне придётся самостоятельно отчищать факультет моего предка от грязи. Какой кандидат для вербовки есть у тебя?        – В школе – Мораг МакДуггал, простое внушение и она будет идеальным сборщиком слухов, в том числе и о Потере, пусть и через третьи руки. Так же близнецы Кэрроу как дети Амикуса Кэрроу они будут рады оказать всю возможную помощь. В министерстве магии – Барти Крауч, сын министра магии Бартемиуса Крауча, – ответил Петтигрю, чем вызвал удивление Квирелла, который не видел причин для Барти принимать приглашение Лорда.        Волдеморт тоже не увидел причин и перспектив, но Петтегрю просветил, в очередной раз, поразив Квирелла своей осведомлённостью:        – У Барти с отцом, мягко говоря, никакие взаимоотношения, и главное, Старший не давно подвинул Младшего с должности в Отделе тайн, отдав должность и исследования, проводимые Барти, – Августу Руквуду, и приказал сыну изучить какой-то вопрос по Тёмной магии, что является понижением для Барти и ставит крест на его повышении в Отделе в ближайшие год – два. А МакДуггал…она говорила, что её мать – дочь Альфрада Блэка. Но в архивах по поводу брака её бабки и Блэка ничего нет… Может Блэки подчистили не нужное, а может МакДуггал дочь бастарда.        Волдеморт задумался: Петтегрю рассказывал о восстановлении в должности Руквуда, но он сам рассматривал её с точки зрения, что Руквуд хочет быть полезным ему… И не признанный бастард с её отродьем – малополезный ресурс… Волдеморт кинул внимательный взгляд на Питера, слишком тот дозировано преподносит информацию: может действительно только не давно узнал, а может и, задумал что-то такое… нехорошее.        – Иди Питер, у тебя мало времени. Квирелл! Свяжись с Дамблдором, а затем поможешь Питеру подготовить дом к прибытию гостей.        «Каких гостей? Я им, что домовик какой-нибудь?» – подумал Квирелл, аппарируя в Хогсмит.

< < ГЕНРИ ПОТТЕР > >

      Прошла неделя после выбора чемпионов, и посещения Хогсмита для как тот Томас Гонт, встреча с которым получилась очень странной. Парень, лет восемнадцати на вид, оказался достаточно недоверчивым и согласился на беседу только на открытом воздухе, за околицей деревушки, и план подлить ему сыворотку правды пришлось отложить на неопределённое время. А то и вовсе придётся отменить, так как вежливый разговор о родне, погоде и учёбе был прерван магом, который потребовал, что бы Гонт немедленно отправился с ним по делам фирмы.       Тогда Генри предположил, что Гонта подослал либо Альтаир Поттер для окончательного решения вопроса с наследством, либо Дирборн, дабы втянуть малолетнего родственничка в полузабытый и нелегальный Орден Феникса. И возможно «Дамблдор», и Генри даже не мог предположить зачем.       В субботу, 9 ноября, Генри наблюдал за тем как члены клуба восстанавливали зал после собрания клуба. С некоторым разочарованием поглядывая на принятого в клуб неделю назад Невилла Лонгботома. На тренировке Невилл показал средние результаты, что показалось Генри странным при отце авроре, который по каким-то причинам не захотел создать аврорскую династию, на подобии тех же Гор, Крикерли или Муди.       От размышлений о его отвлекло ворчание Стефана Корнфута о смысле уборки при наличии домовиков, что вызвало гневную отповедь Грейнджер о не допустимости рабства        «Ах, Гермиона! Если бы ты знала о Добби… Что бы ты сделала? Кроме нотаций?» – весело подумал Генри, и обратился к Стефану: – Такой подход позволяет создать и отработать «цепочки» заклинаний, применить которые можно в любой, даже неожиданной ситуации.        Детишки приступили к уборке с большим энтузиастом, пытаясь совмещать различные заклятия, правда, последствия совмещений приносили больше разрушений, чем реальной пользы. Генри тяжело вздохнул, всё-таки они ещё дети…        Собрание закончилось и студенты начали расходится с удивлением поглядывая на слизеринца, сидевшего на основании колонны, расположенной недалеко от помещения Клуба.        – Странно видеть вас здесь Гонт, – протянул Генри, шедший последним, и сказал притормозившим Перкс и Криви: – Идите, догоню.        – Так это правда? Возишься с собственными псами? – с насмешкой спросил Том.        – А если и так, то что? И как вы сюда попали, Томас? – спросил Генри. – «Почему ему не нравится собственное имя? А его ли?»        – Да ничего, просто такое уже было. А способы попасть в замок имеются.        – И всё же что привело вас сюда? И как вы нашли дорогу сюда? – Генри с любопытством посмотрел на Гонта. – «Откуда такое самодовольство? Группы по интересам были всегда. Если он про упивающихся смертью Волдеморта, то откуда он знает? С момента создания прошло лет шестьдесят, и вряд ли Найджелус Блэк рассказывал этому о том, что творилось в школе в те годы…»        – Я умею получать информацию, – пожал плечами Том. – Что до первого вопроса: то в первую нашу встречу нам помешали поговорить, но сейчас мои партнёры не потребуют моего внимания к делам фирмы, и мы сможем обсудить возможное сотрудничество… В качестве жеста доброй воли я покажу одно тайное место в Хогвартсе, которое открывается только проникшему в тайны этой школы: Выручай комнату, её ещё называют Комнатой по требованию или комнатой так и сяк…        «Что ты задумал Том?» – легелименция показала, что Тома почему-то очень интересует то, что случилось 31 октября в Годриковой Лощине. – Что ж… Я не слышал о такой тайной комнате, показывайте.        Гонт привёл Поттера на восьмой этаж Хогвартса, и под удивленным взглядом Генри, стал расхаживать около стены в центре коридора, через некоторое время в стене образовалась дверь, и юноши вошли в огромный, будто собор, зал, заваленный скопившимся за сотни лет старыми, сломанными вещами, не подлежащими восстановлению, и которые никто не выбросил или уничтожил. Генри заметил несколько новых и целых вещей, вроде школьной сумки, явно спрятанной, что бы досадить школьному недругу.       Гонт, разворачиваясь к Поттеру, достал из кармана мантии палочку, и в тоже мгновение палочка вырвалась из его руки, а ему пришлось уклоняться от летящих в него верёвок.        – Неплохая реакция молодой человек, но могло быть и лучше,– сказал Поттер. – «Акцио Том Гонт. Инкацеро. Империо.»        «Так просто?» – удивился Генри, ожидавший более быстрой реакции от совершеннолетнего мага.        Рассматривая связанного и заколдованного подчиняющим заклятием юношу, Генри гадал сможет ли он преодолеть заклятие, или всё же это вымысел, что Империо можно сбросить, лично он на пятом курсе Дурмстранга только слышал истории о человеке переборовшем внушение за несколько мгновений… или тогда разговор был о днях или неделях? Генри раздражённо поморщился: ему порядком надоели проблемы с памятью, и он не придумал, как их решить.        Пошарив в сумке он достал один из последних флаконов с зельем правды и влил в Гонта.        – Ну что ж Том, рассказывай: кто ты такой и, что тебе от меня надо?        – Я Том Марволо Риддл, родился тридцать первого декабря одна тысяча девятьсот двадцать шестого года в приюте Вула в Лондоне…       Усевшись на старый, но всё ещё крепкий, стул Генри задумался над своим везением, ибо каковы шансы, что дух крестража сможет воплотится, пусть и с посторонней помощью. Те двое, пришедших в Тайную комнату Слизерина, влили в Уоррингтона какое-то зелье, которое повлияло не только на Кассиуса, не позволив тому умереть, но и сделало призрак Тома более… телесным, почти живым. Что позволило доставить его в некий подземный научный комплекс, возможно расположенный под офисным зданием «Бишоп Дейнемик».        Информация о подземном научном комплексе была для Генри для общего развития, так как такие научные фирмы не были чем-то необычным, встречались по всей Европе, многие сотрудничали с магловскими корпорациями или богатыми семействами. Как когда-то рассказывала тётя Батильда, в Англии таким маггловским семейством, связанным с магическим миром кровными узами и получавшими благодаря этому финансовую выгоду, были графы Спенсеры, чьи магические родственниками носили фамилию Спенсер-Мун. Один представитель данного магического семейства даже был министром магии, и если Генри правильно помнил двадцать пятым по счёту.       Остальная информация была гораздо интереснее:       во-первых, Том знал Дамблдора, в бытность того профессором трансфигурации и заместителем директора;       во-вторых, этот дурень, создав один крестраж из ежедневника, планировал создать ещё несколько;       в-третьих, этот дурень мог предположить, куда его более старшая версия спрятала крестражи, если выполнила свои планы;       в-четвёртых, взрослый Том Риддл убил бывшего владельца этого тела и его родителей;       в-четвёртых–с–половиной, это дало ему возможность без проблем занять чужое тело, не страдая последствиями соседства с чужой душой и памятью;       в-пятых, Том более свободен в свои передвижениях во внешнем мире, и даже имеет кое-какие связи с какой-то мелкой группировкой преступников. Это можно использовать в своих целях, в довесок или в противовес к изъятым из Азкабане сидельцам и возможно Лэнгам;       в-пятых–с–половиной, именно Том показал вход в Выручай комнату, а есть ещё и некая Тайная комната Слизерина, которая открывается то ли только потомку Слизерина, то ли любому змееусту, а сколько ещё таких комнат и коридоров, не отмеченных на карте Мародёров? Хотя так ли это важно?        Две причины, чтобы убить Тома прямо сейчас, и три, чтобы отложить ликвидацию. И одна причина, влияющая на его удобство в прошлом и любопытство в настоящем, никак не влияла на выор времени для устранения. Взяв чью-то школьную сумку, лежавшую груде стульев, Генри вытряхнул содержимое на ближайший стул: среди стопки исписанных листов, с подписью «Дж. Эверерад» нашлись несколько чистых листов, зачаровав которые Протеевыми чарами, Генри отдал один Риддлу-Гонту.        – Я свяжусь с тобой, как только улажу один вопрос и сделаешь для меня одно дело. Иди, и веди себя как обычно.        Томас кивнул и вышел, а Генри, задавшись вопросом: будут ли знакомые Тома настолько внимательны, чтобы заметить империо, взял очередной чистый лист и набросал записку с Беллатрисе Блэк:        «Мисс Р. Дж. Х. Кинг, вы всё ещё хотите вы всё ещё хотите воздать по заслугам своим знакомым? Я могу предоставить такую возможность взамен на ответную услугу.»       Отправив письмо, Генри провёл оставшееся до отбоя время в библиотеке листая подшивки газет, в поисках информации, которая могла бы ему пригодится, где его нашёл Мориарти.        – Хах, я так и знал, что найду тебя здесь! – заявил Джеймс, садясь напротив и доставая из сумки несколько сшитых листов. – Мама прислала подборку по погибшим пророкам и оракулам. Кстати, тут тебя наш второй чемпион искал зачем-то.        – Спасибо, – искренне поблагодарил Генри, вставая. – Где искать второго чемпиона?        – В гостиной наверное… – поджал плечами Джеймс.       Муантбеттон поджидал Генри у входа в гостиную Райвенкло.        – Мне нужна помощь! Джастин отказывается помогать, он вообще со мной не хочет разговаривать после выбора кубка! – выпалил Уильям. – А я не нашёл как одолеть дракона!        – А что я с этого буду иметь? – спросил Генри, и насладившись минутным замешательством Уильяма. – Меня не интересует и не устраивает простая благодарность богатого семейства… пусть даже и называемого королевской семьёй.        – Деньги? Связи? – спросил Уильям.        – Не в коридоре же обсуждать, – заявил Генри, отходя от статуи орла, освобождая проход для подошедших студентов. – Недалеко есть пустая комната, где мы можем поговорить без лишних ушей.        Зайдя в пустой класс, Генри наложил защитные чары, включая защиту от прослушки.        – Итак. В настоящим момент мне не нужны ни деньги, ни связи твоей семьи Уильям, но вполне могут пригодится в будущем какие-то услуги, – заявил Генри. – А что бы не было соблазна забыть об обещании оказать услугу принесете непреложный обет. Отдельный обет за помощь в каждом этапе турнира. Знайте что такое неприложный обет?       Уильям покачал головой, о таком он не слышал и даже не читал.        – Непреложный обет, – пустился в объяснение Генри. – Это закреплённая с помощью чар клятва, нарушить которую невозможно: нарушителя ждёт неминуемая смерть. Принести данную клятву, точнее, она сработает, только если приносится добровольно и по собственной воле, то есть клянущийся не находится под воздействием принуждающих чар или зелий. Подробнее можно посмотреть в «Антологии заклинаний XVIII века» или в «Руководстве по средневековому волшебству». И естественно спросить у профессоров. Решишься – обращайся.       Вернувшись в дортуар Генри задумался кого привлечь в качестве свидетеля клятвы, если Муантбеттон всё же решиться, из его детсадовской группы не подходил никто, с большой натяжкой можно было бы использовать Криви, ему наверняка понравился бы такой способ решения вопросов, но требование неприложного обета наведёт кого-либо, хоть самого Уэльского, на допущение, что автором одной записки для Кубка является некий Г. Поттер.       Перебирая возможных кандидатов в свидетели, Генри вспомнил о Лэнгах, как раз и сообщивших ему о Турнире, Перебирая кандидатов Генри остановился на Джоне Синклере, который слишком подчёркнуто сторонился своей родни, да и особых приятелей у него нет, по крайне мере ни Ханна Аббот, ни Джерард Принц, не заметили, что Синклера есть приятели. Да он присутствовал как на гулянках шестикурсников, так и в общефакультетских, но держался особняком. Синклер был либо одиноким либо одиночкой, и первый вариант был идеальным ибо он Генри мог предложить Джону то что тому не хватало: дружбу и поддержку, которой не смотря на большое количество родственников и однокурсников Синклеру явно не хватало, а он получит верного последователя.        Карта Мародёров помогла найти Синклера, находившегося в Южной башне, где Генри и нашёл его полчаса спустя.        – Красивый вид, не правда ли? – спросил Генри глядя на темнеющий не босвод. Синклер вздрогнул и обернулся.        – А Поттер… Да вид красивый… – согласился Джон, повернувшись к западному окну.        – Хочу попросить тебя об одном одолжении, Синклер, – сказал Генри. – Мне нужен свидетель для неприложного обета…       Джон с любопытством посмотрел на Поттера.        – Неприложный обет с Муантбеттон-Виндзора, – пояснил Поттер. – Как только он проверит детали Обета.       Джон задумался над столь неожиданным предложением, ведь на такое не зовут, кого попало, особенно из случайных знакомых.        – У меня всего два вопроса: почему я и что я с этого буду иметь?        – Почему вы? У нас многого общего: ваш отец погиб при странных обстоятельствах, своей семье вы не очень-то нужны и интересны. А получите с этого…. В Турнире трёх волшебников три тура, и я планирую за каждый тур потребовать с Муанбетона по непреложному обету, благодаря которому ему придётся выполнить одну просьбу… если конечно он хочет дожить до собственной коронации, – ответил Генри. – «Если Уильям попросит о помощи и согласится на клятву»        – Да чем этот… магглорожденый помочь может? – спросил Джон после минутного молчания. – Я знаю, что отца убили, подстроив очень несчастный случай: владельца магазина убил гиппокамп, и это в Лондоне!        – То есть нужна помощь в поисках убийцы? Сложно будет, много времени прошло…        – Я знаю кто это! Кэрроу, который Амикус.        Генри ухмыльнулся, услышав ненависть в голосе Джона: а ведь на момент гибели отца парню было года три, а через год посадили второго мужа его матери.        – «Интересно Кэрроу пытались покинуть Азкабан при нашем посещении этого заведения? И вытащили ли Лэнги свою родню по браку?» – подумал Генри. – Возможно, ваши кузены ликвидировали Кэрроу. Спросите у них.        Синклер испытал досаду: он уже спрашивал кузенов, но они и не собирались: вытаскивать брата и сестру Кэрроу, или убивать их, их интересовала только месть своему биологическому папочке за своё появление. О других они не подумали! Обернувшись Джо, заметил, что Потер смотрит на него с весёлым предвкушением, явно ожидая согласия на предложение.        – Я вижу, что вы согласны с моим предложением, особенно если мы проникнем в Азкабан и побеседуем с некоторыми проживающими там гражданами…        Джон кивнул: о, он хотел не только побеседовать с Кэрроу.        – Но только, что даст вам эта беседа? Удовлетворение? Вернёт отца? Или взаимоотношение с роднёй изменится в лучшую сторону, и вы станете семьёй, а не просто соседями по дому? – спросил Генри.        « К чему эти вопросы?» – раздражённо подумал Джон и задумался, так как Поттер явно ждал ответа. И после минутного молчания сказа: – Я не знаю, но хочу, что бы Кэрроу исчезли… Все.       – И только? – уточнил Поттер. – Не проблема. И так будите свидетелем Неприложного обета?       – Да! – ответил Синклер, его сердце забилось сильнее. – «О, Мэрлин! На что я подписался? Он что способен убить? Хотя для Азкабана притащил же тела…»        – Отлично, на пергаменте Протеевы чары, я напишу, когда Муантбеттон созреет, – Поттер достал из сумки пергамент и протянул Синклеру.        В понедельник после второго урока ЗОТИ Муантбеттон задержался в классе с каким-то вопросом, на который профессор Муди отвечал очень долго и подробно, из-за чего Муантбеттон приспустил Историю магии. До самой ночи он кидал задумчивые взгляды на соседа по дортуару, но подходить не спешил. Прошло две недели, Уильям в прорывах между уроками пропадал в библиотеке и вёл с кем-то переписку.        В пятницу во время урока астрономии, Муантбеттон подошёл к телескопу, стоявшему рядом с Генри, а не как раньше с Джастином Финч-Флетчи.        – Я согласен на неприложный обет, но при условии, что вы тоже принесёте такой же! – тихо сказал Муантебтон.        – Помогать всегда и во всём? – спросил Генри. Уильям кивнул. – Нет. Ибо если у кого-то не заладится с наследниками, мне же придётся помогать.        Уильям раздражённо отвернулся к телескопу, обдумывая ответ на подколку. Такого поворота в советах родни предусмотрено не было. Генри улыбнулся, наблюдая за покрасневшим соседом: его советники не подумали о такой помощи, и не предусмотрели ответов.        – Не глупи, Уэльский. Я согласен помочь за ответные услуги в будущем: по одной за каждый тур, иначе не выставлял условия. Но помогать тебе в дальнейшем? Это слишком: ты же смертник, и те, кто протолкнул тебя на турнир, припомнят мою помощь тебе. Я должен получить выгоду за риск, а не дополнительные проблемы в виде помощи тебе. Если переживешь, конечно. И работа на корону выгодой не является. Не для меня.       Урок закончился и студенты разошлись. А в воскресение Муантбеттон согласился на выставленные требования. Ухмыльнувшись, Генри связался с Синклером, предупрежденным на кануне. Джон ждал их в доме на окраине Хогсмите. Помимо Джона их встретило несколько собак разных пород, и одна крупная собака чёрного цвета, показалась Генри смутно знакомой.        – Не знал, что ты любишь собак Джон, а то подарил бы пару пачек собачьего корма, – сказал Генри, и с удивлением посмотрел на чёрного пса, рыкнувшего на его заявление. – «Что ты не уходишь собака? И где тебя я видел?»        – Не мои собаки. Они принадлежали Мопси Флиберт, которая приходится мне какой-то родственницей со стороны отца. У нас кажется дела?       В холе дома Генри и Уильям, опустившись на колени, взялись за руки — правой за правую, а Джон, достав палочку, встал к ним вплотную и коснулся волшебной палочкой их сплетенных рук        – Клянёшься ли ты Уильям Муантбеттон-Винзор, оказать мне любую услугу в будущем за помощь, которая будет в твоих и твоей семьи возможностях, за помощь в первом туре Турнира трёх волшебников?        – Клянусь, – ответил Уильям.       Тонкий сверкающий язык пламени вырвался из волшебной палочки, изогнулся, словно окружив их сцепленные руки докрасна раскаленной проволокой.        – Прекрасно, – сказал Генри, вставая. – Так в чём первое задание?        – Драконы! 24 ноября! – выдохнул Уильям. – Мне Хагрид… лесничий рассказал, что в первом туре будут драконы и даже показа мне их… Ночью! Прислал письмо и даже мантию невидимку дал, чтобы я… сопроводил его и директрису Максим к загону в Запретном лесу! Так ещё надо забрать у драконихи золотое яйцо для прохождение во второй тур!        «Неужели никто не подсказал ему простейшего заклятия на данный случай? У Виндзоров всё плохо с личными магами? Они настолько скупые?» – на Генри накатила скука от эмоционального рассказа Уильяма, конечно впервые увиденные драконы производили впечатление, но он сам их видел не однократно в прошлой жизни.        – Есть одно простое заклятие – коньюктивитус – проклятие, которое ослепляет противника. Представляет собой красную вспышку света и, или ярко красное облако пыли, – пояснил Генри и обратившись к Джону спросил: – Мы можем первое занятие провести здесь?       Джон кивнул, Поттер трансфигурировав один из табуретов в голову дракона, и показал заклятие. Наблюдая за попытками Уильяма создать заклятие, Генри размышлял какие заклятия могут понадобится Уэльскому. Может быть манящие чары, которые у парня не получались? Дракон должен быть хорошим стимулом.        Оставшуюся неделю Уильям отрабатывал два заклятия в промозглом помещении, в котором периодически собирался Школьный дуэльный клуб. Довольно быстро участники которого прознали о внеплановом использовании помещения и собирались для наблюдения подготовки участника, комментируя каждое действие четвёртого чемпиона, что не добавляло уверенности Уильяму.       Наконец в субботу, 23 ноября, у Уильяма стали стабильно получатся оба заклинания. А на следующий день после завтрака вся школа (чемпионов увели раньше) направилась к Запретному лесу, где уже были возведены зрительские трибуны. Перед которыми на цепи сидел дракон, которого сосед Генри опознал как Шведского тупорылого.        – Дамы и господа, – разнёсся над трибунами женский голос. – Я мадам Дженкинс, глава департамента игр и спорта, объявляю первый этап Турнира открытым. Первым выступает Седрик Диггори, чемпион Хогвартса!