Хрустальное Сердце. Торжество: Книга Печали

      Лита объявила привал. По расчетам Клео, шли они почти целый день без остановок. Удивительно, как спутница точно смогла найти место, где можно остановиться и укрыться в выступе небольшой скалы от каменной пыли.       Повинуясь правилам выживания, Клео засуетилась, думая, как бы развести костёр и найти еду, но Лита её остановила.       — Не смей! — строго сказала она. — Удивительно, что на пути нам никто не встретился.       — А кто-то должен? — удивилась Клео.       — Духи, мертвецы, призраки – они все здесь. Если встречают того, кто от них отличается, то разрывают на части от голода. Их привлекают звуки, запахи и свет.       — И поэтому здесь так… «уныло»?       — В мире призраков так было всегда. Люди даже после своей смерти не могут насытиться…       Клео села на каменную землю и стала разглядывать спутницу. Та заметила пристальный взгляд и усмехнулась.       — Рассказать сказку? — вдруг спросила Лита. — Все дети любят сказки.       — Я не ребёнок, — возразила Клео.       — Для меня – младенец.       — Сколько тебе?       — Достаточно, чтобы считать Биста мальчишкой.       Клео это не удивило. Если эта женщина занимается сопровождением душ в мире призраков, стоит предположить, что она старше самого древнего вампира на земле.       — Я слушаю.       Лита устремила взгляд вдаль. Обычно так начинают все длинный и печальный рассказ о нелёгкой жизни.       — Однажды маленькую девочку выдали замуж за состоятельного испанца. Прекрасный и красивый, взрослый и богатый. Девочка была счастлива, ведь дома она терпела унижения от своего дяди – любящие родители попали на корабле в страшный шторм, и их корабль затонул.       Свадьба была пышная, вино лилось рекой. Все улыбались и поздравляли. Но… в первую брачную ночь муж показал своё истинное лицо. И каждый день становился новой пыткой, новым испытанием. Восемь лет супружеской жизни были адом и каторгой. Эта бедная девочка никак не могла выносить ребёнка – постоянный стресс и побои убивали детей в зародыше. Однако двоих она смогла родить, правда, мертвыми. Когда родился сын, она взяла его на руки и долго качала, а затем дала ему имя Густаво, что означает «полный жизни». А когда родилась дочь, она всю ночь говорила с ней, называя ласково Милагрос…       — «Чудо»… — пролепетала Клео. Да, она хорошо зала испанский, чтобы перевести простое слово. Но почему?..       — Да, испанский ты хорошо знаешь, — с горечью заметила Лита. — Хорошие имена для мертворожденных, разве нет? Так вот, после похорон Милагрос, эта девочка похоронила и себя. Разве можно жать вот так вот? За что, скажи, в этом мире ей цепляться? И тут появился он. Тот, ради кого она стала жить, тот, кто вдохнул в неё жизнь, тот, кто дал ей шанс. Ей возлюбленный Алонсо. Он приходился младшим братом её мужу, был постоянно окружен девушками и превосходно обращался с оружием. И он дал этой маленькой несчастной девочке почувствовать себя любимой, стать, наконец, девушкой, вырасти в собственных глазах. И он дал ей любовь. Запретную любовь, но самую прекрасную в её никчемной горькой жизни. Он подари ей своё сердце в обмен на её вместе с частичкой души. И когда он внезапно погиб, то та бедная девушка решилась на отчаянный шаг: прогуливаясь с дуэньей по рынку, она запутала следы и прибежала на пристань, где выкупила себе место на отбывающем корабле. Помнится, то было дорогое колье, которое она унесла из дома. Потом золотые браслеты. Когда она прибыла в Англию, то в ход пошли цепочки, а дом в Литл Энжел она купила за серьги. И наконец, родила здоровую красивую девочку. Так часть души Алонсо стала жить с ней рядом. Эту девочку она нарекла Кармен.       Это были прекрасные годы, но все приходит к концу. Муж все эти годы искал её, а когда нашел, то отправил своих людей привезти беглянку. За эти годы она научилась сражаться, и стала бороться. Так и появился в Литл Энжел костяной холм. Ты видела его?       — Разумеется, — ответила Клео, вспоминая легенду деревни, — говорят, там до сих пор находят кости и предметы одежды.       Она точно знала, где он находится. Неподалеку от парка, почти рядом с площадью возле ратуши.       — Да, это сделала она. И её женская и материнская ярость. Это сделала её любовь. Ведь эта несчастная просто хотела счастья. Просто хотела любви и семьи. Тогда она погубила много людей, но спасла самое дорогое, то, что стоило дороже её собственной. Она спасла свою дочь, чудесную душу в память о любимом. Считаешь её монстром?       — Считаю её просто несчастной, — призналась Клео.       — Вот как? А до этого в предыдущей жизни её продали в рабство и обращались как с животным: избивали и морили голодом. И знаешь, что она сделала? Убила своих мучителей, проявив неслыханную жестокость.       «Всевышние! — ужаснулась Клео. — Лита и есть так несчастная! Так вот почему так отзывается о людях. Эта женщина так страдала».       Лита тем временем недолго молчала, а затем тихо затянула песню:              Голос нежный слышу, во тьму сладкую зовёт.       Быль? Небыль? Ничто утрату не вернёт.       Прожигаю жизнь, как хрусталь, хрупка она,       Пускай мой взор скроет горьких слёз пелена.       Но в конце жизнь моя, как у бедного цветка,       Я не заплачу, нет, не прольётся и слеза.              Цветок в одиночестве последнюю песню поёт,       Горд он, пускай, сил больше нет, не цветёт.       Переполнили мою жизнь любовь и тоска,       Но они – это всё, что осталось у меня.       Календула поёт последнюю песнь для меня,       Предсмертное одиночество скрасит она…              Они отправились в путь. В этот раз идти стало тяжелее. Клео с трудом могла передвигать ноги, а вот Лита вырвалась вперёд, словно её ничего не держало, будто бы не чувствовала усталость. На очередном привале, Клео попросила:       — Расскажи что-нибудь ещё.       — Про Темный пантеон слышала? — спросила Лита, на что Клео отрицательно покачала головой. — Хорошо. Так вот в этом мирозданье есть такой Тёмный пантеон. Он состоит из самых темных божеств или существ этой вселенной. Их всего ничего, так бог мудрости и знаний, бог воды и бог засухи, бог хаоса и разрушения и богиня смерти. Однажды богине смерти стало скучно, и она стала путешествовать по мирам, но куда бы она ни приходила, всё заканчивалось, обращалось в пыль и прах. Как-то раз она заметила, что в новом мире, где были свои боги, одна из божеств повела себя не правильно, и спасла того, кого ожидала кончина. Тогда Смерть пришла к ней и сказала: «У вас нет бога конца и забвения? Сейчас будет!». Она показала божествам, что существуют законы мирозданья, которые не следует нарушать. Однако то божество отказалось отдавать несчастную жизнь в руки Смерти. Что ты думаешь, вышло в итоге?       Лита посмотрела на Клео.       — Всё закончилось плохо? — предположила Маклейн.       — Ага, — кивнула Лита, однако сама не казалась расстроенной, какой была, рассказывая про свою судьбу. — Та жизнь, точнее та душа связалась с другим божеством и вместе они разнесли к черту почти весь мир. Тогда пришел бог знаний и мудрости и попросил Смерть вернуться, но ей стало интересно посмотреть, чем же все закончиться, ведь даже она не знает судьбу.       — Бог знаний и мудрости – это Ананси? — спросила Клео. Вроде бы тот говорил нечто схожее.       — Ага, он самый, печальный и загадочный, — кивнула Лита, а затем подвинулась чуть ближе. — А слышала сказку о драконе и принцессе?       — Избитый сюжет, — Клео немного расстроилась, поскольку все интересное закончилось.       — О нет, в этой не всё так просто, — рассмеялась Лита и вздохнула глубоко. — Как-то раз похитил колдун прекрасную принцессу и запер её в башне, а чудовищу-дракону велел сторожить её и исполнять любую прихоть, кроме как помощи в побеге. Девушка плакала три дня, три месяца пыталась сбежать и три года прожила в башне. Рыцари и принцы погибали от огня страшного дракона. Однако колдуна одолел некий принц, который узнал о принцессе в башне. Он собрал огромную армию только чтобы спасти её. Многие полегли в неравной схватке и, наконец, дракона одолели. Принц прошёл мимо истекающего кровью полуживого чудовища и поднялся в башню, чтобы встретить красавицу, но… Она умерла. Точнее покончила с собой, заколов красивым серебряным кинжалом. Когда он вынес тело девы из башни, то не увидел огромную тушу дракона. Вместо этого его люди окружили то место, где, как он помнил, должен был быть тот самый монстр. На земле укрытый чьим-то плащом лежал умирающий юноша. Невероятной красоты. Он тянул руку к девушке, а когда увидел, что она с собой сотворила, то вытащил кинжал из её груди и убил себя.       Дракон оказался принцем, которого она полюбила. До смерти колдуна она и не догадывалась, что он человек, хотя чувствовала некую привязанность к чудовищу. Он исполнял любой её приказ, кроме помощи в побеге: приносил её любимые книги, заморские шелка и драгоценности, сладости – но никогда не пытался заговорить с ней, подать знак или подсказать, кто он. Продолжая её любить, он убивал своим пламенем всех непутёвых рыцарей, что смели себя таковыми называть. Он охранял её. И только когда колдуна убили, проклятье было практически снято. В ту ночь она спала, как почувствовала чьё-то присутствие.       — «Кто здесь?» — в ужасе спросила она.       — «Я не причиню тебе вреда», — услышала в ответ приятный мужской голос. — «Просто ляг со мной в кровать. Утром я уйду. Не бойся, я не трону тебя. Клянусь мечом, что будет лежать между нами и охранять твою честь».       Проведя рукой по простыням, девушка нащупала сталь.       — «А как же ты попал сюда?» — спросила она. — «Дракон охраняет эту башню вот уже два года. Он всех съедает и сжигает. Куда он делся? Как ты прошёл мимо него?»       — «Даже драконам необходимо отлучаться иногда. Не переживай. Я уйду до рассвета».       — «Ты возьмёшь меня с собой?» — спросила она с грустью. В конце концов, дракон стал ей другом.       — «Когда пройдёт тринадцать лун, тогда я смогу тебя забрать из этого проклятого замка. В ночь Голубой луны я приду за тобой. А пока буду приходить каждое полнолуние. Знаю, ты сдружилась с драконом, так что сделаю всё возможное, чтобы и мы стали друзьями. Только есть условия: ты не должна зажигать свет в полнолуние, видеть моё лицо и спрашивать моё имя. И не должна оставлять меня одного».       Он приходил к ней каждое полнолуние. Между ними всегда лежал меч. Они говорили всю ночь напролёт. Иногда он касался её руки своей рукой. Иногда она чувствовала лёгкий поцелуй перед рассветом.       Когда прошло шесть лун, девушка стала осознавать, кто перед ней, почему нет дракона, но вслух не говорила. Заметила, как дракон смотрит на неё при свете дня. Она стала относиться к нему с ещё большей лаской, читать вслух книги. В следующее полнолуние незаметно для незнакомца она стала рассказывать о книгах, что прочитала дракону. Юноша из тьмы оказался приятным собеседником.       В двенадцатое полнолуние она сказала, что любит его и знает о причинах его появлений. Это он дракон, что стережёт её, только в этот раз появилась возможность снять проклятье и с башни и с него. И условие снятие – это ночь в одной кровати с ней на протяжении года. Когда наступит тринадцатая Голубая луна, он снова станет человеком, а если пробудет в шкуре зверя, то останется драконом навсегда.       В ту ночь она убрала меч из их постели. А перед Голубой луной пришел тот принц. Она видела сражение, видела, как ранили её возлюбленного, как он истекал кровью. И поняла, что это конец. Она покончила с собой от горя.       Когда взошла Голубая луна, то дракон принял облик юноши на глазах у рыцарей. Многие его знали, с другими он бился на одной стороне. Он стал человеком перед смертью. Он любил её. У него было три года. А у неё было доброе сердце и чистая душа, чтобы полюбить и дракона и человека. Всё ещё считаешь эту сказку избитой?       — Хочу сказать, что это очень грустная сказка, — призналась Клео.       — Но это правда. Знаешь что, Клео? Ты уже слышала эту историю раньше. О двух несчастных возлюбленных.       Клео посмотрела прямо в нахальные чёрные глаза Литы.       — Су-Эррамун и Арима-Арроса… — прошептала Маклейн.       — О, да, надежда богов и их проклятье, — кивнула Лита и поднялась на ноги. — Идём, мы почти пришли.