Хрустальное Сердце. Торжество: Книга Печали

      После разговора в зале Клео отвели в комнату, которая некогда принадлежала Ветон. Однако путь, каким вела её одна из Богинь, заставил Маклейн затаивать дыхание каждый раз, видя нечто, что не могло поддаться объяснениям с научной точки зрения. К примеру, огромные звезды, размером с яблоки на дереве в саду, или же когда под стеклянным полом нет ничего, только очертания облаков и густой мрак ночи.       Стоило Клео открыть дверь в выделенные покои, то она тут же закрыла дверь обратно, и посмотрела на сопровождающую её Богиню Тишины – Вайолет.       — Вы серьёзно? — спросила она у своей бабушки, на что та кивнула и исчезла.       Клео снова открыла дверь и заглянула внутрь. Все, что в ней было – вся мебель, цвет обоев, занавесок и само пространство – это была точная копия её комнаты в «Розе». Разумеется, были существенные отличия – ничто не казалось здесь дешевым и сколоченным вручную. Некоторая мебель совершенно не гармонировала с другой, а здесь… все было идеальным. Клео подошла к книжному шкафу – даже книги те же, и фигурки из Африки…       — Это точно комната Ветон? — вслух спросила Маклейн.       Одно и самое главное отличие она видела точно: здесь не было электричества – свечи и канделябры. Не было её кассетного плеера с наушниками, не был плакатов с рок-группами – и это не обои, а шёлк.       Клео развернулась и подошла к двери в кладовку. Это была ванная. В три раза больше, чем на мансарде. Скорее целый бассейн в мраморном полу, где плавали лепестки цветов в горячей воде. Чуть поодаль висело белое платье на манер средних веков с длинными широкими рукавами и шнуровкой на груди. Рядом висел белый плащ, а на полу стояли белые сапожки на невысоком каблуке.       — Ладно, намек понят, — тихо проговорила Клео, снимая с себя зелёную куртку.       Только сейчас она обратила на себя внимание: как оказалось, вся эта пыль с мира призраков оказалась на ней, и пока Клео блуждала и пребывала в восторге от того, что происходило с ней, то не замечала, что покрыта ей с ног до головы.       Уже в горячей воде Клео задумалась. У многих народов есть традиции, где умерших нужно омыть и нарядить в чистое, дабы те предстали перед Создателем в должном виде. Взгляд вернулся к чистому белому платью.       «У восточных народов, — подумала Клео, — траурный цвет считается белый, неужто…»       Она помотала головой, пытаясь отогнать мысли.       Выбравшись из ванны, Клео завернулась в полотенце и стала вытирать мокрые волосы. Они вмиг высохли.       — Да, именно этого мне в смертной жизни не хватает, — грустно улыбнулась она и направилась к платью.       Платье оказалось в пору, как и сапоги. Клео накинула на плечи плащ и поправила капюшон. Теперь она была готова.       Выйдя из ванной Клео замерла. В спальне её ожидала Богиня в бледном платье. Она обернулась к Клео.       Как и все здесь – светлокожая с зелёными глазами, точными скулами и полными губами. Её прямые волосы иссиня-черные волосы до пола украшали цветы жасмина, распространяя сладкий аромат. Самое платье было длинным персикового цвета с широким поясом и полукруглой накидкой со шлейфом, расшитой цветами и лунами.       — Мама… — прошептала Клео и тут же закрыла ладонью рот.       К горлу подступал горький ком, а на глаза наворачивались слезы.       Та вмиг подлетела к Клео и нежно обняла.       Да, это те самые объятия, тот самый запах, то самое чувство защищённости, и тот же самый голос, шепчущий:       — Я с тобой, детка, я рядом…       — Мама, — прошептала Клео, сдерживая себя с трудом, — я попросила тебя прошлым летом…       — Я помню, — ответила Джаклин. — «Мама, пожалуйста, сделай так, чтобы Джек и Айнсли жили вместе долго и счастливо. Чтобы у них все было хорошо. И они хранили клятвы в своих сердцах». Я помню это. И помню то, что попросила твой отец: «Дорогая, пусть наши дети живут в любви и счастье. Джек, как видишь, своё уже нашел, подари и Клео хорошего мужа…» Что-то из этого я могу выполнить.       В тот день, после того, как отец произнёс эти слова, Клео помнила, как налетел ветер с чудесным ароматом цветов. Среди них точно был жасмин.       — Не смешно, — буркнула Клео. — Ты же знаешь, что я умерла.       — Ты ещё жива, — сказала Джаклин.       — Нет, я умру посреди тьмы, — поправила себя Клео, вспомнив о пророчестве Уны.       — Нет, ты не умрешь посреди тьмы, ты умрёшь в тепле и горьком счастье, — ответила Джаклин. — Но не сейчас.       — Но Уна Максвелл сказала…       — Не забывай, кто ты, Клео, какое имя ты получила и как его используешь.       — Это ты назвала меня так. Клеопатра Корнелия Кармен Виринея Дубмон-Маклейн.       — Да. Клеопатра – «слава отцам», Корнелия – «идущая прямо», Кармен – «песня», Виринея – «вечноцветущая». Я назвала тебя в честь трёх Богинь – Ночь, Звук и Земля. И дала тебе оберег из имени. «Вечная правдивая песня, восхваляющая предков» – вот, что значит твоё имя. Твоя сила – самая опасная и могущественная из всего, что знало человечество. Будь храброй, как эти девушки. Корнелия пожертвовала собой, чтобы спасти пассажиров корабля от пиратов, Кармен искала справедливости, став разбойницей, Виринея осталась верной своему господину, когда могла перейти на сторону победителя. Ты, Клео, можешь справиться с любыми трудностями. Идём!       Джаклин подвела Клео к балконной двери и распахнула её. Однако это не было балкона, дверь вела в великолепный сад, освещаемый луной, звёздами и маленькими огоньками-светлячками. Клео слышала пение птиц, журчание ручья, шум листвы, и слышала прекрасный женский голос:              Холоден морской борей,       Я дождусь, вернись скорей.       Голос мой тебя зовёт –       Любовь моя живет…              Этот голос Клео показался знакомым. Кажется, так же пела и Амелия, когда давала уроки вокала, но именно этот голос звучал сильно и был переполнен глубокой тоской.       — Это Корнелия? Богиня Ночи? — прошептала Клео, а Джаклин кивнула:       — Да, она с сестрой жила в Лондоне, их отец содержал судоходную компанию и частенько брал дочерей в плаванье на теплые острова. Как-то Корнелия встретила своего жениха Виктора Оушена, довольно влиятельного человека. Тогда их семьи решила, что раз у Виктора есть брат, то почему бы не сыграть сразу две свадьбы? Но Виктору нужно было отправиться на Ямайку для заключения выгодной сделки. Его корабль захватили пираты и всех убили. Это разбило Корнелии сердце. Но ещё большее несчастья случилось потом: хоть Амелия и была обручена, но она была безответно влюблена в другого, поэтому переехала в загородный дом, где через месяц случился страшный пожар.       Клео помнила, что говорила ей Амелия. Что раньше на месте «Розы» стояло поместье, что она какое-то время жила в нём, и что погибла при пожаре.              Столько лет средь волн жил ты,       Я молю, вернись, приди!       Столько лет ждала тебя,       Любовь жива моя…              Эта глубокая тоска по любимому, съедающая скорбь по сестре. Неужели эта женщина поёт каждую ночь о таких сильных и болезненных чувствах?       Клео посмотрела на небо. Над ней царила пустота и чернота. Вот почему Корнелия – Богиня Ночи. Одиночество лучше всего чувствуется в темноте.       — Если способ узнать о прошлом? — спросила Клео. — То есть, можно ли узнать, что Ветон делала тогда? Она не рассказала о своём плане…       Джаклин улыбнулась в ответ.       — Разумеется. Я отведу тебя в одно место. Может быть, это поможет тебе разгадать загадку.       Теплая рука дотронулась до руки Клео. Джаклин повела её вверх по спиральной лестнице в башню. Звенящий печалью голос Корнелии эхом отражался от стен и звенел, вызывая мурашки.              Выше неба, глубже морей,       И больней, чем сотня плетей,       Покорил ты сердце моё,       Отныне оно – твоё!              Клео поднималась вверх, и ей казалось, будто бы она уже была здесь раньше. Когда-то давно.       Пройдя пару пролётов, они оказались на верхнем этаже на головокружительной высоте.       «Это другое измерение, — подумала Клео, — подобное не должно удивлять».       В башне было пусто. Лишь по центру размещалась невысокая колонна с канделябрами и подставкой для книг из золота. На ней лежала книга в драгоценном переплёте. Камнями были выложены символы лун: растущей, полной и убывающей.       — Это Книга Судеб, — тихо произнесла Джаклин. — О судьбе Богинь мы обычно узнаём здесь. Но она так же может рассказать и о мучающих тебя вопросах. Я буду ждать тебя…       Джаклин растворилась, а Клео подошла ближе. Свечи вспыхнули, а книга сама раскрылась. Но страницы были пустыми. Клео хотела пролистать книгу, как вдруг на листах появились три лица. Лица трёх женщин, олицетворяющих три состояния: ребёнок, женщина, старица.       — Кто ты? — спросили они в один голос, от чего Клео отступила назад от страха.       — Я – Клео Маклейн, — представилась она им.       — Кто ты? — повторили лица.       «Ей нужно назвать своё имя, настоящее», — подумала Клео и сказала: — Клеопатра Корнелия Кармен Виринея Дубмон-Маклейн.       — Кто ты? — снова повторили лица.       — Я – Клеопатра Маклейн, дочь Богини Луны и Любви Джаклин Дубмон, двенадцатая Великая Богиня, повелительница Жизни и Энергии, — представилась Клео, как когда-то представилась Хранителю.       — Зачем пришла, Клеопатра Несущая Славу Отцам? — так же хором спросили лица.       — Я здесь, чтобы понять, какой у Ветон был план против Хранителя, — сказала Клео, хотя прекрасно понимала, каким будет ответ.++       — Ты не помнишь его? — удивились лица. — Ты должна его помнить.       — Тогда как она смогла провернуть всё это? Как она поняла, что я приду именно в ту гробницу, что только я из всей группы археологов знаю письменный гаэльский? — спросила Клео. — Откуда она всё это знала?       — Ты сама способна ответить на свой вопрос, — ответили лица.       — Хорошо, ладно, допустим, вы не знаете, но… тогда что вы можете рассказать о моём племяннике Леонарде Маклейне?       Хотя Клео знала, что о таком нельзя спрашивать, она решила рискнуть.       — Хороший мальчик, — тихо произнес ребёнок.       — Его ждёт слава и любовь, — ответила женщина.       — Его ждёт достойная старость, — ответил голос старухи       Клео закусила губу и сложила руки, пребывая в раздумьях.       — Хорошо, тогда что ждёт Эрика Максвелла?       — Хороший мальчик, — ответил ребёнок, но голос не звучал радостно.       — Его ждёт выбор, — ответила женщина, — трудный выбор, где на кону стоит не одна жизнь.       Клео посмотрела на лицо старухи. Оно молчало. И ничего доброго в этом не было.       — Ладно, — согласилась Маклейн. — Что вы можете сказать… о следующей Богине? Что её ждёт?       Голос ребёнка разрезал тишину:              Амазонки запляшут в своём грозном танце,       Звезда Беллатрикс издаст грозный рык,       «Луна» заблистает у девы на пальце –       Но стан королевы ещё не поник.              В то время, как дева пройдёт испытанья,       И зло одолеет, надежду даря,       В то время она ощутит все терзанья –       Без памяти будет она влюблена…              Следом заговорила старуха:              Забыла, Богиня, ты ей отдала       И жизнь, и мечту и сердце своё.       Богини забыли, она – то дитя,       С дарами победшее зло…              Наконец-то заговорило настоящее:              О, горе! Спасите Богини меня!       Тону я в невиданных чувствах.       Победу не дам! Не признаюсь, что я       Его полюбила, и пусть будет грустно…              И все три времени хором молвили: «Битва только предстоит!..»       Спиной Клео оперлась о колонну и взглянула вверх на стеклянные своды. Только тьма и ничего более. Затем скрыла лицо в ладонях.       — Какая же я дура! — произнесла Клео, чувствуя, как льются слёзы. — Все это время… все это время у Ветон не было никакого плана!