На Пороге Смерти

Леви знал, что она лжёт. Или, по крайней мере, она сознательно игнорировала подозрительное поведение окружающих её людей. Что, вместо того, чтобы сделать её лгуньей, делало её глупой. Но это казалось неправильным. Что-то внутри подсказывало ему, что она не глупа. Она точно знала, что делает. Значит, лгунья. И вот, пока Леви шёл по освещённым фонарями коридорам, стуча сапогами по камню, он думал о разных способах выведать у неё правду. Он выбрал самый простой вариант. Время. И терпение. Леви безоговорочно доверял Эрвину. И если Эрвин хотел, чтобы Хельфен или его протеже стали частью той схемы, которую он задумал, то Леви согласится. Он знал, что в конце концов узнает правду. Скоро она начнет работать с Эреном и Ханджи. Он будет наблюдать за тем, как она ведёт себя с ними, какой информацией делится с его командой. И если это не удастся, если отнимет слишком много времени, если его терпение начнёт заканчиваться, то он выжмет из неё всё силой. Ради общего блага. Леви вошёл в свои покои, тихо закрыв за собой дверь. Сначала ему нужно было решить более насущную проблему. Ему нужно было придумать наиболее эффективный способ обезвредить сопляка в подвале. Леви сидел в кресле у камина, скрестив ноги и подперев подбородок рукой. Мысли его были заняты Эреном.

~~~~~

Ты жалела, что не можешь открыть несколько окон лазарета. Проклятые железки не сдвигались с места, несмотря на все твои попытки. Ранний утренний воздух был чудесен, когда ты была снаружи, собирая старые дрова, и небольшое дуновение ветерка помогло бы разогнать затхлый, спёртый воздух, который стоял в этом месте годами. Ты опустила свою небольшую охапку дров в железный держатель для поленьев у очага. Ты смахнула сажу, скопившуюся на дне камина, а затем аккуратно сложила в него дрова и хворост. Ты зажгла спичку и бросила её внутрь. Взяв висевшую рядом с очагом лопатку, ты начала обмахивать скудное пламя, пока не получила здоровый костёр. Подцепив на железный прут чайник с водой, ты начала кипятить его над пламенем. За порогом лазарета раздался голос. — Сейчас подходящее время? — спросил Оруо, нервно заглядывая внутрь. Он показал большим пальцем через плечо. — Я всегда могу вернуться чуть позже, если вы…? — Нет, конечно, сейчас всё в порядке. Я посмотрю вашу язву, — ты встала, вытирая руки. Оруо сглотнул и вошёл. — Вы можете пройти к столу, — Ты подошла к глубокому умывальнику и указала подбородком на главный операционный стол. Ты вытерла руки куском мыла, который украла в одной из банных комнат. Оруо остановился у стола, который всё ещё был накрыт простыней, которую ты положила туда ранее. Ты отряхнула руки и присоединилась к нему. — Хорошо, дайте мне посмотреть. Он стоял, уставившись на стол. — Это не операция, не нужно нервничать, — успокоила ты его. — Мне просто будет так удобнее. Он кивнул в ответ. Ты подняла бровь. — Вам нужно будет спустить штаны, солдат. — Да, да. Конечно. — Он не двигался. Ты поняла, что он стесняется и повернулась к нему спиной. Звук расстегивающихся ремней и шелест одежды заполнили тишину. Ты услышала, как он забрался на стол. — Теперь я могу посмотреть? — спросила ты. — Нет! Ещё нет! — Он быстро ответил и заёрзал на столе, устраиваясь поудобнее. — Хорошо. Давайте. Ты подошла к столу и посмотрела на голое тело. Подбородок Оруо покоился на сложенных руках, закрывая большую часть лица. Его лоб и верхушки щёк покраснели. Ты заметила его смущение. — Язвы из-за седла — очень распространенное явление, — успокаивала ты его, осматривая участок. В основном это были небольшие повреждения, но одна область натёрлась так сильно, что повреждение привело к абсцессу. Ты осторожно потрогала его, и Оруо поморщился от боли. — Это доставляет вам больше всего хлопот? — спросила ты. — Это заставляет меня снова почувствовать себя ребенком, которого отец выпорол ремнём, — пробормотал Оруо. Оценив повреждения, ты начала собирать всё необходимое. — Вы часто попадали в неприятности в детстве? — Ты взяла чайник, висевший над маленьким камином, и осторожно наполнила бутылку горячей водой. Вернувшись к столу, ты вставила пробку в горлышко, обернула её чистой тканью и положила на нижние конечности Оруо. — О, я был маленьким извергом для своих родителей, — сказал он и вздохнул от неожиданного тепла. — Что же вы делали? — Ты достала свою небольшую коробку с инструментами и отодвинула крышку. Ты выбрала один из скальпелей и обработала край лезвия точильным камнем. Оруо оглянулся, услышав звук, и на его лице отразилась тревога. Он быстро спрятал лицо за руками. — Ну, был один случай, когда группа разведчиков вернулась из экспедиции. Это было тогда, когда Кис Шадис ещё был командиром, задолго до Эрвина. Я прогуливал уроки, чтобы постоять в толпе, приветствующей их по возвращении. — Звучит не так уж плохо, — сказала ты, поднося лезвие к пламени свечи. — Ну, вообще-то я бросил в них чёрствый хлеб и крикнул, что они убили мою сестру. — А это звучит ужасно. — Ты опустила бутылку с горячей водой, чтобы обнажить нарыв и простерилизовала это место раствором антисептика бетадина, который ты принесла с собой. Это была единственная бутылка, которую ты взяла, и ты понимала, что в ближайшие дни тебе понадобится гораздо больше. Хорошо, что ты внесла его в список, выданный Элду, но ты не знала, насколько легко его будет достать при нынешнем дефиците поставок во всех районах. Ты обрадовалась, вспомнив, что написала ещё и дистиллированный спирт прямо под ним, на всякий случай. Ты полагала, что вероятность получить его будет гораздо выше, чем бетадин. Но кто знал, может быть, удача будет на твоей стороне. Подготовившись как следует и не дрогнув рукой, ты сделала скальпелем небольшой надрез на приподнятом участке кожи. Оруо втянул воздух. — Ваша сестра служила в полку? — спросила ты, продолжая разговор, чтобы отвлечь его. Ты осторожно выделила экссудат, осушив гнойник от его содержимого. Олуо хмыкнул. — В течение нескольких лет. Потом она не вернулась. Мы так и не узнали, как она погибла. То ли её съели, то ли она разбилась, то ли просто пропала. Никто не знает. — Мне кажется, что ваш гнев был полностью оправдан. — Хотел бы я, чтобы мои родители думали то же самое. Сначала мама отхлестала меня за ухо за то, что я расточал еду, потом папаша дал ремня за неуважение. Я кричал на них за то, что они больше не расстраиваются из-за этого. Спустя годы я понял, что отец вложил всё своё горе в каждый удар ремня, а мама — в подушку со слезами. — Так почему вы решили вступить в разведку? — Ты наполнила шприц стерильным раствором и вычистила рану. — Думаю, меня подтолкнула к вступлению та же злость и ненависть к ним, если это имеет смысл. Полагаю, вначале я поступил на службу, чтобы доказать свою правоту, чтобы изменить ситуацию там, где они не смогли. Я сделал это ради своей сестры, стремясь стать лучшим бойцом, который у них когда-либо был. — Он поднял голову и злорадно сказал: — У меня здесь лучшие показатели, знаете ли. — Даже лучше, чем у Леви? — Ну… нет. — Значит, у вас не самые лучшие показатели. Он надулся, бессвязно ворча в стол. Ты уловила, что где-то там упоминается имя Леви. — Я просто дразнюсь, — сказала ты с небольшой улыбкой. — Ваши показатели действительно впечатляют. Насколько я знаю, тридцать убийств? — Тридцать девять, — поправил он. — Ах, точно. Действительно впечатляет, Бозард. Работа, которую вы и ваша команда выполняете, действительно достойна восхищения. Вы ставите всех других выше себя, жертвуете собственной жизнью, чтобы другие могли сохранить свою. Нужно обладать особым складом души, чтобы взяться за такую работу. Так что спасибо вам. — О… что ж, не за что, — сказал Оруо, его лицо снова покраснело, но на этот раз по другой причине. После минутного молчания он заговорил снова. — Я хочу извиниться за то, как я разговаривал с вами в ту первую ночь. Петра была права. Я поступил не совсем правильно. Ты наложила ему повязку. — Извинения приняты. Если вам от этого станет легче, ваш капитан, похоже, разделяет ваше мнение. — Правда? Ты кивнула. — Вчера вечером он навестил меня и продолжил то, на чём вы остановились. — Он не говорил нам об этом, — сказал Оруо. — Наверное потому, что рассказывать было нечего, — ответила ты. — Надеюсь, это поможет вам успокоиться, что моё присутствие здесь не связано ни с каким заговором. — Ты привела в порядок свои принадлежности. — Нарыв был не очень глубоким. Вы можете снять повязку завтра. Через несколько дней всё заживет само. Я предлагаю наложить новую повязку, пока рана не закроется, когда вы вернетесь в седло. Что касается остального… Ты осторожно нанесла успокаивающую мазь на поврежденные участки кожи. Запах мяты наполнил воздух и охладил нежную кожу. — У вас приятные прикосновения, — пробормотал он, его лицо пылало. Ты усмехнулась. — Вы так говорите не потому, что я сейчас трогаю ваш зад? — …Нет. Ты засмеялась. — Свободен, солдат. Постарайся не ездить верхом слишком много. Ты повернулась к нему спиной, давая ему возможность встать, вытерла руки о халат и взяла черную книжку, которую дал тебе доктор Хельфен. Ты открыла её на первой чистой странице. Ты положила перо на бумагу, сделав паузу. Твой самый первый случай, который ты зарегистрировала, работая на Разведку… … это язвы на заднице Оруо. Действительно, захватывающее и полезное дело. Ты вздохнула и начала писать. Двери в операционную внезапно распахнулись. На пороге стоял разведчик, пыхтя и пытаясь отдышаться. — У нас срочная ново… О, Боже, убери это, Бозард! Оруо вскочил на ноги, торопливо натягивая свои белые брюки, быстро застегивая кожаные ремни на ногах и талии. — Какая новость? — спросил он, застегивая пряжки. — Сони и Бин убиты. Ты должен немедленно присоединиться к Леви и остальным для расследования. Они ждут внизу. Ханджи уже ушла. — Кто такие Сони и Бин? — с любопытством спросила ты. — Дети Ханджи, — нехотя ответил Оруо, выбегая за дверь. — Помни, что тебе нельзя ездить в седле слишком много! — крикнула ты ему вслед. Ты не знала, услышал ли он тебя. Разведчик посмотрел на тебя, а затем на место, где мгновение назад был Оруо. — Итак, что вы двое…? Ты приподняла бровь, — Разве вы не должны заниматься убийствами? — Да, точно, — сказал он, тряхнув головой, как бы проясняя её, и убежал. Ты смотрела в одно из узких окон и наблюдала, как отряд, в том числе и Эрен, садится на лошадей и уезжает. Ты закончила свою запись.

~~~~~

— Жаль, что ты не познакомилась с ними, — грустно сказала Ханджи позже вечером за чаем. Она хмыкнула, вытирая нос рукавом. — Мне так хотелось поделиться с тобой своими методами и тем, что я планировала. Это было то, над чем мы должны были работать вместе. Я очень надеялась, что ты сможешь увидеть кусочек головоломки, который я упустила. Но теперь их нет! Они хладнокровно убиты! — Слезы наполнили её глаза. Когда Оруо сказал, что Сони и Бин — дети Ханджи, Титаны были не теми, кого ты себе представляла. Ты сочувственно похлопала её по плечу, не зная, как можно утешить кого-то, оплакивающего смерть Титана. — Всё будет хорошо. На свете полно Титанов. Я уверена, что капитан может пойти и поймать тебе ещё одного, правда? — сказала ты, глядя на капитана, который сидел во главе стола. — Не может, — сказал Леви, даже не потрудившись поднять глаза от своего чая. — Тогда почему бы тебе не рассказать мне о них? — сказала ты Ханджи с дружелюбной улыбкой. — Я считаю, что сохранение памяти о ком-то помогает справиться с горем. — Ты не захочешь этого слышать, — предупредил Оруо. Гюнтер и Элд вздохнули и встали из-за стола. — Вторую ночь подряд, — сказал Гюнтер своему другу, уходя. Все остальные вышли из комнаты вслед за ними. Ты в замешательстве смотрела им вслед. — Ты знала, что у титанов есть голосовые связки? — спросила Ханджи, — И всё же они их не используют. По крайней мере, не для сложной речи, но они могут издавать звуки. — Она посмотрела вниз на свои руки. — Интересно, плакали ли они, когда их убивали? — Я этого не знала, — сказал ты. — Но опять же, я никогда раньше не слышала титанов. Я даже не видела ни одного. Ханджи подняла голову в удивлении, — Ни одного? — Все эти годы я была дома. Можно сказать, укрывалась от ужаса, — сказала ты. — Я слышала истории, видела рисунки, но это всё. Глаза Ханджи изучали твоё лицо. — Ты помогала доктору Хельфену в его исследованиях, верно? Твоё имя есть в опубликованных работах, не так ли? Ты пыталась понять причину внезапной смены темы. — Оно есть на нескольких из них, — ответила ты, любопытствуя, к чему она клонит. — Он опубликовал довольно много работ по широкому кругу вопросов. Я помогала только с некоторыми. Она продолжала пристально изучать тебя в течение минуты молча. Эта тихая, приглушенная версия Ханджи вызывала у тебя беспокойство. Что случилось с тем весёлым человеком, которого ты знала? Ханджи хлюпнула носом и наклонилась вперед, поставив локти на стол. — Расскажи мне о докторе Хельфене. Каково это — работать с ним? Этот человек публикует так много работ, он, должно быть, постоянно занят. Ты кивнула и на губах появилась мягкая улыбка. — Постоянно. И даже когда я давала ему отдохнуть, его ум, казалось, всегда продолжал работу. Вся его жизнь была посвящена медицине. Насколько я знаю, у него даже нет семьи. Только я. — Значит, ты провела с ним довольно много времени? — Практически всю свою жизнь, — ответила ты. — Он взял меня к себе, когда я была ещё маленькая. Он научил меня всему, что знает сам. Ханджи подняла брови. — Всему? — Большинству вещей, — поправила ты. — Я признаю, что мне ещё многому предстоит научиться. — Неужели? — сказала Ханджи и в комнате воцарилась тишина. Ты не знала, как ответить, и неловко заёрзала на своём месте. Неужели Ханджи намекала на те же подозрения, которые, похоже, были у всех остальных насчёт тебя и твоего наставника? Откуда вообще взялись эти подозрения? — Каковы твои текущие исследования с доктором Хельфеном? — спросила она. — Мы изучаем реакцию распространенных штаммов бактерий на различные методы лечения, — ответила ты. — Мы пытаемся создать более эффективный антибиотик, чем те, что существуют в настоящее время. — Значит, нынешние методы лечения неэффективны? — спросила она, подперев щеку кулаком. — Нет, они эффективны. Просто они полностью зависят от заболевания. Не говоря уже о том, что мы обнаружили, что после того, как человеку дали антибиотик, он становится менее эффективным, если его дают снова. Поэтому нам нужно более широкое разнообразие вариантов. — Поистине потрясающе, — искренне прокомментировала Зоэ. — Расскажи мне больше о его работе. Как вы вообще дошли до такого уровня исследований? Ты пододвинула чашку с брошенным чаем Гюнтера, фарфор заскрежетал о дерево. — Доктор Хельфен обнаружил, что у каждого человека есть своя индивидуальная защита от болезней. Он назвал это иммунной системой, — сказала ты. — И то, какой является твоя иммунная система, зависит от множества факторов: семья, место проживания, проблемы со здоровьем. В самой первой работе, которую он опубликовал, он исследовал, что люди из Стен Марии болеют определёнными болезнями, а люди из Стены Розы — нет, и наоборот. — Да! Я помню, как читала эту работу! — перебила она. — Она первая в своем роде! Ты улыбнулась в ответ. — В своей следующей работе он попытался выяснить, как распространяются такие болезни. Он назвал то, что вызывало эти инфекционные заболевания, патогенами. Это крошечные штучки, которые нельзя увидеть невооруженным глазом, но невероятно мощные. Он пришёл к выводу, что именно контакт с чьими-то биологическими жидкостями, содержащими эти патогены, вызывает болезнь. Годы спустя он добавил к этому списку патогены, передающиеся воздушно-капельным путем, и загрязненную воду. Поэтому он советует прикрывать кашель и кипятить воду для стерильности. — Ты подняла чашку Гюнтера, сделав паузу в речи. — Доктор Хельфен часто путешествовал по стенам ради своих исследований, лечил раненых и больных, чтобы оплатить свои расходы. По пути он встретил другого врача, которая научила его культивировать обнаруженные ею бактерии. Естественно, доктор Хельфен был в восторге от того, что наконец-то смог увидеть патогены, которые он так много лет изучал вслепую. Однако странно, что врач, которая научила его этому, исчезла всего через несколько дней после того, как он с ней познакомился. Хельфен никогда больше не слышал о ней, и он подозревает, что имя, которое она назвала, было вымышленным. Он расспросил всех, но никто даже не слышал о ней. Впрочем, это не имело большого значения, ведь теперь в его арсенале был новый, революционный инструмент. Спустя годы он пришел к выводу, что можно улучшить собственную иммунную защиту, подвергая себя болезни, воздействию этих бактерий. В небольших дозах, конечно. — Ты демонстративно сделала глоток чая Гюнтера. Ханджи наблюдала за тобой с восторженным вниманием. — Для начала он открыл несколько различных способов предотвращения распространения болезнетворных микроорганизмов: кипячение воды, воздействие высокой температуры на инструменты перед их использованием и использование дистиллированного спирта или бетадина на местах операций или ранах. Он внедрил эти методы в свою медицинскую практику при лечении пациентов. Он заметил значительное снижение числа тех, кто в итоге умер от лихорадки в результате проведенных им операций. Благодаря этому многие другие врачи переняли его методы. Благодаря ему медицина стала намного безопаснее. Что касается второго вопроса, то это он сделал с Гришей Йегером, — Ты вздохнула. — Как бы я ни относилась к этому человеку, доктор Йегер был гением в своей области. Он ввел концепцию антител, крошечных маленьких штучек в крови, которые распознают патогены. Это прекрасно подходило к теории Хельфена о патогенах и иммунизации. И вот они вместе с Хельфеном разработали антибиотики, способные бороться с основными заболеваниями, проложив путь в медицину внутри Стены в 30-е годы. Их работа как в области антител, так и в области антибиотиков была поистине революционной. И вот, с момента их сотрудничества доктор Хельфен пытается разработать лучшие антибиотики, чтобы у нас было больше вариантов лечения. Со временем антибиотики, которые у нас уже есть, становятся все менее эффективными. — Ты допила остатки чая. На лице Ханджи появилась злая ухмылка. — Эти маленькие гады учатся, не так ли? Ты не могла не улыбнуться в ответ. — Да, это то, о чём говорят наши текущие исследования. Зоэ наклонился вперед. — А где вы берёте бактерии для своих тестов? — Из разных источников, — ответила ты. — Лучшие образцы были получены от наших пациентов. Но когда у нас не хватает больных или раненых, мы посещаем Подземелье. Это место изобилует образцами. Мы соскабливаем инфицированные раны, берём мазки из носов людей с лихорадкой, просим людей сплевывать в банки. Затем мы работаем с этим в нашей маленькой лаборатории. Ты наклонилась вперед, ближе к Ханджи, в сантиметре от её носа, твоё волнение нарастало. — Однако самые лучшие источники — это миниатюрные вспышки, которые постоянно происходят по всем районам. Было много случаев, когда неизвестные патогены появлялись в случайных местах. До падения Стены большинство этих небольших вспышек происходило во внешней стене. Но теперь все они происходят внутри Стены Розы или в Подземелье Сины. Все существующие методы лечения — травяные, хирургические, лекарственные, называйте как хотите — совершенно неэффективны против таких небольших вспышек. Даже наши немногочисленные антибиотики бесполезны. Все, кроме одного. Глаза Ханджи сверкали за оправой её очков. — Лекарство Шиганшины лучше всего помогает уменьшить количество таких случаев, — взволнованно сказала ты. — Оно не самое эффективное, но это лучшее, что у нас есть, и именно его мы используем в качестве основы для разработки новейших методов лечения. — Это та болезнь, которую вылечил доктор Йегер? Ты кивнула. — Доктор Йегер всегда странно относился к этому лекарству. Возможно, это было потому, что это был его родной район, но он приписывал все заслуги себе, в то время как на самом деле именно доктор Хельфен провел большую часть утомительных исследований этого лекарства. — Хельфен помогал Йегеру в этой разработке? — удивленно спросила Зоэ. — Я не помню, чтобы читала какие-либо опубликованные работы Хельфена об эпидемии в Шиганшине. — Потому что их нет, — сказала ты. — Это было одной из причин их многочисленных споров, которые я подслушала. Гриша Йегер запретил доктору Хельфену передавать наши работы в университет в Митрасе для публикации. — Почему это? Ты пожала плечами. — Кто знает. В то время я была слишком молода, чтобы понять, что я делала в том исследовании. Хельфен просто велел мне смешивать определенные вещи вместе и записывать цифры. Но я думала об этом на протяжении многих лет. Моё лучшее предположение — это то, что источником лекарства является что-то незаконное, возможно, даже из-за пределов Стен. Это должно было быть что-то, к чему имел доступ только он, ведь когда он исчез, исчезли и наши запасы антител. Мы с Хельфеном должны быть осторожны с тем, сколько используем. У нас осталось совсем немного. — Хельфен должен знать, что это за основной источник, иначе он не смог бы разработать сыворотку для лечения, — задумчиво произнесла Ханджи. — Скорее всего, он знает, но отказывается говорить мне, — ответила ты. — Поверь, я пыталась выпытать это у него на протяжении многих лет. Его поджатые губы только усиливают мои подозрения, что это что-то незаконное. — Но это то, к чему у него нет доступа, так? В противном случае, вы бы могли достать больше, — сказала Ханджи. Ты кивнула. — Или он боится, что его поймают. — Ты сделала небольшую паузу, прежде чем добавить: — Я хотела бы повторить, что мы с доктором Хельфеном не сделали ничего противозаконного. Я понимаю, как всё это звучит, и прекрасно осознаю, что ты должна прислушиваться к мнению командующего Эрвина. Она подняла правую руку. — Я верю. Пожалуйста, продолжай. Ты вздохнула. — Эта сыворотка — очень ценный вклад в науку. Всё, что я знаю о её составе — это конъюгат антитела и антибиотика. Доктор Хельфен всегда объяснял это как вооружение обученного солдата самым острым мечом. — Ты опустила взгляд в свою пустую чашку. — Нам очень нужно больше. Мы не сможем воспроизвести лекарство в нашей маленькой лаборатории, но я подозреваю, что тело могло бы сделать это за нас. Нам нужно тело, чья собственная иммунная система всё ещё может самостоятельно распознавать штамм Шиганшины, воспроизводя антитела и их эффект в течение многих лет у тех, кто выздоровел. Поэтому нам нужна кровь кого-то из Шиганшины, желательно, чтобы он заразился этой болезнью, а затем прошёл курс лечения. Мы с доктором Хельфеном считаем, что это наш лучший источник для разработки более эффективных методов лечения, пока не закончились наши текущие запасы. Просто было трудно найти подлинные источники, поскольку… — Большинство людей умерло тогда, — закончила Ханджи. Ты кивнула. — А тех, кому удалось сбежать, очень трудно найти. Почти невозможно. Уголки губ Зоэ поползли вверх. — Я знаю одного, у которого может быть то, что тебе нужно. И он уже здесь. Осознание захлестнуло тебя. — Эрен! — воскликнула ты. Ханджи усмехнулась. Ты ругала себя за то, что не заметила этого сразу. Это было так очевидно! Твои глаза загорелись от волнения, когда перед тобой открылись такие возможности. Ты быстро произвела в голове простые математические вычисления. — Он ещё не родился во время эпидемии, — подумала ты вслух, — Но Гриша Йегер, скорее всего, дал сыворотку своей жене ещё до того, как она забеременела от него. — Хельфен сказал, что иммунитет может передаваться по наследству, верно? — отметила Зоэ. Ты кивнула. — Даже если у него нет тех же антител, которые использовались в лекарстве для Шиганшины, они всё равно должны отличаться из-за его способности Титана! Это всё равно будет отличным первым шагом в изучении его быстрой регенерации ран! По крайней мере, мы сможем что-то узнать, изучая, чем его кровь отличается от крови обычных людей. Руки Ханджи в волнении схватили твои и крепко сжали. — Значит, существует связь между иммунной системой и регенерацией ран? — сказали она, тресясь от восторга. Её реакция позабавила тебя. — Скорее всего. Доктор Хельфен считает, что наша иммунная система активизируется каждый раз, когда мы получаем ранение, чтобы предотвратить любое заражение через саму рану. Что-то вроде щита во время боя. — Ооо! Это также может быть следующим шагом в выяснении того, почему Титанов можно убить только перерезав им шею! — воскликнула Ханджи. Она ещё крепче сжала руки. — Что тебе нужно от него для твоего эксперимента?! Мы начнём прямо сейчас! — Кровь, желательно, — ответила ты. — Я могу легко взять у него образец крови. Ханджи покачала головой, освобождая твои руки. — Это может быть слишком рискованно. Мы можем спровоцировать его трансформацию, и будет нехорошо, если ты будешь так близко к нему. Единственное, что он знает, так это то, что это происходит из-за травм. — Она побарабанила пальцем по столу. — Травм, правда? — Какой интересный спусковой крючок, подумала ты. — Даже от укола? Такого крошечного укола? Ханджи пожала плечами. — Все возможно, когда дело касается Эрена. Игла, пронзившая его кожу, может просто вывести его из себя, какой бы маленькой она ни была. Ты откинулась на стуле, прикусив губу и обдумала это. — Я думаю, слюна тоже может подойти. — Ты покачала головой. — Если мы хотим распространить это на ваши исследования о Титанах, нам понадобятся и обычные образцы Титана. В этом случае кровь будет нашим лучшим вариантом. Образец Эрена против образцов человека и Титана. Ханджи задумчиво поковырялась в зубах. — Не забывай, что Титаны тоже бывают разных размеров. — Тогда нам просто придётся взять того, что мы сможем поймать, — Ты одарила её небольшой улыбкой. — Полагаю, теперь твоя очередь. Расскажи мне о ваших исследованиях. Расскажи мне всё, что ты знаешь о Титанах. Лучезарная улыбка, украсившая лицо Ханджи, была сравнима разве что со светом солнца.

~~~~~

Когда ты ушла от Ханджи, было уже слишком поздно, чтобы попытаться найти Эрена, поговорить с ним и, возможно, взять у него образцы. Учитывая всё, что рассказала Зоэ, мальчик заслуживал как можно больше отдыха. Эксперименты могли подождать. Его здоровье было превыше всего. Ты шла по лабиринту коридоров, изо всех сил стараясь вспомнить, как вернуться в лазарет. Конечно, не помогало и то, что твоя голова была забита информацией, которую выдала тебе Ханджи. Твой мозг бешено работал, пытаясь разобраться во всем этом. Как увлекательны были эти поганые Титаны! Учитывая их значительное влияние, ты была удивлена, что никто не исследовал их так же подробно, как это делала Ханджи. Неужели страх был сильнее любопытства, когда дело касалось Титанов? Учитывая все ужасные истории, которые ты слышала о них, это было более чем вероятно. Или, возможно, Титаны были просто гораздо сильнее в противостоянии людям. Тебе просто казалось удивительным, что прошло столько времени, прежде чем кто-то вроде Ханджи, наконец, смог их изучить. В конце концов, они потратили время на разработку своего УПМ для борьбы с ними, но ничего не сделали для изучения их существования? Разве не лучше всегда знать своего врага в лицо? Ты покачала головой. Что-то здесь не сходилось. Отсутствие прогресса в изучении Титанов беспокоило тебя и намекало на нечто большее. Что-то определенно было не так, особенно после убийства двух титанов, которых изучала Ханджи. Ты просто не знала, что именно. Проходя мимо одной из комнат, ты заметила свет, мерцающий из щели под дверью. Ты остановилась. Кто бы мог не спать в такое время? Ты стояла там, раздумывая, стоит ли стучать и беспокоить того, кто находится внутри. Если он не спит так поздно, возможно, ему нужна помощь в чем-то. Или, может быть, он пытается заснуть. Всегда можно выпить что-нибудь, что поможет справиться с бессоницей. Но если он был в плохом расположении духа, возможно, если его потревожить в столь поздний час, это только усугубит ситуацию. Ты подняла кулак, чтобы постучать, но зачем опустила его. Лучше не беспокоить. Если бы он хотел помощи, то обратился бы к тебе, особенно если бы речь шла о здоровье. Дверь внезапно распахнулась, испугав тебя. Ты ахнула, отпрыгнув назад и приложив руку к груди, чувствуя, как быстро стучит сердце. Леви стоял, всё ещё держа руку на ручке двери. — Что тебе нужно? — спросил он тоном, ни капельки не заинтересованным в ответе. — Вы делаете это со мной уже второй раз, капитан. Хватит, — сказала ты, сузив глаза и желая, чтобы это чертово сердце замедлилось. Но оно только ускорилось. Он едва приподнял бровь. — Это ты ошивалась за моей дверью, как шпионка. — Я не знала, что там были вы, — горячо сказала ты, поправляя одежду, чтобы было чем занять руки. — Это что-то меняет? Ты всегда шпионишь за людьми? — Нет! — Ты почувствовала, как щеки начали гореть. Чёрт бы побрал этого человека! Он скрестил руки, прислонившись плечом к дверному косяку. Ты не могла понять, он заскучал или был раздражён. — Ну? Тебе что-то нужно? — Нет, — ответила ты, на этот раз более спокойно. — Я просто заметила, что у вас всё еще горит свет, и подумала, не нужна ли кому-то помощь. Просто странно, что кто-то не спит в такое время. Я была обеспокоена, вот и все. — Ты не спишь в такое время, — заметил он. Туше. — Ну, да, я только что вышла от Ханджи. Я возвращалась в свою комнату. Леви посмотрел вниз по коридору. — Ты идёшь не в ту сторону. Ты хмыкнула. — Тогда будьте любезны указать мне правильное направление. Он дёрнул подбородком в ту сторону, откуда ты пришла. — Поднимись по лестнице в конце коридора и спустись по другой лестнице на два пролёта вниз. Ты придёшь во внутренний двор. Оттуда найдёшь дорогу сама. — Спасибо, — Когда ты повернулась, чтобы уйти, ты заколебалась. — Вы всегда так поздно ложитесь? — Ты заметила, что он всё ещё был в своей форме, ботинки, куртка и всё остальное. Единственное, чего не хватало, так это его снаряжения УПМ. — Да. Спокойной ночи, — сказал он, закрывая дверь. — Я могу сделать вам что-нибудь от бессонницы! — крикнула ты вдогонку. Ответа не последовало. Ты вздохнула. Это был последний раз, когда ты предлагала сделать для него что-то хорошее, с горечью подумала ты, возвращаясь назад тем же путем, что и пришла.