На Пороге Смерти

Ты чувствовала себя удручённо. Ты уставилась в свой блокнот, страницы которого были заполнены всеми твоими заметками об Эрене и обо всём, что знала Ханджи. Разочарование бурлило глубоко в груди. Ты понятия не имела, как всё это сложить вместе, и всё же знала, что где-то здесь спрятано решение. Но с какой стороны ни посмотри, кусочки не желали собираться вместе. И всё же где-то в глубине души ты чувствовала, что уже знаешь ответ. Как слово, застывшее на кончике языка. Или предмет, находящийся вне пределов досягаемости кончиков пальцев, когда они тянутся к нему. Скрестив руки, ты грызла конец пера. Чернила стекали по столу крошечными капельками при каждом движении челюсти. Ты бросила взгляд на стол. На неудавшиеся первые эксперименты. Тебе нужны были лучшие материалы. Ты вспомнила о двухкомнатной больнице Хельфена. О запертой двери под половицами, которую можно было увидеть, только если отодвинуть его стол на несколько метров. О каменных ступенях, которые вели вниз к его крошечной лаборатории. «Что находится в подвале дома доктора Йегера?» спросил тебя Леви в твою первую ночь здесь. Ты честно не знала. Ты ответила ему правду. Но следующим его вопросом должен был быть вопрос о том, что находится в подвале дома доктора Хельфена, — язвительно подумала ты. Ведь на этот вопрос ты знала ответ. В памяти всплыло воспоминание многолетней давности: Хельфен указывал на круглую пластину с растущими бактериями, которая стояла под банкой, стекло которой едва запотевало от влажности внутри. В стеклянном куполе отражалось твоё лицо, в чертах которого ещё сохранялись следы подросткового возраста, а намёки на молодую женщину, которой ты станешь впоследствии, только-только обретали форму. — Видишь ли, многие годы я работал только с необоснованными идеями, — объяснил тебе Хельфен, фонари на стенах подвала отбрасывали тёмные тени под его бифокальными линзами. — Я назвал их патогенами. Несмотря на то, что я никогда не видел их и не знал, как доказать их существование, я всё равно знал, что существует нечто, способное перемещаться между людьми и причинять страдания. Я мог изучать воздействие патогенов, но никогда — само существо. Так было до тех пор, пока я не наткнулся на женщину, которая сказала мне, что читала мои работы и утверждала, что может помочь мне, научить меня. И она так и сделала. Затем Хельфен взял с одной из полок банку и открутил крышку. Он наклонил её, чтобы ты могла заглянуть внутрь и обнаружить там белесый порошок. — Мука? — спросила ты, заглянув внутрь. — Не совсем. Она назвала это желатином. Мы не используем ничего подобного в стенах. Его делают из так называемых красных водорослей. — Затем его голос понизился, и он заговорщицки сказал: — …которые собирают из огромного водоёма, называемого океаном. Твои глаза распахнулись. — Это за пределами стен? — прошептала ты в ответ. Хельфен кивнул. — Мы берём немного этого порошка, смешиваем его с солью, пекарскими дрожжами и дистиллированной водой, и получается желеобразное вещество, которое ты видишь на тарелке, — сказал он, слегка постукивая костяшкой пальца по банке. — Сюда можно добавить мазок из любого источника, который ты захочешь. Слюна, моча, носовые выделения, всё, что есть на твоих руках. Ты можешь даже просто покашлять на него, если хочешь. Дай ему немного влаги и времени, и на нём вырастут те маленькие пятнышки кремового цвета, которые ты видишь вот здесь. То, что я назвал патогенами, она назвала бактериями. — Но если это из океана, который находится за пределами стен, — сказала ты, указывая на банку в его руках, — то как вы получите больше, когда оно закончится? Хельфен закрутил крышку на банке, вернув её на полку. — Я думал о той же проблеме. Поэтому я отправился в путешествие к некоторым пресноводным озёрам в наших стенах. К счастью, в некоторых из них действительно есть свой собственный вид красных водорослей. Они не работают так же хорошо, как эти, но они тоже помогают, и я могу использовать гораздо больше. — Эта женщина показывала вам что-нибудь ещё? — Нет, больше я её не видела. Я уверен, что она назвала мне вымышленное имя, потому что когда я расспрашивал людей, никто о ней даже не слышал. — Почему она дала вам вымышленное имя? Хельфен долго молчал, прежде чем наконец ответить. — Потому что эта женщина имела доступ к материалам за стенами, о которых мы можем только мечтать. И она была не единственной. Здесь, в этой комнате, есть и другие запасы, подаренные мне такими же людьми, как она; вещи, которые мы не должны иметь, но все же имеем, потому что они нам нужны. — Затем Хельфен потянулся к тебе, приподнял твой подбородок, вынудив встретиться с ним взглядом. — Это место и всё, что в нём находится, является нашим с тобой секретом, малютка. Внутри стен есть много людей, которые будут очень недовольны, если узнают об этом месте. Но всё, что здесь находится, может помочь в лечении наших больных и раненых. Помнишь Шиганшину и все те цифры, которые мы с доктором Йегером заставляли тебя считать? Ты кивнула. — Именно благодаря этим экспериментам мы смогли разработать лекарство, которое избавило от болезни Шиганшины многих и многих людей. Мы помогли исцелиться целому району, но нам пришлось использовать материалы и техники, которые мы бы не использовали в обычных условиях. Материалы и методы, которые нам не всегда разрешается использовать в стенах. Мы совершили сомнительный поступок по очень веской причине. Причине, которая спасла жизни многих людей. — Но откуда у вас все эти материалы и техники для Шиганшины? — спросила ты. Хельфен колебался, прежде чем решиться на ответ. — От доктора Йегера и некоторых других. Есть негласное соглашение, что в обмен на помощь я не задаю определённых вопросов. — Например? — Например, откуда берутся некоторые материалы. Доктор Йегер может быть довольно скрытным, как ты знаешь. На это ты сморщила нос, а Хельфен тихонько хихикнул, проведя большим пальцем по твоей щеке. — Я знаю, что у нас есть разногласия с доктором Йегером, но он очень умный человек, который проделал невероятную работу. Нам есть за что его благодарить. — Хельфен вздохнул, опуская руку. — Я рассказываю тебе всё это потому, что я хочу, чтобы однажды ты унаследовала всё это, малютка: и мои знания, и мою лабораторию. И поэтому мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что не расскажешь ни единой душе ни о чём из этого, хорошо? Ты торжественно кивнула в ответ, храня верность в сердце. — Я обещаю. Затем Хельфен одарил тебя довольной улыбкой, обнял за плечи и повёл обратно к каменным ступеням, ведущим в лабораторию. — Тогда я тоже дам тебе обещание. Со временем я открою тебе ещё несколько своих секретов, малютка. Как только тебе понадобится их узнать, когда я буду уверен, что ты сможешь с ними справиться, я расскажу их все. Твоё внимание вернулось к лазарету, в котором ты сейчас сидела, к блокноту, разложенному перед тобой. С чуть большей, чем было нужно, агрессией, ты вынула перо изо рта и написала: Слюна не является жизнеспособным вариантом. Существующие методы не подходят для её изучения. Мне не хватает подходящих материалов и около 200 лет технологического прогресса. Где эти чертовы ублюдки, когда они нужны? Они всегда приходили ему на помощь. Твоя рука остановилась. Затем ты быстро начала черкать пером. Слюна не является жизнеспособным вариантом. Существующие методы не подходят для её изучения. Мне не хватает подходящих материалов и около 200 лет технологического прогресса. Где эти чертовы ублюдки, когда они нужны? Они всегда приходили ему на помощь. Тяжело вздохнув и положив ручку обратно в рот, ты вырвала бумагу из блокнота, скомкала её и бросила в камин. Она приземлилась в нескольких сантиметрах от пламени. — Надеюсь, я не помешал вам думать о чём-то важном, — раздался голос позади тебя. Перо упало на стол, ты резко встала и повернулась лицом к двери. — Командир Эрвин, — удивлённо произнесла ты. Ты незаметно потянулась за спину и закрыла блокнот. — Я не знала, что вы планируете посетить меня. — Вы же не думали, что я освобождён от обследования? — сказал Командир с порога комнаты, держа в руке папку. Он был каким-то образом намного выше, чем ты его помнила. — Я… ну, вашей карты не было среди остальных. Я решила, что выпрашивать её бессмысленно. Он сделал шаг в лазарет. — Я рад, что вы закончили все остальные обследования до срока. Вам удалось оправдать мои ожидания. Многообещающее начало. Надеюсь, хорошая работа продолжится. — Его взгляд метнулся к скомканному листу бумаги, который ты выбросила. Он подошёл и наклонился, чтобы поднять его. — Я хотела поблагодарить вас, — быстро произнесла ты, когда Эрвин выпрямился с бумагой в руках. Он огляделся. — Поблагодарить меня? — За то, что предоставили всё, что могли, для команды медиков. То, что было в моём списке. Мне сказали, что в бюджете не так много средств, но вы всё равно вложились в нас. И я знаю, что некоторые из этих материалов стоили недёшево. Так что, спасибо. — Мой долг — обеспечить, чтобы всё прошло как можно более гладко. Ваша способность выполнять свою работу должным образом входит в это. — Когда командир подошёл к тебе, ты протянула ему руку. Он замешкался, прежде чем вложить скомканную бумагу в твою ладонь. — И я надеялся, что это поможет смягчить удар от моего приказа. Я знаю, что сказал раньше о том, что вы будете в команде Леви для защиты. Определённые обстоятельства заставили меня изменить свои планы. — Верно, — сказала ты, засовывая бумагу в нагрудный карман куртки. — Есть ли ещё что-нибудь, что вы обещали в тот день, но хотите отменить? Он посмотрел на тебя напряжённым взглядом. — Нет. — Он протянул свою карту. — Хорошо, — ответила ты, взяв папку из его рук. — Кстати, я знаю, почему я не должна быть там вместе ними. — О? Ты придвинула свой стул вплотную к столу и подняла перо, прежде чем направить его в другую комнату. — Потому что вы не хотите, чтобы я знала их местонахождение. Мне просто любопытно, Командир, что, несмотря на ваши денежные инвестиции в меня и тот факт, что вы поставили меня во главе вашей команды медиков — не говоря уже о тесном контакте с Эреном — мне не разрешили получить эту информацию. Странно, как работает ваше доверие. — Пожалуйста, не обижайтесь на стратегию, — ответил Эрвин. — Все мои решения принимаются с учётом множества различных факторов. — Один из них включает в себя отсев предателей? — Небольшая часть гораздо большей картины, уверяю вас. Повторяю, никаких личных обид не предполагается. — Ну, поскольку я потеряла и свою лучшую защиту, и зарплату, меня здесь больше ничего не держит, кроме моего слова и желания помочь, Командир. — Ты остановилась у весов и повернулась к нему лицом. — Пожалуйста, имейте это в виду, особенно когда я неизбежно буду проглочена, а ваш предатель всё ещё будет на свободе. — Ах, да. Леви упоминал о зарплате в одном из своих писем ко мне. За сахар, не так ли? Ты быстро отметила перемену в разговоре. — По-видимому, очень ценный товар в наши дни, — сухо сказала ты. — Снимите рубашку и ботинки, Командир. Пожалуйста. Пока Командир раздевался, твои мысли не могли не зацепиться за то, что он сказал. — Капитан Леви писал обо мне отчеты о проделанной работе? — с любопытством спросила ты, когда Эрвин встал на весы. — Только когда он не мог сообщить мне об этом лично. Ты опустила стержень, чтобы измерить его рост, затем уравновесила маленькую линейку для определения веса. — Надеюсь, он говорит хорошие вещи, — как можно бесстрастнее сказала ты, записывая цифры. — Вообще-то, да. Перо дрогнуло. — Ну, за исключением некоторых моментов, — добавил Эрвин, оторвавшись от весов. — Он ясно выразил своё мнение по некоторым вопросам. — И что же это за вопросы? — спросила ты, подняв глаза от графика. — Ничего, из-за чего стоило бы беспокоиться. Любопытство жгло. Ты хотела заполучить эти письма в свои руки. То, что написал Капитан, не должно было иметь значения, но всё же имело. Большое. Ты пыталась осмыслить информацию, которую вскользь обронил Эрвин. Ты напомнила себе, что это совершенно нормально — интересоваться тем, что говорят о тебе другие. В конце концов, ты бы чувствовала такое же любопытство, если бы на его месте был любой другой человек. Вряд ли в желании узнать, как тебя воспринимают другие, есть какой-то глубокий смысл. Особенно те, кому ты оставила подарок. В их комнате. Разумеется, чисто в качестве извинения. Просто как средство примирения. Никаких других причин. Никаких. Эрвин замолчал, его голубые глаза мерцали, пристально изучая твоё лицо. Тебе показалось, что он читает твои мысли, и это вызвало у тебя беспокойство. Ты хотела отвести взгляд, но не стала. — Где я вам нужен дальше? — вот и всё, что он в итоге сказал. — Смотровой стол. Если вас не затруднит, присядьте, пожалуйста, — сказала ты, меняя его карту на свой стетоскоп, благодарная за то, что твои мысли прервались. Ты подошла к Эрвину, послушала его сердце, затем лёгкие. — Как продвигается работа с Эреном? — спросил командир, когда ты закончила и отложила стетоскоп. — Достаточно хорошо, я полагаю. Мы продвинулись дальше, чем когда только начинали, если это что-то значит. — Насколько дальше? — Насколько подробно вы хотите, чтобы я рассказывала, Командир? — Так подробно, как вы пожелаете. Ты зашла ему за спину и положила пальцы по обе стороны от позвонков на шее. Ты прощупала эту область, а затем двинулась вниз по позвоночнику. — Что именно вызывает трансформацию Эрена, до сих пор неизвестно, — сказала ты, ощупывая каждый позвонок. — Однако на прошлой неделе Ханджи совершила большой прорыв во время… — Я знаю о том, что обнаружила Ханджи, — перебил Эрвин. — Она ввела меня в курс дела, когда пришла объяснить это происшествие. Я хочу знать, что обнаружили вы. Ты бросила взгляд в сторону его затылка, когда тебя прервали, и сдержала ответную реплику. Когда твоя рука достигла основания его позвоночника, ты вернула её к затылку. Ты провела кончиком пальца по его коже, нарисовав круг в том месте, где ременная мышца заходит за трапециевидную. — Вы режете Титанов здесь, да? — Да. Ты коснулась вершины воображаемого круга. — Одно лезвие нарезает здесь… — Затем ты постучала по нижней части круга. — …а другое режет здесь. И ваш разрез должен быть идеальным. Слишком мелкий и мышца просто поранится, и тогда Титан просто сможет регенерировать её обратно, верно? — Верно. — То же самое происходит, если вы делаете слишком высокий или слишком низкий удар; Титан просто отращивает то, что было потеряно. Это означает, что всё наше внимание должно быть сосредоточено на том, что находится в этой области. Когда вы разрезаете здесь… — ты провела линию по его шее: — …если вы зайдёте достаточно глубоко, то разорвете связь между вторым и третьим шейными позвонками. — Ты опустила палец на несколько сантиметров вниз и провели вторую линию. — Разрежете здесь, и вы разорвете связь между пятым и шестым. На самом деле это довольно впечатляющий разрез, когда лезвие проходит между позвонками. Хотя, полагаю, это проще, учитывая, насколько они большие, и даже если вы промахнетесь и заденете кость, ваши лезвия достаточно прочные, чтобы прорезать её насквозь. — Однако, мы уже знаем об этом. — Да, но это всё, что вы знаете. — Ты снова коснулась центра области. — Вы определили местоположение их слабости, но не фактический источник. Вы знаете, что нужно резать достаточно глубоко, чтобы перерезать спинной мозг, но вы не ответили, почему именно здесь. Или почему это то самое место, где Эрен выходит из своей формы Титана. — Мы знаем, так можно обрывать связь их нервной системы. — Да, но почему только там? — Ты переместилась, чтобы встать спиной к нему, осторожно взяла его голову в руки и повернула её, продолжая осмотр. — Если это всё, что нужно, это обрывание связи, то есть, обезглавливание теоретически тоже должно работать, или разрыв любого другого участка спинного мозга. И даже если вы просто оторвете эту чертову голову, это в конечном итоге не имеет значения, потому что если вы оставите шею нетронутой, то голова просто отрастёт. Поэтому их слабость не в том, что это прерывает связь между мозгом и телом. Это повреждение источника жизни, который у них есть только в этой области. То, чего нет у нас. Откройте рот, пожалуйста. Командир подчинился. — Чего именно? — спросил он, когда ты закончила осмотр. Ты нащупала его лимфатические узлы под каждым ухом. — Может быть много разных вещей. Поскольку я не осматривала открытый затылок титана, я не могу сказать, отличается ли там что-нибудь от нашего. Я не думаю, что это вообще возможно, учитывая тот факт, что они буквально разлетаются в дым, как только вы перерезаете их шею. Сомневаюсь, что у нас будет достаточно времени, чтобы как следует её рассмотреть. — Ваше предложение? — Не вопрос. Требование. Ты покачала головой. — Я… понятия не имею. По словам Ханджи, единственный источник жизни, который она определила, это солнечный свет: каким-то образом они превращают свет в энергию. Возможно, место, где они это делают — шея? Я не знаю. Титаны — это такие аномалии, Командир, что я не знаю, возможно ли вообще или разумно ли применять к ним человеческую физиологию — но это предел моих знаний. Лучшее, что я могу сделать, это изучить Эрена и то, чем он отличается от нас. И пока нет абсолютно ничего, кроме очевидного превращения в Титана, конечно. Ни его физический осмотр, ни его записи не указывают на то, как может работать его способность. Боюсь, я немного не в своей тарелке. — Ханджи сказала, что вы двое пришли к отправной точке в тестировании Эрена. — Я попробовала посмотреть на его слюну, чтобы получить представление о его иммунной системе. — И это дало какие-нибудь результаты? — …Нет, — неохотно признала ты. — У меня здесь нет подходящих материалов, чтобы получить из этого что-то значительное. Я пробовала с тем, что у нас здесь есть, но ничего не получилось. — Ты, конечно, не собиралась упоминать об этом в разговоре с поваром. — Всё, что мы знаем о способности Эрена, это то, что она требует травмы и мотивации, поэтому есть ментальный и физический аспекты. Поскольку мы можем исследовать только физический, если нам даже и удастся выяснить эту часть, мы всё равно будем наполовину слепы к общей картине. — Это будет лучше, чем ничего, не считаете? Проглотив свою гордость, ты сделала шаг назад. Ты перебирала в уме нужные слова, прежде чем наконец сказала: — Я должна быть честна с вами, Командир. Лицо командира Эрвина сразу же стало настороженным, его голубые глаза застыли. — Продолжайте… — Я прошла обширную подготовку по хирургии и эпидемиологии, Командир, а не по Титанам, — начала ты. — И по какой-то причине вы с Ханджи считаете, что это даёт мне право изучать Эрена и Титанов в целом, но я должна сообщить вам, что это не так. Теперь я могу лечить ваших раненых или помогать остановить распространение болезни, но я не могу помочь раскрыть секрет Титанов. Изначально я была в восторге от всех возможностей, которые открывал такой человек, как Эрен, но чем больше я размышляла, тем больше понимала, что изучить такого, как он, скорее всего, невозможно. Это тяжелая правда, Командир, но вы тоже должны это осознать. Эрвин снова замолчал, изучая тебя всё с тем же напряжённым выражением лица. Он наклонился вперёд, упираясь локтями в колени. — Вы действительно думаете, что это невозможно? Это кажется непривычным для такого человека, как вы. Ты тщательно подбираешь слова. — При наших нынешних обстоятельствах — да. — И что именно в наших нынешних обстоятельствах? Ты пережевала несколько вариантов ответа, прежде чем остановиться на одном. — Мы можем работать только с идеями, Командир. У нас нет возможности получить физическое доказательство, поэтому все наши гипотезы беспочвенны. — Значит, вы хотите сдаться, так и не попробовав? Ты тяжело вздохнула. — Я хочу быть реалистом… и быть осторожной. — А что если я скажу вам, что доказательства есть? — Тогда я считаю своим долгом предупредить вас о том, как быстро наука может создать смуту в этих стенах, Командир, — ответила ты. Затем ты решила закинуть осторожную удочку с крошечным кусочком наживки на конце, чтобы посмотреть, не дёрнется ли она в ответ. — Если Гриша Йегер и Артур Хельфен в чём-то и были согласны, так это в том, чтобы найти баланс между распространением знаний и сохранением головы на шее. — Гриша Йегер, — тихо повторил Эрвин. — Значит, Ханджи была права. — Ханджи была права в чём? Эрвин сплел пальцы. — Как Йегер и Хельфен вообще стали обладателями таких знаний? — спросил он, игнорируя твой вопрос, чтобы задать свой. Ты поняла, что вступила в опасную игру. Тем более что большинство правил были тебе неизвестны. Оказалось, что он и в самом деле готов снова потянуть тебя за ниточку. Слишком сильно. — Доктора Йегер и Хельфен — два блестящих ума, которые смотрят на мир через призму, доступную лишь избранным, — ответила ты. — Теперь вы говорите загадками, — язвительно заметил Эрвин. — Тогда скажи мне, почему ты считаешь, что им была предоставлена такая привилегированная линза? — Потому что у них была сила, чтобы добиться перемен. — И как ты думаешь, способен ли кто-нибудь другой сделать то же самое? — Конечно. Но заслуживает ли такой человек таких знаний, зависит только от того, для чего он планирует их использовать. — И кто может судить о чьих-то заслугах? Ты подняла бровь. — Вы хотите получить реалистичный ответ или идеалистичный, Командир? Ты обдумала его намеки: он был человеком, которому ты могла бы доверить определённую информацию. Хотя это мнение было оценено по достоинству, нежелание и предыдущие обещания заставили тебя держать рот на замке. Возможно, ты не знала всех правил этой игры, в которую Эрвин пытался с тобой играть, но если ты и знала что-то одно, так это то, что никогда не стоит слишком рано раскрывать свои карты. Это была единственная власть, которую ты имела над таким, как он. И ты планировала удерживать её как можно дольше. Ты прокашлялась. — Мы должны закончить ваш осмотр. Эрвин выпрямился, его выражение лица стало самым теплым за всё время его общения с тобой. — Как пожелаете.