На Пороге Смерти

      Ты ненавидела вырывать зубы. Если и была какая-то процедура, которую можно было не делать до конца жизни, так это удаление зубов. Проклятые штуки никогда не любили выходить легко, и всегда требовалось слишком много времени, слишком много усилий, чтобы получить слишком маленький результат. Потом, когда зуб, наконец, вырывался, место удаления всегда кровоточило так сильно, как будто у зуба был собственный бесконечный запас крови. А затем возникала проблема наложения швов на лоскут десны, чтобы помочь заживлению и предотвратить инфицирование. Что само по себе было утомительным занятием. Поэтому, когда однажды днём в лазарет пришёл разведчик с жалобами на зубную боль и распухшую щёку, ты задалась вопросом, какой грех ты совершила, чтобы заслужить такое наказание. — Когда ты сломал зуб? — спросила ты, заглянув ему в рот и обнаружив, что один из его верхних коренных зубов расколот посередине, а рядом с ним уже начал формироваться абсцесс. — Пару дней назад, — ответил он, уверяя, что ты не пропустила это во время осмотра. — Мы тренировались, и я столкнулся со своим товарищем по команде. Ты ощупала его под челюстью, обнаружив, что лимфатические узлы опухли. Ты вздохнула. — Он должен выйти наружу. — Ты выдвинула стул из ниши стола и велела разведчику сесть. Затем ты позвала Арне. — Что тебе нужно? — ответил он из другого конца комнаты, где он вертел в руках железную каминную кочергу. Брун стояла рядом с ним, скрестив руки, и наблюдала за ним со смесью лёгкого раздражения и веселья. — Пожалуйста, положи это, пока нам не пришлось делать операцию и тебе, — с отчаянием сказала ты. — Мне нужно, чтобы ты удерживал этого разведчика, чтобы я могла вырвать ему зуб. — Так ты хочешь, чтобы я стал соучастником пыток моего товарища и товарища моего товарища? — Железная кочерга упала на пол с громким стуком. — Я согласен. Арне подошёл и встал за креслом разведчика, крепко обхватив руками торс пациента и шире расставив ноги, чтобы лучше держаться. Он похлопал разведчика в знак заверения. — Я держу тебя, приятель. Пока Арне устраивался, ты сняла два ремня, которые свисали с хирургического стола в палате. Ты протянула их Брун. — Пожалуйста, привяжи его лодыжки к ножкам стула. Брун взяла у тебя кожаные ремни и присела перед разведчиком, несколькими быстрыми движениями затянув ремни вокруг стула и его лодыжек. — Подожди, зачем ты меня связываешь? — спросил разведчик, глядя на Брун со страхом в глазах. Арне улыбнулся, его голубые глаза загорелись озорством. — Боже мой, это принимает оборот, которого я никак не ожидал. Ризи, это напоминает мне ту ночь, когда… Брун щелкнула Арне по уху, когда вставала. — Прекрати. Копаясь в своей сумке в поисках нужных инструментов, ты объяснила: — Я не могу допустить, чтобы ты ненароком пнул меня, — Затем ты сделала небольшую паузу, прежде чем добавить: — Будет больно. Немного. Так что заранее прошу прощения. Роясь в своей сумке, ты наткнулась на маленькую коробочку с морфием, которую предоставил Командир Эрвин. Ты уставилась на неё, представляя себе пять крошечных ампул, которые, как ты знала, находились внутри, сложенные в аккуратный ряд. Ты пожевала внутреннюю сторону щеки, размышляя, и слегка постучала пальцем по крышке коробки. Ты вспомнила длинный список травм, описанный Оруо: всё, что он когда-либо видел во время экспедиций. С тихим вздохом ты положила коробку на место, а затем достала набор, который искала. — Брун, пожалуйста, приготовь чашку ивовой коры. — А что, если я не хочу, чтобы вы вырывали мне зуб? — в отчаянии сказал разведчик, распахнутыми глазами наблюдая, как ты разворачиваешь мешочек и держишь инструмент за инструментом над пламенем свечи. — Твой сломанный зуб находится только в самом начале развития инфекции, — сказала ты, становясь напротив него. — Если оставить зуб как есть, инфекция будет только распространяться, боль будет усиливаться, и это будет только наименьшим из проблем. Зуб нужно вырвать. Но, в конечном счёте, это твой выбор, будем мы действовать или нет. Итак, могу я вырвать тебе зуб? Глаза разведчика бегали между тобой, Брун и серебряным инструментом, который ты держала в руке. Он нерешительно кивнул. — Немного больше уверенности, солдат. Да или нет? — Да, — сказал он. — Сделайте это. — Молодец, — сказал Арне, похлопав разведчика по груди, когда тот одобрительно кивнул, переместившись поближе к нему. Брун передала ему чашку чая с указанием выпить всё. — Хорошо, солдат. Голову назад, рот открыть, — приказала ты, когда он допил последние остатки чая. Ты передала Брун инструмент с небольшим крючком на конце. — Мне нужно, чтобы ты оттянула его губу. Брун встала рядом с разведчиком, оттянув крючком уголок его верхней губы. Свободной рукой она схватила его, чтобы ему было что сжимать. Другой рукой разведчик крепко ухватился за подлокотник кресла. Положив свою свободную руку на его лоб в качестве опоры, ты установила щипцы для удаления зуба. — Он упрямый, — пробормотала ты, откладывая свой инструмент в обмен на другой. Ты просунула конец этого инструмента под его десну. Ты закрутила его между корнем зуба и его соединительной связкой. Твоя рука слегка дрожала от усилия, которое тебе пришлось приложить. Кожаные ботинки разведчика зашаркали по полу, пытаясь вырваться, но ремешки сделали своё дело. Его дыхание было горячим на фоне твоей руки, его дыхание становилось всё тяжелее, его голос был чем-то средним между стоном и криком. — О, черт, — прошептал Арне, его лицо исказилось от сочувственной боли, когда раздался очень отчетливый раздирающий звук. Его руки сжались вокруг разведчика, удерживая его на месте. — Мне очень жаль, приятель. Ты поменяла инструменты во второй раз, зажав зуб щипцами, одновременно покачивая и потягивая. Он сдвинулся. Едва-едва. — Я должна попросить Леви сделать это за меня, — сказала ты, снова меняя инструменты местами, чтобы ещё больше разорвать связку. — Он сможет вытащить его одним хорошим рывком. Разведчик покачал головой, его глаза расширились от страха. — Оалус…ах! — сказал он с широко открытым ртом. Ты улыбнулась. — Нет? Ты не хочешь, чтобы я звала Капитана? Разведчик снова покачал головой, более энергично. — Ну, если ты уверен. Но тогда мне придётся делать это по старинке. — Мой отец в детстве использовал для меня верёвку и дверь, — сказал Арне, ещё больше ослабляя зуб с помощью инструмента. — Мы всегда можем сделать это таким образом! Брун наклонила голову в сторону. — Я отчётливо помню, как ты рассказывал мне, что твой отец использовал керосин, чтобы избавиться от вшей, когда ты был моложе, — ответила она. — Не думаю, что он лучший знаток первой помощи. — Мой папа — самый умный человек, которого я знаю! И мои вши после этого исчезли, спасибо! — Да, потому что твои волосы, наверное, загорелись. — Не загорелись! — запротестовал Арне над громким воплем боли разведчика. — …Они просто немного воняли маслом. — Получилось! — удовлетворённо сказала ты, когда один из корней разжал свою хватку на челюсти разведчика, наконец-то освободившись. — О, слава Богу, — с облегчением прохрипел разведчик, опускаясь в кресло. Кровь быстро стекала по его подбородку. Брун отпустила его руку и потянулась за полотенцем, чтобы вытереть ему рот, пока кровь не попала на рубашку. Она осторожно прижала полотенце к его губам. — Не стоит пока благодарить, — сказала ты, со звоном бросив свой приз на стол. — Это была только половина. Его глаза метнулись к тебе, лицо потеряло всякий цвет. — Что? Ты снова повернулась к нему. — Это была только половина зуба, — повторила ты. — Нам нужно вытащить вторую половину. К огромному ужасу разведчика, ты снова залезла ему в рот, на этот раз гораздо тяжелее, потому что из образовавшейся дыры хлынула кровь. От боли по его щекам потекли слезы, а крики становились всё громче и громче. Арне хрипел, пытаясь удержать разведчика в неподвижном состоянии, используя все свои силы, чтобы удержать его в кресле. — Мне жаль, — искренне сказала ты, и его кровь потекла по твоим пальцам, проскользнула мимо запястья и попала под рукав. — Это нужно сделать. Правда. Когда вторая половина зуба наконец вылезла, ты взяла марлевый квадрат и засунула его в пустую глазницу. Через несколько секунд его пришлось менять на свежий. Потом ещё раз. Когда ты надавила, чтобы остановить кровоток, разведчик жалобно заскулил. Арне выпрямился и добродушно похлопал разведчика по плечу. — Хорошая работа, парень! Мы отлично справились! Брун бросила на него язвительный взгляд. — Кто мы? — Арне, подай мне ту банку на второй полке. Третью слева, пожалуйста, — сказала ты. — А также две банки на нижней полке, крайние справа. — Каждые несколько секунд тебе приходилось отбрасывать пропитанную кровью марлю в обмен на свежую. В открытую дверь лазарета нерешительно постучали. Оглянувшись, ты увидела Элда и Гюнтера, стоящих на пороге. — Здесь всё в порядке? Мы слышали крики, — обеспокоенно сказал Элд. — Всё в порядке, — сказала ты, бросая ещё один ярко-красный квадратик в быстро растущую кучу. — Просто удаляю зуб. Брун, держи марлю, пожалуйста. Мне нужно подготовить шов. — Вы поменялись местами, её пальцы заменили твои собственные во рту разведчика, удерживая марлю на месте и оказывая давление. — Что ж, похоже, самое болезненное уже позади, — неуверенно сказал Элд, когда Арне поставил баночки с нужными тебе травами рядом с остальными инструментами. — Мы оставим тебя, чтобы ты могла закончить. — …Это ремни вокруг его ног? — спросил Гюнтер, когда Элд повернулся, чтобы уйти. — О, ты не знал? — сказал Арне, опираясь локтем на твоё плечо, пока ты распутывала катушку шва, чтобы вдеть нитку в одну из твоих игл. — У нашей врача, очевидно, очень специфический вкус, когда дело доходит до… ОУ! — Извини, мой палец соскользнул, — сказала ты, вытаскивая шовную иглу, которая торчала из тыльной стороны его руки. — Виновата. — Ты взяла свежую иглу и снова продела шов. Арне смотрел на тебя, потирая тыльную сторону руки и бормоча себе под нос что-то о жестоком обращении. — Спасибо за вашу очень благородную заботу, господа, — сказала ты, взяв чистый шприц и набрав в него смесь стерильной воды, смешанной с солью. — Но у меня всё под контролем. Я уверена, что ваш товарищ ценит ваше беспокойство. Товарищ громко застонал в ответ, его глаза зажмурились от боли. Взяв шприц, ты вычистила крошечный карман, образовавшийся в месте, где когда-то был его зуб. Брун поймала полотенцем струю воды, стекавшую по его подбородку. Элд и Гюнтер посмотрели друг на друга с легким беспокойством, прежде чем уйти, сославшись на то, что они бы помогли, если бы Леви не нуждался в них в тот самый момент. Ты не стала подвергать сомнению их оправдание. Вместо этого ты принялась за работу, пришивая тонкий лоскут десны к ране. Вскоре прибыли ещё разведчики, утверждавшие, что слышали крики мужчины, и желавшие узнать, всё ли в порядке. Ты чувствовала, как всё большее количество глаз наблюдает за тобой из коридора. Ты ненавидела это чувство. Оно часто мешало тебе сосредоточиться на работе. Ты хотела бы закончить работу без такой публики, чтобы можно было полностью сосредоточиться на пациенте. Ты также сомневалась, что пациенту понравится, что его видят в таком состоянии. Ты как раз собиралась что-то сказать, когда Арне вмешался от твоего имени, каким-то образом почувствовав твоё раздражение. — Ладно, ладно, представление окончено, — сказал Арне, подойдя к небольшой толпе, собравшейся у двери, и широко раскинув руки. — Как бы сексуально ни было смотреть, как она мучает этого беднягу, нашему доброму доктору всё же нужно работать. Пойдёмте. — Арне отпихнул группу людей, закрыв дверь лазарета с щелчком. В этот момент ты почувствовала огромный прилив благодарности к Арне. — Не могла бы ты научить меня, как это делается? — спросила Брун, указывая на твои швы, когда ты завязывала последний узел. — Конечно, — ответила ты, обрывая нить. — На самом деле, чем больше ты будешь знать до того, как отправишься в путь, тем лучше. В любом случае, мне ещё многому нужно тебя научить. Я прослежу, чтобы мы всё обсудили. Ты открыла каждую банку, которую принес Арне, зачерпнула из каждой тысячелистник, имбирь и эхинацею — последняя была счастливой находкой, обнаруженной в лесу во время одного из утренних занятий с Петрой. Смешав всё вместе, ты аккуратно наложила травы на зашитую рану, а затем приложила к ней свернутый кусок марли. — Прикуси. Аккуратно. Разведчик осторожно закрыл рот, из его горла вырвался низкий стон, когда его нижние зубы соприкоснулись с раной. — Ты отлично справился, солдат, — сказала ты, одарив его тёплой, ободряющей улыбкой. Он открыл глаза и обескураженно моргнул. Ты опустилась на колени и развязала ремни вокруг его лодыжек. — Я дам тебе ещё немного трав и марли, чтобы ты прикладывал их к ране каждые несколько часов, а также ещё немного ивовой коры, чтобы снять боль. Швы пройдут сами по себе. Ты сможешь принять участие в экспедиции, если у тебя не поднимется температура. Если это случится, пожалуйста, сразу же найди меня. Разведчик жалко кивнул, с промокшей марли уже капала длинная нитка розовой слюны. Ты поймала её полотенцем, затем осторожно вытерла ему подбородок. — Я искренне сожалею о боли. Если бы я могла сделать что-то ещё… Ты с чувством вины вспомнила о коробке с морфием. Ты убеждала себя, что это было правильное решение. Морфий понадобится тебе для более серьёзных травм, когда ты покинешь Каранес. Ты повернулась, чтобы убрать кровавое месиво вокруг себя. — Ты свободен, солдат.

~~~~~

Малютка,       Ты не поверишь, как я был рад получить твоё письмо. Мне приятно слышать, что твоё присоединение было комфортным. Надеюсь, ты не доставила слишком много хлопот капитану Леви и остальным. Я всё ещё помню все замечания, которые я получал от твоих профессоров, когда ты училась в университете — давай не будем повторять этого, хорошо? Надеюсь, мой ответ дойдёт до тебя до твоего отъезда. Должно быть, это произойдёт очень скоро. Я уверен, что предвкушение, которое ты испытываешь, будет хуже, чем сама экспедиция.       Ты склонна слишком много задумываться, когда переживаешь из-за предстоящего события.       Я помню, как в ночь перед твоей первой самостоятельной операцией ты не давала мне спать всю ночь, постоянно ворочаясь. Я чувствовал, как ты была напряжена, находясь в другом конце комнаты. Затем ты достала все свои записи и изучала их до восхода солнца. Но когда пришло время операции, ты была настолько хладнокровна и профессиональна, насколько мог быть хирург. Ты ни разу не усомнилась в своих способностях, твоя рука была тверда при каждом разрезе. Каждое твоё решение было принято с учётом долгих лет обучения. Ты полагалась на свои способности и знала, что нужно доверять своим инстинктам. Ни разу не создалось впечатление, что ты нервничаешь или напряжена. Помнишь, как в ночь после операции ты снова не давала мне спать, постоянно ворочаясь, на этот раз беспокоясь о том, как дела у твоего пациента, правильно ли ты всё завязала, не упустила ли чего-нибудь?       Ты склонна сомневаться в своих способностях по ночам.        И у меня такое чувство, что сейчас ты снова это делаешь.       Просто знай, что когда придёт время ехать с разведчиками, ты будешь точно знать, что делать.       Я знаю, что ты вспомнишь всё, чему тебя учили.       Сделай так, чтобы я гордился тобой.       Увидимся на другой стороне.       Желаю удачи,             Твой старик Постскриптум: На той неделе к тебе заходил жених. Он принёс цветы и всё остальное. Он был очень разочарован, узнав, что ты недоступна. Надеюсь, ты не возражаешь, но я его отшил. Хотя он мог бы оставить хотя бы цветы. Я тоже люблю цветы…

~~~~~

Дни проходили гораздо быстрее, чем хотелось бы. Оставшиеся дни в штабе ты делила между интенсивным обучением Брун и Арне оказанию первой помощи и самостоятельным обучением работе с оборудованием УПМ. Изредка в лазарет заглядывали разведчики, нуждавшиеся в твоих услугах, но все они были незначительными и легко поддавались лечению: насморк, заноза, застрявшая под кожей, пара хрипящих легких, вывих запястья. В общем, в лазарете было довольно тихо. Ну, настолько тихо, насколько это возможно с Арне. Не успела ты оглянуться, как оказалась в трех днях пути от экспедиции, а все разведчики, размещённые в штабе, толпились во дворе замка, готовясь к отъезду в Каранес. Согласно плану, самая большая группа разведчиков и все резервы должны были отправиться первыми, поскольку предполагалось, что перевозка такого количества людей и припасов займет больше времени. По пути они также будут подбирать отставшие отряды, чтобы все добрались до Каранеса вовремя, пока Командир не созовет экспедицию. Отряд Леви должен был отправиться на следующий день, чтобы Эрен как можно дольше оставался в штабе, где его можно было бы лучше сдержать, пусть даже на одну ночь. Ты встала на носочки, чтобы посмотреть на все принадлежности, которые когда-то были в лазарете, а теперь были упакованы и уложены аккуратными рядами внутри повозки. Ты мысленно проанализировала всё, что было принесено и погружено. — Вы ведь не забыли о тысячелистнике? — Спросила ты уже не в первый раз. Твой взгляд просканировал все упакованные коробки, представляя всё, что в них находится. — А бинты? — В сотый раз тебе говорю, да! — с отчаянием сказал Арне. Он уже сидел на водительском сиденье тележки, держа вожжи в руках, готовый к работе. Брун опустила последнюю коробку на заднюю часть тележки, прежде чем сесть рядом с ним. — Я просто… мы не должны ничего забыть, — сказала ты. — Кто знает, что нам в итоге понадобится. Мы должны быть готовы к… — Любому возможному исходу, мы знаем, — закончил Арне, прерывая тебя. — И мы готовы. Видит Бог, мы позаботились обо всём. Ты поджала губы в знак несогласия. — Я рада, что ты так считаешь. — Эй, — сказала Брун, привлекая твоё внимание к себе. — Ты действительно подготовила нас за последние несколько недель. Мы извлекли максимум пользы из нашего пребывания здесь. Ты научила нас большему, чем от тебя ожидали. Я искренне верю, что мы — лучшая медицинская команда, которая была у Разведки за долгое время. Даже с Арне. — Точно! — согласился Арне. — Подожди, прости, что? Вы с Брун обменялись друг с другом улыбками. Разведчики Диты Несса, которые большой группой стояли перед повозкой твоей команды, начали садиться на лошадей. Ты заметила, что Эрен был с ними, прощаясь со своими друзьями. Брун снова улыбнулась тебе. — Думаю, нам пора идти. Увидимся в Каранесе. — Пожалуйста, езжайте осторожно, — сказала ты на прощание, отступая от повозки. Арне обнял Брун, взяв поводья в одну руку. — Не беспокойся о нас. Мы прекрасно проведем время вдвоём, правда, Брунхильд? — Какая радость, — пробормотала Брун, когда телега дёрнулась вперёд, следуя за большой группой разведчиков, просочившихся через главные ворота замка. Ты смотрела, как удаляются их спины, испытывая странное чувство утраты, несмотря на то, что знала: всего через два коротких дня ты снова увидишь их в Каранесе. Когда ты вернулась в штаб, чтобы начать собирать свои личные вещи, у тебя возникло чувство, что это будет долгая ночь, когда ты будешь ворочаться и не спать.

~~~~~

Если и был какой-то звук, который всегда приносил Леви успокоение, так это шелест листьев. Поэтому, когда подул ветерок, пробиваясь сквозь тысячи мелких вздохов вокруг, он закрыл глаза и отключил все остальные чувства, чтобы прислушаться. Его тело покачивалось в такт медленному и уверенному шагу его лошади. Он знал, что его конь будет продолжать следовать за остальными членами отряда без его руководства, так что он мог воспользоваться этим моментом. Он смутно осознавал, что Петра едет рядом, её присутствие было знакомым и успокаивающим. Он знал, что она предупредит его, если что-то случится. Ещё один ветерок пронёсся над группой, принеся с собой запах свежего, землистого воздуха. И Леви прислушался. Он не знал, почему этот звук ему так нравится. Возможно, потому, что он не имел удовольствия расти с этим звуком. Возможно, потому, что этот звук ассоциировался у него с покоем. В конце концов, этот звук можно было услышать только тогда, когда над тобой было открытое небо, и ничто не мешало обзору, кроме чудесного зелёного навеса. Или, может быть, потому, что в этом шелесте он слышал шёпот. Шёпот всех тех, кто когда-либо уходил, общаясь с ним из другого царства, в которое у него не было доступа. Для него это был шанс снова услышать их, услышать их голоса. Особенно один. Колыбельная, которая когда-то шепталась ему в ухо, теперь гармонично звучала вокруг него сквозь каждый колышущийся листок. Он ужасно скучал по ней. Даже спустя столько лет. Мысли о ней всегда вызывали одну и ту же знакомую, мучительную боль. Он хотел бы снова услышать её песню. Поэтому он слушал. Ту же самую песню, но на этот раз её пела ему природа. И Леви слушал. Но тут раздалась песня живых. Яркий смех. Леви открыл глаза. Он посмотрел в сторону источника. На другую женщину, которая ехала впереди группы с его заместителем рядом. Элд что-то сказал, и она снова засмеялась. Почему она смеялась? Что это была за шутка? Он никогда раньше не слышал от неё таких звуков. Он хотел услышать это снова. И был разочарован, когда она этого не сделала. — Капитан? — сказала Петра, отрывая его от размышлений. — Вас что-то беспокоит? У вас такое выражение лица… — Какое? — Знаете, такое, когда вы, ну… — Петра нахмурила брови и демонстративно скривилась. Леви сдержал улыбку, забавляясь. Он знал. Он был хорошо осведомлён. — Я просто думал, — сказал он ей. — Думаю, бессмысленно спрашивать, о чём, — ответила она. Она правильно думала. Когда он ничего не ответил, Петра огляделась. — Долгие поездки всегда делают вас тихим, Капитан, — заметила она вслух. — Иногда это меня беспокоит. — Почему тебя это беспокоит? — Потому что иногда я боюсь, как бы вы не ушли в свои мысли. Не могу представить, чтобы вы там были добры к себе. — Я уже говорил тебе, Петра, не беспокойся обо мне. — Вы знаете, что это невозможно, Леви. Услышав, как его имя произнесли таким любезным тоном, он почувствовал, что в груди у него всё сжалось. У Петры всегда была ужасная привычка поступать так с ним. Он не стал наслаждаться этим чувством, легко отодвинув его в сторону. Группа вышла на небольшую поляну, шум воды становился всё громче. Они прошли мимо работающей мельницы: деревянное колесо, прикреплённое к её боку, приводилось в движение потоком под ним. При каждом медленном вращении оно издавало ноющий скрип. Их лошади спустились в ручей, плескаясь копытами в воде. Выбравшись, они продолжили путь по тропе на другой стороне, возвращаясь в лес. Они ехали почти весь день, и Леви чувствовал лёгкую усталость и скуку, которые начали овладевать его командой. Изредка между членами отряда вспыхивали разговоры, но Леви обращал лишь незначительное внимание на то, о чём говорилось. В основном его внимание было направлено на Эрена, который ехал впереди него. Леви был неоднозначно настроен по отношению к мальчику. Преданность Эрена разведчикам была очевидна, и причины его вступления не были редкостью. Эрен неоднократно давал понять, каковы его цели и стремления. Он рассказывал об этом буквально всем, кто его окружал. Мальчику хотелось всем угодить, но он был слишком упрям, чтобы выполнить приказ, адресованный ему, если он не соответствовал его собственным условиям. Он мог быть раздражительным, но Леви знал, что он ещё очень молод, и ему ещё многому предстоит научиться. Леви понимал горе, которое питало большинство поступков Эрена; он видел, как оно разъедает его, поглощающая в себя. Плохая новость, которую Леви не хотел передавать Эрену, заключалась в том, что такое горе только усугубится с его пребыванием в разведке, а не облегчится. Месть монстрам, разрушившим его жизнь, была порочным кругом, который постоянно подпитывал сам себя, тем более, что такие монстры приходили бесконечными толпами, их существование было бесконечным, а разрушение, которое они вносили в жизнь каждого, всегда было неизменным. Однако это не означало, что бороться с ними не стоит. Леви надеялся, что со временем Эрен поймёт это. Месть не может быть единственным источником мотивации. Это не может быть твоим единственным обещанием миру. Но Леви знал, что нельзя быть слишком строгим к ребёнку, если он не хочет учиться. В конце концов, Леви и сам всё ещё боролся с этим же. Будет ли это лицемерием, если он попытается преподать ему такой урок? Может быть, лучше позволить ему учиться самостоятельно? Леви не знал ответа. Хотя способности Эрена всё ещё беспокоили его, Леви теперь считал Эрена такой же частью своей команды, как Петру или Элда. Чтобы предстоящая экспедиция была успешной, Леви должен был довериться мальчику. А он ему. Леви надеялся, что после месяца, проведённого с его командой, Эрен научился работать с ними. Как бы Леви ни ценил индивидуальную силу и знал, что упование на других может привести к тяжелым, болезненным последствиям, он также знал, что возможность положиться на тех, кому можно доверять, бесценна. Когда рядом с тобой команда, твоя сила только возрастает. Если бы он думал иначе, он бы не создал эту команду. Внезапно группа начала замедляться, лошадь Леви остановилась. — Подождите, почему мы остановились? — прокомментировал Эрен впереди него. Ответ пришёл быстро, когда лекарь слезла с лошади и сошла с тропы. Элд направил свою лошадь к обочине, наблюдая, как она уходит. Прищурившись, Леви упёрся пятками в лошадь и проехал мимо всех. — Что она делает? — спросил он, остановившись рядом с Элдом. — Сказала, что ей нужно что-то собрать, — пояснил Элд, пожав плечами. Леви заметил её на небольшом расстоянии под деревом, её кожаные сапоги помялись на ногах, когда она стояла на кончиках пальцев. Его взгляд прошёлся по её ногам, а затем переместился на руки, которые тянулись к нижним веткам, пытаясь что-то с них сорвать. Заходящее солнце пробивалось сквозь окружающие деревья, и свет отбрасывал мягкое сияние из-за её спины, а её волосы казались особенно яркими и мягкими. Она была так… — Прекрасна, — пробормотал Элд себе под нос. Леви взглянул на своего заместителя и увидел, что выражение его лица открыто и беззащитным. Леви никогда раньше не видел у него такого взгляда. Это встревожило его. Он огляделся. — Эй! Мы теряем время! — Леви окликнул её. — Скажи это разведчику, который придёт ко мне с жалобами на кровоточащий кишечник, — ответила она. — И правда, прекрасно, — Язвительно ответил он Элду, натянув поводья своей лошади, чтобы повернуться лицом к группе. — Капитан, мы, наверное, должны найти место для лагеря, — сказала Петра. — Лошадям нужен отдых и вода. Гюнтер согласился. — Будет легче найти хорошее место до наступления темноты. — А мой желудок уже целый час требует еды, — добавил Оруо с лёгким стоном. — Я буквально только что отдала тебе фрукты из своего пакета! — сказала Петра в отчаянии. — Фрукты не дают тебе насытиться надолго, Петра! Урчание собственного желудка Леви было настолько знакомым ощущением, что он почти не думал о нём, когда он начал урчать несколько часов назад. Но при упоминании Оруо его разум начал зацикливаться на этом ощущении, что только усугубило его. Под ногами хрустела трава и листья — лекарь возвращалась к группе. Краем глаза он наблюдал, как она отстёгивает сумку, прикреплённую к боку её лошади, и засовывает в неё желтые цветы. Затем раздался новый звук. Леви первым услышал стук копыт, доносившийся с тропы, по которой они ехали. Леви незаметно переместил свою лошадь так, что она встала перед лошадью доктора, позволяя себе лучше видеть пустую тропу. Остальные заметили его внезапное внимание и повернули головы, чтобы посмотреть, кто скачет навстречу группе. На дороге, по которой они только что пришли, показался человек, его тело покачивалось в такт шагу его лошади. — Благодать! Так много разведчиков! Надеюсь, поблизости нет Титана или ещё кого-нибудь, — сказал мужчина, приближаясь, и его лошадь замедлила ход. — Не волнуйся, старик, он у нас под контролем, — сказал Оруо с видом превосходства. Дружелюбное выражение лица мужчины сменилось озабоченностью. — Он просто шутит, — успокоила Петра, бросив раздражённый взгляд в сторону Оруо. — Не обращайте внимания на моего товарища по команде. Здесь нет Титанов. — Ну, если ты уверена, что все в безопасности, тогда я не буду волноваться. Просто не так часто к нам приходят военные. Надеюсь, проблем не будет? — Никаких, — сказал Гюнтер. — Мы просто проезжаем мимо. Мужчина посмотрел на пурпурное небо. — Уже поздно. Надеюсь, вы не собираетесь ехать в темноте. — То же самое можно сказать и о вас, — заметила Петра. Мужчина улыбнулся. — Я живу недалеко. Отсюда можно быстро доехать. У меня ферма недалеко от леса. — Это туда вы сейчас направляетесь? — спросил Элд. — Да. Только что закончил дела в мельнице в миле отсюда. — Он махнул назад. — Я пытаюсь вернуться домой к ужину. Элд посмотрел на Леви. — Капитан? Леви знал, что он предлагает. — Петра, — сказал Леви, перекладывая ответственность на неё, зная, что этот незнакомец будет более снисходителен, если вопрос будет задан ею. Петра кивнула в знак понимания и обратилась к мужчине: — Не могли бы мы, сэр, использовать вашу ферму в качестве ночлега? — Её лицо было добрым, а голос излучал тепло и доверие. Хорошо. — Это только на одну ночь, мы уедем утром. Мужчина удивленно моргнул. — Боже. Никогда бы не подумал, что у меня будет возможность принимать солдат у себя дома! — Если это будет слишком обременительно, мы всегда можем найти другое место, — добавила она. — Просто было бы удобнее, если бы мы могли остановиться у вас, учитывая, что ваше жилье самое близкое. — Нет, нет, конечно, мы будем рады, если вы останетесь, — сказал фермер. — Честно говоря, я не могу представить большей чести. Считайте это благодарностью за всю ту работу, которую вы делаете за стенами. Петра просияла. — Спасибо, сэр. Мы очень ценим это. — Пожалуйста, не нужно меня благодарить! Кроме того, мои мальчики будут очень рады познакомиться с такой группой разведчиков, как вы. Это точно сделает их день. — Фермер хихикнул, затем щелкнул языком, подталкивая свою лошадь вперед. — Я также не могу допустить, чтобы вы, солдаты, ложились спать голодными под моей опекой. Вы будете ужинать вместе с нами. — Мы не можем навязываться на ужин, — сказал Элд, уговаривая своего коня следовать за ним. — Мы знаем, как всё сейчас сложно. И у нас есть свои пайки, которые мы можем съесть. — Элд! — запротестовал Оруо, положив руку на свой урчащий живот. — Я и слышать об этом не хочу! — сказал фермер, к огромному облегчению Оруо. — Я не буду спать спокойно, зная, что не обслужил разведчиков как можно лучше. Моя жена будет рада добавить ещё тарелок на стол. Один ужин нам не повредит! После этого планы отряда на вечер были решены. Фермер повёл их дальше по тропинке, направляя к своей ферме. Пока они ехали, лекарь быстро завязала с ним разговор, остановив свою лошадь рядом с его. — Мы не узнали ваше имя, — услышал Леви её слова. — Бауэр, — доброжелательно ответил он. — Я вижу, как вы держите поводья, мистер Бауэр. Вас беспокоят ваши руки? — Только после долгого рабочего дня, — добродушно ответил он. — Я могу помочь вам, если хотите, — предложила она. — У меня как раз есть то, что нужно. Раз уж вы настаиваете на том, чтобы накормить нас ужином, мне было бы приятнее, если бы вы позволили мне взамен вылечить ваши руки. Конечно, она уже пыталась помочь этому человеку, с которым только что познакомилась. Леви заметил, что у неё была склонность к этому. Он не знал, восхищает это или раздражает — то, как она умела быстро найти слабое место человека и найти средство, которое поможет его устранить; она всегда предлагала лечение без какой-либо компенсации для себя. Мысли Леви переключились на жестянку с чайными листьями и пакетик сахара, которые он положил в седельную сумку. К трём коротким рукописным запискам, аккуратно спрятанным в нагрудном кармане его куртки. — Итак, один из вас является лидером этой группы? — сказал мистер Бауэр, коротко оглядев всех. — Это капитан Леви, — ответила за него Петра. — Мы — отряд специальных операций. Фермер поднял брови. — Специальных, да? А Леви… это имя я уже слышал. Мои мальчики довольно часто говорят о Леви из Разведки. Они слышали истории в школе, от других детей. Вы — он? — Во плоти, — незаинтересованно ответил Леви. Мистер Бауэр присмотрелся. — Вы не совсем тот, кого я представлял, основываясь на всех их историях. Леви почти не удивился. Он прекрасно знал о своей репутации. В основном потому, что другие никогда не молчали об этом. Когда они, наконец, вырвались из темно-зелёных пределов леса, их встретила другая зелень; эта была гораздо светлее и состояла из миль равнины, благодатного пространства, идеального для выгула лошадей и животных. Леви увидел вдалеке фигуру, которая вела коров с поля в сторону сарая, стоявшего рядом с домом, который выглядел так, словно пережил худшие времена. Когда группа подошла к дому, Леви заметил двух мальчиков, которые сидели на ступеньках и ждали возвращения отца с фруктами в руках. — УХ ТЫ! РАЗВЕДЧИКИ! — крикнул один из мальчиков. Они оба бежали к группе, их голени были испачканы грязью, а закуска была забыта на ступеньках. Леви посмотрел на брошенную еду. Какая расточительность, подумал он. — У нас есть особенный разведчик, — сказал фермер, жестом указывая на Леви. — Не может быть, ты же не имеешь в виду…?! — Эй, мистер, вы Капитан Леви?! — воскликнул один из них, подбегая к его лошади, когда он сошел с неё. — Не может быть, это не он! — ответил другой, отпихивая брата в сторону, чтобы он мог подойти ближе. — Это точно он! — Не может быть! — Это тоже он! — Нет! — Это он, — закончил за них Элд, спрыгивая с лошади как раз в тот момент, когда два фермера прибежали на помощь. — Ух ты! Не может быть! — Их волнение возросло в десять раз. — Леви! Леви! Каково это — убить титана?! Когда ты весь… — Один из детей поднял с земли две палки и начал кружиться вокруг себя, рассекая ими воздух. — А-а-а, так вот чем вы занимаетесь, — с небольшой ухмылкой прокомментировала доктор, проходя мимо и ведя свою лошадь за поводья. — Не могу дождаться, чтобы поскорее увидеть это своими глазами. Все эти вращения! Леви стало не по себе под таким пристальным вниманием. Но, несмотря на дискомфорт, он чувствовал, что должен что-то сделать для них, поэтому, проходя мимо со своей лошадью, он неловко похлопал одного из них по макушке. Они удивленно вскрикнули и с восторгом начали толкать друг друга. Леви оглянулся и увидел, что лекарь всё ещё наблюдает за ним, выражение её лица было таким мягким. Он быстро отвёл взгляд, передав поводья одному из фермеров. Фермер присвистнул, оглядывая лошадь. — Чёрт, никогда раньше не видел таких жеребцов. — Это лошади из Корпуса Разведки, болван, конечно, они хорошие, — сказал другой фермер, беря поводья лошади Петры. — А на чём, по-твоему, они должны были приехать? На ветхой старой Дженни? Пока работники фермы помогали устраивать лошадей, два мальчика бегали от разведчика к разведчику, постоянно задавая вопросы, не давая человеку возможности ответить, прежде чем перейти к следующему вопросу. Их волнение было ощутимо, они смотрели на каждого из них с благоговением и удивлением, их рты и пальцы были липкими от сока давно забытых фруктов. Когда Эрен прошёл перед Леви, чтобы проследовать за группой внутрь, Капитан протянул руку и взял капюшон его плаща, оттягивая его назад. Эрен моргнул, его глаза распахнулись. — Капитан? — Ты будешь вести себя здесь прилично, — сурово сказал Леви, хотя и достаточно тихо, чтобы двое детей не услышали. — Если я почувствую хоть малейший запах твоего превращения, я без колебаний прикончу тебя, понял? Эрен кивнул. — Да, Капитан. Леви отпустил хватку на плаще Эрена, удовлетворённый, но всё ещё настороженный. В дверях фермерского дома появилась женщина, на руках у неё был сверток с младенцем, рука легонько похлопывала его. — Надеюсь, ты не возражаешь, дорогая, но я привёл ещё несколько ртов, которые нужно накормить, — поприветствовал её фермер, поднимаясь по скрипучим ступенькам к двери. Он наклонился, чтобы поцеловать женщину в щеку. Она натянуто улыбнулась. — Думаю, я смогу это устроить, — сказала она, оглядев стоящую перед ней группу, а затем быстро скрылась в доме.

~~~~~

Когда все они собрались за большим обеденным столом на ужин, Леви не мог не почувствовать себя незваным гостем. Хотя в данной ситуации вряд ли можно было что-то сделать. Его команде нужно было где-то отдохнуть и поесть. Но когда он увидел большое количество домашней еды на столе, еды, которая должна была предназначаться только для этой семьи, а теперь досталась ему и его отряду, он не смог остановить волну вины, захлестнувшую его. С другой стороны, пустой желудок говорил ему, что не стоит беспокоиться, нужно принять столько еды, сколько можно, и быть благодарным за то, что он ляжет спать с полным желудком. Было бы невежливо брать слишком много. Невежливо было бы вообще ничего не брать. Леви держал себя в руках и брал ровно столько, сколько ему было нужно, как бы ни хотелось сожрать всё на свете. За столом начались разговоры, к ним присоединился звон столового серебра о тарелки и звон кружек, которые ставили после долгих, жадных глотков. Пока Леви ел, он чувствовал на себе взгляды двух маленьких мальчиков, сидящих за столом. — Мальчики, не смотрите, это невежливо, — ругала их мать. — Но, мама, это же Леви, — громко прошептал в ответ один из них. — Я прекрасно знаю, кто это. Дай человеку спокойно поесть. По крайней мере, жена этого человека была благоразумной. — О, Боже! Столько зелёных плащей! Как здорово! — сказала женщина, вбегая в комнату. — Никто не сказал мне, что у нас будут гости! — Это моя дочь Элиза, — представил её мистер Бауэр, когда она заняла единственное свободное место — рядом с Леви. Он сразу почувствовал запах розовой воды. Он проигнорировал её, не потрудившись обратить внимание на появление незнакомки, сосредоточившись на еде перед собой. — Итак, капитан Леви, как долго вы служите в Разведке? — спросил фермер в попытке завязать разговор. — Леви? — Взгляд Элизы тут же переметнулся на него, прервав его прежде, чем Леви успел ответить. — Вы — Леви? Похоже, это был вопрос дня. Он уже устал его слышать. — Нет, — ответил он. Она рассмеялась в ответ. Он возненавидел этот звук. Он не был похож на её смех. Её смех был приятным. — Вы гораздо смешнее, чем я ожидала, вы знаете? — Не знаю. — Мои младшие братья постоянно говорят о вас. Они думают, что однажды будут в вашей команде. Это так мило. — Не сомневаюсь. — Леви нарезал мясо с чуть большей агрессией, чем следовало. Пока ужин продолжался, он чувствовал, что глаза назойливой женщины постоянно смотрят на него. Он хотел, чтобы она прекратила. Внезапно она подперла подбородок ладонью, наклонившись к нему. Лучше бы она этого не делала. — Вы женаты, Капитан? Жевание Леви замедлилось. Причина её постоянных взглядов в его сторону становилась всё яснее. Он проглотил свою еду. — Нет, — ответил он. — Почему же? Такой мужчина, как вы, наверняка пользуется популярностью среди дам. Хотя я не могу сказать, что разочарована вашим ответом. Оруо хмыкнул через стол. — Капитан? Дамы? Хорошая шутка. — Ты ведешь себя так, будто шутка не относится и к тебе, — сказал Гюнтер из своей кружки. Улыбка Оруо быстро исчезла. Улыбка женщины, однако, только увеличилась. Она прикусила нижнюю губу. — Значит, вы, гм, благородный солдат? — Элиза! — выругался её отец. — Что? Я просто задала вопрос! — Вопрос, который вряд ли уместен за столом! Эрен громко хмыкнул рядом с ним, быстро пытаясь скрыть это кашлем. У Леви чесались руки ударить его по голове. Терпение быстро истощалось, и это был лишь вопрос времени, когда он скажет что-то, что приведёт к неприятностям. Он просто хотел поесть и уйти. Леви вдруг захотелось, чтобы Эрвин был здесь. Он был ему нужен. Эрвин всегда лучше справлялся с подобными ситуациями. Он посмотрел на другой конец стола, на Элда, чтобы набраться сил. Бесполезно. В данный момент Элд был занят разговором с врачом. И от этого зрелища ему становилось только хуже. Элду явно досталось лучшее место за этим столом. А что насчет Петры? Возможно, она могла бы… Тоже не годится. Она была занята разговором с женой фермера. Чёрт. Внимание Леви снова привлекла та женщина, когда она коснулась его руки; её пальцы легли на ткани его куртки. Было бы так просто — взять её пальцы своими и согнуть их в обратную сторону… — Таких мужчин, как вы, здесь не встретишь, — сказала она. — Мои лучшие перспективы — парень с мукомольного завода на другой стороне леса. Его, кажется, зовут Герхарт? В любом случае, это что-то ужасное, в отличие от вашего имени, Леви. Мне очень нравится ваше имя. Леви не потрудился ответить, вместо этого решив сосредоточиться на завершении трапезы — с гораздо большей поспешностью. — Мой отец считает, что Герхарт был бы хорошей парой для меня, но я думаю, что я больше подхожу для сильного и храброго человека, который отправляется в смелые приключения и… — Тебе следует послушать своего отца, — сказал Леви, его голос напрягся от минимального терпения, которое у него осталось. Фермер улыбнулся и указал на Леви своим ножом. — Я знал, что вы мне не просто так нравитесь, Капитан. Вы умный человек. Вы не просто так стали командовать тем специальным отрядом. — Мы — специальный отряд, сэр, — сказал Оруо, подняв подбородок. — Вы имеете удовольствие принимать у себя лучших из лучших. — Лучшие из лучших, да? — сказала Элиза, сверкнув белоснежной улыбкой. — Вы все должны быть такими сильными. — Мы самые сильные, — согласился Оруо с самодовольством. Гюнтер смущённо закрыл глаза и вздохнул. — Кстати, расскажите мне что-нибудь о себе, Леви, — сказала Элиза, обернувшись к нему. — Если вы капитан самой лучшей и сильной команды, это должно означать, что вы сам довольно впечатляющий, да? Эта женщина была невыносима. Она была как назойливая мошка, которая постоянно жужжала у него над ухом. Леви начал сомневаться в том, стоили ли того вообще еда и кров, если это означало, что ему придётся иметь с ней дело до конца вечера. Похоже, это была цена, которую он должен был заплатить. Но это не означало, что он действительно должен её слушать. Леви решительно абстрагировался от её, пока она непрерывно болтала рядом на протяжении всей трапезы, что делало ситуацию немного более терпимой. В какой-то момент Леви взглянул через стол на Гюнтера и Оруо. Они смотрели на него самодовольными взглядами. Когда миссис Бауэр отодвинула свой стул в конце ужина и начала собирать пустые тарелки со стола, она сказала: — Я могу предложить вам что-нибудь ещё? — Чай, — ответил Леви, прежде чем кто-то ещё успел вставить слово, прервав бессвязную болтовню сидящего рядом с ним человека. — У нас закончились листья, к сожалению, — ответила жена фермера. — Но у нас есть свежее молоко! Эта адская дыра уже не могла стать хуже.

~~~~~

Ужин прошёл довольно приятно. Еда была вкусной, а беседа приятной. Особенно с одним человеком. Между поездкой и ужином ты с удивлением обнаружила, как тебе нравится разговаривать с Элдом. Он действительно был настоящим джентльменом, добрым и сострадательным, всегда интересующимся тем, что ты говорила. Ты обнаружила, что он стал гораздо более открытым по отношению к тебе, и, хотя ты не возражала против его постоянного внимания, ты не могла не задаться вопросом, что сделало его таким… болтливым. Ты ненадолго задумалась, не связано ли это с экспедицией, которая состоится через два дня. В любом случае, вряд ли ты могла жаловаться. Это лучше, чем быть отвергнутой группой. Когда ты помогала убирать со стола, складывая грязные тарелки в огромный таз на кухне, ты поняла, что нашла своё место в этой группе: между ним и Петрой. — Налить? — предложила миссис Бауэр с кувшином молока в руках, когда все собрались в гостиной, после того как всё было убрано. Оруо и Эрен были единственными, кто протянул свои чашки. — К сожалению, у нас только две свободные кровати, — сказала миссис Бауэр, наливая каждому по стакану. — Хотя я уверена, что вы все благородные солдаты, я не могу позволить ни одной из дам делить комнату с мужчинами, если вы не замужем. Считайте меня старомодной, но так уж меня воспитали. Ты наклонилась к Петре, чтобы прошептать: — Хорошо, что мы не любовницы, иначе она была бы в шоке, а? — пошутила ты ей на ухо, которое тут же стало розовым. Оруо выплюнул всё в свою чашку, слезы потекли ручьем, когда он закашлял. Гюнтер несколько раз постучал его по спине, помогая выплюнуть молоко, которое он вдохнул. Когда он восстановил дыхание, то огляделся вокруг, чтобы посмотреть, не слышал ли кто-нибудь ещё то, что ты сказала. Очевидно, нет. Ты сдержала улыбку. — Тогда мой член команды и врач займут эту комнату, — сказал Леви со своего места у стены, бросив взгляд в сторону Оруо. — Остальные найдут другое место для сна. Пока он говорил, ты не могла не заметить, как дочь фермера стояла совсем рядом с ним, а прядь её волос накручивалась на указательный палец. Как её звали? Ты смутно помнишь, что фермер упоминал её имя, когда она зашла в столовую, но тогда тебя отвлёк Элд, и ты никак не могла его вспомнить. — Капитан, вы уверены? — сказала Петра, её щеки всё ещё горели из-за твоей шутки. — Я буду чувствовать себя виноватой, если мы будем спать в кроватях, а вы и остальные останетесь снаружи. — О, я бы не хотел, чтобы они там спали! — вмешался мистер Бауэр. — Какой же я хозяин? Нет, остальные могут остаться в сарае с животными! Там вам будет хорошо и тепло. А сено вы можете использовать как матрасы. Мы принесём для вас одеяла. Я сам спал там много раз. Поверьте, очень даже неплохо. Ты заметила, что Леви выглядел так, как-будто он предпочёл бы спать на гвоздях, чем провести целую ночь в грязном сарае, наполненном животными. Или, может быть, этот взгляд был вызван тем, что пальцы дочери мистера Бауэра теперь касались внутренней стороны его запястья? Ты прищурилась от этого жеста. Похоже, старомодное беспокойство миссис Бауэр по поводу пребывания женщин и мужчин в одной комнате было не просто воспитанием, а тем, что она знала, как её собственная дочь ведёт себя в окружении неженатых мужчин. Ты не могла отделаться от чувства удовлетворения, когда Леви отдёрнул руку, чтобы скрестить их на груди, переместив свой вес в сторону от неё. Хотя почему Леви не сделал больше, чтобы отвлечь внимание этой женщины, ты не знала. Ты отвернулась, когда взгляд Леви метнулся к тебе. — Мы очень ценим ваше гостеприимство, — сказал Элд, кивнув головой в знак благодарности. — Вы уже так много сделали для нас. Вы оказали нам очень теплый приём. Некоторые даже слишком тёплый, — подумала ты, глядя, как женщина желает Леви хорошего сна. Ты была благодарна, когда вам с Петрой, наконец, разрешили уйти. К счастью, делить комнату с Петрой в этот раз было не так неловко, как в первый раз, и вы обе теперь были в гораздо лучших отношениях. Однако, когда ты вернулась из купальни, расположенной в коридоре, со свежей, вымытой кожей, ты не совсем понимала, как реагировать, когда увидела Петру, сидящую на своей кровати с черным блокнотом, открытым на последней странице. Ты остановилась на месте. — Эм… Петра подняла голову, широко распахнув глаза. — Мне очень жаль! — быстро сказала она. — Это не то, на похоже, правда! Ты внимательно изучала выражение её лица — И на что это же похоже? — Я ничего не читала, клянусь! Я просто увидела книгу, торчащую из твоей сумки, и заметила картинку, которая торчала, и мне стало очень любопытно, и я… усугубляю ситуацию… — Она вздохнула, глядя вниз. — Я просто увидела, что это портрет, и мне захотелось узнать, кто это. Затем ты увидела в её руке миниатюрный карманный портрет, который ты нашла давным-давно на одной из кроватей лазарета. С тех пор как ты его нашла, ты использовала его как закладку, чтобы не потерять место в своих записях. Закладка, которая, очевидно, привлекла внимание Петры. Ты подошла к ней и посмотрела вниз на портрет. Зелёные глаза, которые смотрели с картины, стали для тебя уже такими знакомыми: ты видела их каждый раз, когда открывала тетрадь. — Это… твой возлюбленный? — спросила она нерешительно. Ты улыбнулась, покачав головой. — Нет. — Так, ммм, кто же это? — спросила она. Ты пожала плечами. — Понятия не имею. Она моргнула и посмотрела на тебя, сбитая с толку. — Тогда почему он у тебя? Ты взяла его из её рук, перевернула и в сотый раз прочитала надпись. «Всегда храни меня в своём сердце. — Р» — Это хороший вопрос, — ответила ты. — Наверное, я чувствую себя обязанной выполнить обещание, которое кто-то другой не смог сдержать. Это только усугубило замешательство Петры. — Я не понимаю. — Этот портрет был оставлен в лазарете, и кто знает, как долго он там пролежал, прежде чем я нашла его, — объяснила ты. — Его явно подарили кому-то с намерением, чтобы этот человек всегда держал его при себе. Но, по какой-то причине, этот человек должен был оставить его. Что я считаю печальным. Просьба этого человека — хранить его при себе — не была выполнена. Поэтому, я думаю, я просто почувствовала необходимость взять на себя ответственность. Возможно, моё сердце не то, которому предназначался этот портрет, но, по крайней мере, это сердце, понимаешь? Черты лица Петры смягчились. — Понимаю. — Она вернула тебе блокнот. Ты положила портрет обратно и закрыла его. — Я действительно сожалею, что подглядывала. У меня не было никакого злого умысла. — Не думаю, что ты нашла бы там что-то личное. — Ты улыбнулась ей. — Хотя, если тебе будет интересно читать медицинские записи, ты можешь просто попросить. Петра облегчённо улыбнулась. — Всё равно я не пойму и половины, — сказала она, ложась и накидывая на себя одеяло. Ты задула свечу в комнате, прежде чем лечь в свою кровать. Некоторое время вы обе лежали в мирной тишине, прежде чем Петра вдруг добавила: — Это романтично, правда? Сделать портрет и подарить его любимой. Ты посмотрела в её сторону, несмотря на то, что не могла разглядеть её в темноте. — Ты бы сделала это? Подарила бы кому-то свой портрет? — Думаю, что да. Ты пожевала нижнюю губу. — Есть ли у тебя кто-то, кому бы ты его подарила? Хотя ты не могла этого видеть, ты знала, что она улыбнулась, обдумывая свой ответ. — Хм, при условии, что он действительно захочет картину с моим изображением? — Ты услышала, как её волосы касались подушки, когда она повернулась, чтобы посмотреть на тебя. — Ты будешь смеяться. — Обещаю, что не буду. Она промолчала несколько вздохов, прежде чем наконец признаться: — Оруо. Ты моргнула. Это был совсем не тот ответ, которого ты ожидала. — Оруо? Я думала, ты собиралась сказать… — Леви? — перебила она и вздохнула. — Боюсь, он не видит во мне ничего такого, и я думаю, что такой подарок был бы напрасным для такого человека, как он. Я бы никогда не хотела разрушить то, что у нас сейчас есть, чтобы преследовать его таким образом, как бы он мне ни нравился. — Петра переместилась в кровати так, чтобы посмотреть в потолок. — Нет, если бы и был человек, который оценил бы мой портрет, то это был бы Оруо. Я знаю, что он хранил бы его в кармане, напротив своего сердца. — Значит, у тебя есть к нему чувства? — Наверное, — сказала она, пожав плечами. — Я просто хотела бы, чтобы он старался быть больше самим собой, а не пытался всё время подражать Леви. Так трудно узнать его настоящего. — Почему бы тебе тогда не сделать это? Подарить ему портрет? И сказать ему, что ты хотела бы узнать его получше? — Из-за характера нашей работы, — честно ответила она, прежде чем заснуть. — У нас нет роскоши находить себе пары. Нет счастливого конца, когда речь идёт о работе разведчика. Есть только один неизбежный конец, для всех нас. Поэтому всегда будет безопаснее держать подобные чувства при себе. Чтобы защитить и себя, и того, кого любишь. Пока Петра безмятежно сопела, ты не могла заснуть, обдумывая её слова. В ту ночь ты много думала о словах Петры.

~~~~~

Он мог выдержать лошадей. Он мог выдержать свежевычищенные конюшни. Но остаться на ночь в хлеву, заполненном коровами и овцами, где запах дерьма был так же заметен, как запах сена и гниющего дерева? Он не мог дождаться рассвета, когда они наконец-то смогут сесть на лошадей и продолжить свой путь. По крайней мере, его живот был полон теплой пищей. Это было единственным хорошим результатом того, что ему пришлось терпеть эту несносную женщину. Оруо обхватил руками живот и вздохнул, его тело привалилось к тюку сена. Его фигура была темной глыбой на всем пространстве, единственный свет, проникавший в сарай, исходил от луны снаружи. — Я так давно не ел столько вкусной еды. — Они были очень добры, что накормили нас так, учитывая обстоятельства, — сказал Элд, плотнее натягивая на себя плащ, чтобы согреться. Леви почувствовал, как ему в лицо ударил поток воздуха, от которого волосы попали ему в глаза. Он оглянулся и столкнулся лицом к лицу с овцой, просунувшей голову в отверстие загона, возле которого он сидел. Она принюхалась, а затем моргнула один раз. — Эй, свали. — Леви шугнул её. Овца не двинулась с места. Леви сузил глаза. Он ненавидел её прямоугольные зрачки и то, как они смотрели на него. Это пугало. Овца тяжело выдохнула, брызнув соплями на его щёку. Леви нахмурился, положил руку на нос овцы и толкнул её обратно в загон. Он тут же вытер лицо рукавом куртки. — Жаль, что комнат не хватило, — продолжил Элд. — По крайней мере, женщинам сегодня ночью будет комфортно. — Как ты думаешь, о чём они говорят? — спросил Оруо, подняв глаза на балки над ним. — Не о тебе, если ты на это намекаешь, — сказал Гюнтер. Он сидел, положив руку на согнутое колено, надвинув на голову капюшон плаща. Леви думал, что он уже давно заснул. Очевидно, нет. — Ты этого не знаешь! — запротестовал Оруо. Гюнтер фыркнул. — Я думаю, мы можем быть уверены, что это не так. А даже если и так, то не в том смысле, на который ты надеешься. — Я не понимаю, о чём ты. Я отличный предмет для разговора. Нос овцы высунулся обратно. Элд ухмыльнулся. — Оу, тогда расскажи нам, о чём бы они говорили? — Ну, во-первых, о том, какой из меня получился бы замечательный муж. Я ухожен, я храбр… — У вас высокий счет убийств Титанов, — добавил Эрен со своего места на самой высокой куче соломы. — Видишь? Даже сопляк со мной согласен! — Это не имеет большого значения, — ответил Леви, протягивая руку, чтобы засунуть голову овцы обратно в загон, когда та громко блеяла на него. Оруо разочарованно хмыкнул. — Не думаю, что кто-то из вас подходил бы им лучше. — Есть веская причина, по которой мы им не подходим, — сказал Гюнтер. — В любом случае, это маловероятно. — Он прав, — согласился Элд. Оруо насмешливо прищелкнул языком. — Забавно слышать это от тебя, Элд. Я видел, как ты смотришь на доктора, когда она с нами! У тебя сразу глаза щенячьи! Элд кашлянул. — Я не понимаю, о чём ты. — Давай, будь честен с нами. Мы все друзья, — пробурчал Оруо, — Просто признайся, что она тебе нравится. Держу пари, ты даже обрадовался, когда она назначила тебе осмотр. Леви отвернулся, продолжая молчать. — Неужели это преступление — наслаждаться обществом человека? — сказал Элд. — Она — новое лицо. Это лучше, чем целый день смотреть на твою уродливую рожу. Оруо фыркнул. — Как грубо. Должен тебе сказать, Элд, что у меня была момента наедине с ней вне тренировок. Ты ревнуешь? — Нет. Мне жаль её, особенно потому, что я знаю, что в один из этих моментов ей пришлось лечить твою задницу. Оруо загорелся красным. — О, просто признайся, что ты хочешь её! — Я это сделаю, как только ты признаешься, что хочешь Петру. — Это уже чересчур! — Прекрати, — прервал Леви, с него было довольно. Уголок губ Гюнтера дрогнул под тенью капюшона. — Почему бы вам вместо этого не рассказать нам о своей новой леди, Капитан? Леви прислонил голову к деревянной балке, на которую опирался, и закрыл глаза. — Нет. — О, точно! Когда свадьба, Капитан? — с ухмылкой спросил Оруо. — Мы приглашены? — Я бы предпочел быть съеденным титаном, — ответил Леви. Оруо насмешливо хмыкнул. — Представить не могу, что вам неприятно, когда красивая женщина цепляется за твою руку и тоскует по вам! — Ну так забирай её, — сказал Леви, желая, чтобы быстрее наступил сон и отвлёк его от этой дискуссии. — Мне всё равно. — Он постарался, чтобы его тон был окончательным, и они перестали говорить об этом. Остальные поняли намёк и двинулись дальше. Он был благодарен. Леви прислушивался к их голосам, пока их разговор переходил на другие темы. Он ждал момента, когда их разговоры естественным образом затихнут, когда они уснут, и он сможет немного побыть в тишине. Спустя, казалось, целую вечность, они наконец-то замолчали. Леви наслаждался тишиной, пока мог. Потому что он знал, что через несколько минут раздадутся звуки… Оруо громко захрапел во сне глубоким, вибрирующим звуком. …пронзительного храпа Оруо. Пока мысли Леви бесцельно блуждали, ожидая, когда же сон завладеет им, он почувствовал на себе чей-то взгляд. Он открыл глаз и увидел, что овца вернулась и смотрит на него. Она блеяла. Леви вздохнул с покорностью, снова закрыл глаза и поёрзал на своём место, устраиваясь поудобнее. — Капитан? — услышал он голос Эрена, внезапно прошептавшего ему сквозь темноту. В глазах Леви промелькнуло раздражение. — Иди спать, — приказал он, желая, чтобы его оставили в покое. — Но, Капитан… — Спи, Эрен. — …да, Капитан. Он услышал, как Эрен перевернулся на своём тюке сена, и над группой снова воцарилась тишина.

~~~~~

Когда ты проснулась на следующее утро, то посмотрела на кровать в другом конце комнаты и обнаружила, что Петра всё ещё крепко спит. Её лицо было мягким, одеяло, натянутое на неё, поднималось с каждым медленным, ровным вздохом. Ты встала с кровати, тихо одеваясь, чтобы не разбудить её. Затем ты выскользнула из комнаты. Спускаясь по главной лестнице дома, ты бросила мимолетный взгляд на окно, расположенное напротив лестничной площадки. Ты остановилась. Ты увидела Леви на небольшом расстоянии от тебя, сидящего на одном из небольших тюков сена за пределами сарая, с чашкой на колене, которую он удерживал в равновесии рукой. Это зрелище затронуло что-то внутри тебя, и прежде чем ты смогла остановить себя, ты направилась к входной двери. Прогнившее дерево крыльца громко скрипнуло, когда ты вышла. — Доброе утро, — сказал Леви, когда ты подошла к нему сзади. Его взгляд был сосредоточен на горизонте. — Восход солнца сегодня утром очень красивый, — прокомментировала ты, остановившись рядом с ним и сложа руки на груди. — Другие ещё спят? — Гюнтер проснулся и где-то бродит, — ответил Леви, поднимая свою кружку и слегка откидывая голову назад. Краешком глаза ты уловила это движение. Ты посмотрела на него, любуясь тем, как покачивается его горло при каждом глотке. Блеск жестяного контейнера, который был спрятан по другую сторону от него, привлек твоё внимание. Ты узнала в нём тот самый контейнер, который ты ему дала. Ты снова посмотрела вперёд, пряча довольную улыбку. — Волнуешься перед завтрашним днем? — спросил он, опуская треснувшую кружку. — В некотором роде, — Ты сомневалась, насколько честной тебе следует быть с ним. Почему бы и нет, в конце концов решила ты. Следующие два дня, скорее всего, будут для тебя последними. Какой вред может быть от того, что ты откроешься ему? Только один раз. Хоть немного. — Я уверена в своих силах, — продолжила ты. — Меня пугает неизвестность. Неучтенные факторы, которые могут всё испортить в один миг. Хотела бы я, чтобы был способ подготовиться к этому, я имею в виду ментально. — В любом случае, это было бы бессмысленно, — ответил он. — Даже если бы ты могла, невозможно предугадать, как твой разум отреагирует на те или иные ситуации. Положись на свои навыки. Это поможет тебе не развалиться на части, если что-то пойдет не так. А это происходит почти всегда. — Сосредоточиться на работе, а не на эмоциях? — Именно. — А что насчёт того, когда работа будет закончена? — спросила ты, глядя на него сверху вниз. — Когда вам придется столкнуться с эмоциями, которые вы всё время отталкивали? Его лицо было бесстрастным. — Это… у меня нет хорошего совета. — Это нелегко, правда? — Нет. И никогда не бывает. Ты услышала искренность в его ответе и решила не продолжать дальше. Тебе было хорошо известно о душевных ранах, которые постоянно наносили разведчикам. Нет смысла сдирать корку, чтобы посмотреть, что под ней, тем более что ты знала, что рана будет только кровоточить и замедлять заживление. — Знаете, я никогда раньше не видела Титана, — сказала ты, меняя тему. — Если не считать полутрансформации Эрена. — Ты ничего не пропустила. Они уродливые. Ты улыбнулась. — Насколько уродливы? — Просто представь себе Оруо, но побольше. Ты не смогла удержаться от разразившегося смеха. Ты быстро прикрыла рот рукой. — Мне жаль. — Не стоит, — сказал он, его рот был прикрыт кружкой, но уголки его глаз морщились от веселья. Ты тихо стояла рядом с ним, атмосфера между вами была дружелюбной, и вы вместе наблюдали, как восходит солнце. — Кстати, спасибо, — сказала ты, нарушив молчание через некоторое время. — За что? — За то, что терпели меня последний месяц. Надеюсь, я смогу отплатить вам добром, доказав свою ценность для вас и разведчиков. Чтобы всё это было не напрасно. — Тебе нечего мне доказывать. — Разве? Я определённо чувствую другое. Леви побарабанил пальцем по боку своей кружки. — Почему? Ты прищурилась от поднявшегося солнца. — Потому что вы — это вы. Вы важны, и ваше мнение важно для многих людей. И… потому что мне не всё равно, что вы думаете обо мне. — У тебя нет причин заботиться о том, что я думаю. Ты пожала плечами. — Я могу придумать парочку. — Расскажи-ка. Твои плечи быстро опустились. Ты не ожидала, что он действительно скажет тебе об этом. Блядь. — Я… хочу, чтобы вы считали меня ценной, — осторожно произнесла ты. — Я имею ввиду, как человека, который является неотъемлемой частью вашего дела. Я не хочу, чтобы меня воспринимали как помеху или ненужную вещь. Я хочу помочь. Я видела, как много вы работаете, Капитан, и как серьёзно относитесь к своему долгу. Это достойно восхищения. И я думаю… я просто надеюсь, что вы сможете увидеть то же самое во мне. — Ты говоришь как Петра, — ответил он. Ты не знала, как на это реагировать. — Я так понимаю, это хорошо? — Это хорошо. Ты крепче обхватила себя руками. — Вас не волнует, что думают другие? — Зависит от того, чье это мнение. — И кто это может быть? Он замолчал на мгновение, прежде чем ответить: — Премьер. Некоторые военные. Мы играли по крупному, в тот день суда. Если мы провалим эту миссию, то будем выглядеть дураками, и репутация Эрвина пострадает. Я не хочу этого для него. — Похоже, вас больше волнует, что другие думают об Эрвине, чем о вас самом. — Наверное, можно и так сказать. Ты снова посмотрела на него, и в груди у тебя что-то сжалось. Это было странное чувство, почти противоречие: восхищение было одновременно таким приятным и в то же время таким болезненным. Твой взгляд остановился на его профиле. Почему? Почему ты чувствовала боль от того, насколько честным и красивым может быть человек? В тот момент тебе захотелось сесть рядом с ним, прижаться плечом к его плечу и просто… побыть с ним. Тебе казалось, что это поможет снять напряжение, которое ты чувствовала в своей груди. Ты хотела узнать о нём больше. Ты хотела, чтобы он узнал больше о тебе. Твои мысли вернулись к тому, что Петра упомянула накануне вечером, к словам, которые ты пережевывала всю ночь, о том, что характер их работы не позволяет членам команды объединяться в пары. Как всегда безопаснее держать подобные чувства в тайне, как для твоей собственной защиты, так и для защиты остальных. Ты отвела от него взгляд и вернулась к горизонту. Ты вдруг поняла, что имел в виду Марк Вернер в тот день во время осмотра. У тебя физически болело сердце, когда ты смотрела на самого красивого человека в этих стенах, зная, что он никогда не сможет стать твоим.