Бойтесь своих желаний

Дрим расхаживает кругами по двору своего дома, уныло пиная камни на своем пути. Серые и грязные окна многоэтажек неприятно нависают над ним, отсвечивая белесыми бликами стекла. День обещает быть паршивым. Вчера вечером он не поставил телефон на зарядку, когда ложился спать, а уже сегодня пожинает плоды своих действий, нервно наворачивая круги в ожидании. Николас всегда опаздывает. Нет, разумеется, на работу этот товарищ приходит вовремя, а вот как только дело доходит до каких-то личных договоренностей и обещаний — все идет к черту. В прямом и переносном смысле. Дрим может заранее продумать план собственного опоздания, чтобы не ждать друга лишний раз, но Ник все равно переплюнет. Закон Мёрфи, чтоб его. То, что должно случиться — обязательно произойдет. Дрим обязательно забудет зарядить телефон, а Николас обязательно опоздает на полчаса. И будет ужасно скучно. Они договорились прогуляться до одного разрекламированного бильярдного клуба. Просто пройтись, потому что лишних денег нет, а посплетничать о ценах — это всегда можно. Поглазеть на шикарную вывеску, может быть даже зайти внутрь… В такие моменты Дрим особенно хорошо ощущает себя нищебродом. Если выбирать выражения, то проще наречь себя средним классом. Средний. Классный. И неважно, что уже два дня подряд он катает на работу на автобусе, потому что машина сломалась. Временные, средние, классные трудности. Как же бесит. Дрим прислоняется к потасканному, местами ржавому ограждению давно заброшенного палисадника, с прежним унынием оглядываясь вокруг. Ниче нового. Одно говно. Этот двор он видел уже сотни раз, и если особенно всматриваться — очень уж блевать тянет. Пару лет назад власти пытались тут что-то модернизировать, оцепили все ограждениями, повесили табличку — «РЕСТАВРАЦИЯ», и… Больше ничего, в целом, не сделали. Старые дома обделали цветастыми плитами, аварийные балконы завесили зелеными строительными лесами, а древние ограждения замазали ярко-желтой краской, прямо под цвет плит. По этому месту плачет дизайнер. За пару месяцев жители успели сорвать с балконов леса, «покоцать» плитку, а заборы справились сами — облезли молча. Сейчас, когда Дрим разглядывает все это великолепие, воздвигнутое на деньги из госбюджета, внутри медленно умирает один налогоплательщик. И квартиросъемщик, который вынужден платить за созерцание всего этого великолепия. Зато в центре. Средне. Классно. Отдавать половину зарплаты за сломанный балкон, вечную духоту и пару комнат — то еще извращение, но оно почти полностью компенсируется удобным расположением и… В целом, больше ничем. Парковка бесплатная. Успех. Его машина почти постоянно в ремонте. Успех. Недавно он чуть не сбил чей-то скутер возле департамента. Успех. Три кривые елки, два дуба, странные облезлые кусты по углам — растительность во дворе выглядит печально. Может, это были не дубы, а клёны. Дрим в деревьях не разбирается. Ограждение скрипит под тяжестью его тела, и он вынужденно сдвигается и встает ровно. Так обзор значительно лучше: два цветастых здания, стоящих друг напротив друга, встречают преграду в виде косой парковки внутри, стремных деревьев по углам, одной сломанной лавки, нескольких старых машин и пустой будки охраны с красноречивым изображением члена поверх. Он не успел застать то время, когда все это счастье хоть кем-то охранялось. Да и… Есть ли необходимость? Департамент в двух шагах, еще в паре кварталов — такая же древняя, как и этот двор — пожарная часть. Про больницу он не в курсе, но тоже где-то неподалеку. От кого защищать пять машин и три куста? Неужели, кто-то позарится на желто-оранжевую плитку фасада? Нарисует еще один член? Даже два? Дрим этого не переживет… Как же скучно. Нет, серьезно. Без телефона очень некомфортно, он сразу начинает чувствовать себя как-то слишком вовлеченным в социальную жизнь общества, как будто постарел лет на десять. Вот почему все эти старики идут голосовать — им просто нечем заняться, помимо телика и шашек. Хотя, в шашках ничего такого ужасного нет… — Клэй. Дрим дергается. Напротив из ниоткуда материализовывается Ник с криво нахлобученной шапкой и расстегнутым пальто ярко-красного цвета. — Чего так пугаешь? — мужчина воровато оглядывается по сторонам, облегченно выдыхая. Немного пересрался. — Когда уже подходил сюда, я тебе звонил, а ты трубку не берешь, — заявляет Ник, почти тыча экраном смартфона ему в лицо. Дрим морщится, отворачиваясь в сторону. — У меня телефон разряжен. — Я так и подумал. А предупредить нельзя было? — А как я тебя предупредить должен? Телепатически? Передать всем постам: «пацаны, мобила сдохла, но мы намылились с Ником в бильярд даже не гонять шары, а смотреть за тем, как другие гоняют шары. Вы ему скажите, что код синий, он поймет.» — Ну, нет, — по какой-то причине, Николас всерьез задумывается. — Но можно же было с компьютера зайти в мессенджер, мне написать, я бы тогда точно знал… Дрим поднимает брови, продолжая упорно смотреть куда угодно, только не на друга. Нижняя челюсть непроизвольно поджимается. Впрочем, как и всегда, когда он начинает злиться. Три облезлых куста выглядят пиздец занимательно: — Чувак, ты опоздал на полчаса, еще и ставишь какие-то условия? Ветки как будто нарочно ободрали, оставив только голый ствол и печально-серую верхушку, припорошенную пылью. Не хватает только граффити в виде члена где-нибудь сбоку. За каким хреном люди вообще рисуют граффити и ставят такие метки? По приколу? — Ладно, — Ник звучит раздосадованно, — просто забей и пошли. Клэйтон вздыхает и отлипает от ржавой ограды, протягивая правую руку для дружеского рукопожатия. — Так бы и сразу.

---

В детстве Дриму внушили достаточно шаблонные ассоциации с осенью: листопад, резиновые сапоги, дождь, школа, Хэллоуин, оранжевый, тыквы. Что-то шуршащее и мокрое. Сначала яркое и красивое, притягивающее взгляд и оставляющее отпечаток, позднее оно тлеет и гниет под его ногами. Осень разложилась под подошвой его детских резиновых сапог, как и все приятные ассоциации. Ливень, ноябрь, клён, затхлость, вонь, слякоть и холод. Ник семенит рядом в красном пальто и Дрим морщится. — Ты можешь не кривить рожу? — устало просит Ник, когда они отходят от ограды на несколько метров, огибая «хуевую» будку. — Не могу, — Дрим выглядит почти несчастно. — Я даже как-то не сразу заметил, но где ты это откопал? — он кивает на пальто. — Никогда тебя в этом не видел. — Купил. — Ага. — Нет, ну а что? Мне нравится. — Ничего, — продолжает морщится, — просто это так непривычно. Еще и шапка эта… — Это кепка. — Хорошо, кепка, — Дрим снова поднимает брови, на этот раз не отворачиваясь и внимательно разглядывая Ника с долей скепсиса. — Какой-то диссонанс. — Это стиль. Ты ничего не понимаешь. Да уж, стиль. Криво натянутая черная кепка мешковатого вида, которая отбрасывает мрачную тень на лицо. Ядрено-красное пальто с тремя расстегнутыми пуговицами, темно-коричневая водолазка с высоким горлом, серые спортивные штаны с лампасами и белые найки, вусмерть засранные грязью. Ник словно заглянул в гетто, а гетто заглянуло в него. — Может быть. Они заворачивают за угол цветного дома, Дрим продолжает с болезненным выражением бормотать себе под нос: — По какому случаю вообще? Мы уже выбирались в город раньше, но никогда не было таких экспериментов. Ник пожимает плечами, одновременно шмыгая носом. — Да не знаю. Люблю яркие штуки. — Неужели? — У меня красная машина… — начинает Дрим. — Твоя машина — полное дерьмо, чувак, — почти сразу заводится Ник. — Эта рухлядь ломается каждые полторы недели, ты сдаешь ее в ремонт за четверть зарплаты, а потом она ломается снова! Причем по одной и той же причине, Клэй. — Ее водитель — идиот, который не умеет обращаться с техникой в принципе, не то что с автомобилями. Повесил три ароматизатора и все. Благоухает в ржавчине. — А я ведь говорил, что не нужно брать у перекупов, но нет, надо было послушать какую-то дуру на проводе, потому что- Дрим хмыкает. Единственная вещь, которая со стопроцентной вероятностью выводит Николаса из себя — упоминание его тачки. В любом контексте, в любое время, в любом месте. Красная тряпка для быка в красном пальто и дебильной шапке. Наверное, потому что красному быку неоднократно приходилось толкать ее до шиномонтажа, таскать тяжелые шины без дисков, а потом часами слушать слезливые рассказы о ценах на бензин, который почти не расходуется. Дрим попросту не успевает никуда доехать. Даже до заправки. До бильярдного клуба где-то два квартала. Впереди не самые оживленные улицы. К вечеру машин станет куда больше, а сейчас их будет окружать печальная осенняя слякоть под ногами и кричащее пальто Ника на периферии, пока он продолжает засирать машину и отчаянно кривляться. Дрим снова морщится. Нога западает в неглубокую ямку, и замшевый ботинок неприятно хлюпает. Дрим морщится еще раз. Фу, блин. Лучше бы он остался дома. Никаких претензий к шарам, киям, красным пальто и Николасам, но ощущение мокрой вязкости в ногах — последний экспириенс, который ему хотелось бы пережить сегодня, когда он сконцентрирован на совсем других вещах. Еще и телефон, как назло, совсем разряжен, даже не отвлечься. Либо слушать Ника, либо слушать хлюпанье, либо глазеть по сторонам снова. А тут, ненароком, снова начнешь искать пенисы на заборах. Что за гадство. Нью-Йорк совсем не его город. Когда Дрим переехал сюда пару лет назад, это все многообразие зданий и людей рисовалось ему чем-то захватывающим и непостижимым, но иллюзии успели рассыпаться уже через пару недель: одни гандоны. Везде. Все. Наверное, такое впечатление у него сложилось бы в отношении любого места на планете Земля, потому что уживаться со сложными людьми Дрим вообще не умеет. Чисто из принципов. Или упрямства. Не так уж и важно. Он бы не назвал себя интровертом или неудачником, скорее точно таким же гандоном или мразью — лучше не строить иллюзий на свой счет, иначе превратишься в ублюдков куда хуже. Делают дерьмо и не отдают себе отчет, считая себя не пойми кем. Дрим тоже делает, просто чуть осознаннее. Без сожалений. Обычно. Нет, ну; он бросает взгляд на магазин мужского нижнего белья, мимо которого Ник пролетает подозрительно быстрым шагом, уходя на несколько метров вперед, все еще продолжая поносить тачку; может быть, иногда он в чем-то загоняется, но чаще всего это его не касается. И хорошо. Нормально. Средне. Классно. Яркая вывеска привлекает его внимание, Дрим задерживает взгляд чуть подольше и про себя читает название: «Крэнк Дэнди — белье премиум качества.» Где-то он уже слышал этот лозунг… Хотя, наверное, почти каждый магазин пытается окрестить себя качественным, элитным, самым крутым на рынке и номером один по продажам. Что, впрочем, можно совместить в одно понятие — ему не по карману. Здание из рыжего кирпича, темные рамы окон и немытые витрины — визитная карточка этого города. Примерно так же выглядел и его двор, пока до него не добралась злосчастная реставрация и желтые заборы с тремя облезлыми кустами. Про будку можно даже не заикаться. Ее постигла участь похуже — клеймо позора. Наверное, у него какая-то нездоровая фиксация на членах. Скучно. Дрим почему-то останавливается на одном месте, продолжая морщится от влаги в ноге и странного чувства дежавю, когда рассматривает серую витрину и рекламную афишу с изображением коренастого мужчины со спины, в темно-синих боксерах, подчеркивающих задницу. Волосатые ноги, крепкая спина, небольшой загар, и татуировка в виде загадочного символа на предплечье. Никогда такого раньше не видел. Что-то похожее на четвертную паузу, но длиннее. Четвертная пауза и молния. В одной кляксе. — Ты идешь? — зовёт Ник откуда-то издалека, прежде чем Дрим приходит в себя и отводит взгляд в сторону. — Хватит пялить на трусы, а. — Подумал, что это твой брат-близнец, — скалится мужчина, делая несколько поспешных шагов в направлении друга. — Не мог не отметить его упругий зад.

---

Мокрый носок почти перестает его беспокоить, пока Ник случайно не пихает его в бок. Дрим на секунду теряет равновесие, почти сразу же оказываясь по щиколотку в луже. И хотя ботинки замшевые, кожа толстая, а погода не самая холодная — дырявая подошва подводит. Левый ботинок предательски промокает. — Ну ты и мудак, — обреченно сообщает Дрим, отряхивая мокрую ногу и уже намереваясь стягивать ботинок. Друг виновато пожимает плечами, бросая короткое: — Сори, не заметил, — и за это хочется его убить. — Что, задница мешает обзору? — Да завали ты. — Или такие большие яйца, что заменили тебе глаза? Ник прищуривается, и встает в позу: — Это тебя так задевает моё красное пальто? Почему ты так злишься весь день? — Я злюсь? А чем тебе не нравится моя машина? — язвит Дрим, балансируя на одной ноге, параллельно оглядывая набережную в поисках подходящей лавочки. Как удобно, нихуя нет. Одни косые деревья, брусчатка и дебильные магазины. Красное пальто, морда, кепка, засранные найки. — У меня на это хотя бы есть причина. — Да? И какая же? — протягивает ботинок. — Объективная, — Ник выглядит чрезвычайно важно, когда тянет руку за ботинком, наблюдая за тем, как Дрим стаскивает с ноги носок и выжимает его. — Хера воды. — А ты думал, — хмыкает Дрим, встряхивая ладонь вместе с носком. — Если промокать, то насквозь. Если трусы, то Крэнк Дэдди. — Что еще за Крэнк Дэдди? — Дядя мой. — Интересно. — Ага, — соглашается Дрим, протягивая руку за ботинком, и с трудом надевая его на голую ногу, брезгливо морщась. — Фу, холодно. — А носок? Куда его? — Можешь себе оставить. — Мне не надо. — Тогда я выкидываю, — Дрим пожимает плечами, подходя к урне и аккуратно расправляя мокрый носок на ее краю. — А эти маневры зачем? — Чтобы ты спросил. Ощущения не из приятных. Влажная и холодная кожаная стелька липнет к стопе, а пальцы пробирает небольшой озноб. Если так будет продолжаться и дальше, то он вполне себе может заболеть. Учитывая, что вторая нога тоже достаточно влажная, просто успела чуть-чуть согреться. Дрим морщится в двадцатый раз за день, и это кривое выражение почти закрепляется на его хмуром лице. Не хватает только ливня или задушевных бесед про машины. Курить хочется. — Нам далеко еще? — уточняет он, засовывая руки в карманы своей ветровки и поеживаясь. Телефон камнем лежит под рукой. — Да вроде где-то тут был. По карте совсем недалеко от твоего дома, поэтому и решил сгонять сюда, — Ник утыкается в экран своего смартфона, то и дело приближая и отдаляя изображение на Гугл-картах. Тщетно. — Ага, — с сомнением соглашается Дрим. — Учти, если все это время мы хуячили в неправильном направлении, то наше рандеву объявляется законченным, и я иду домой. — А я? — А ты идешь к Крэнк Дэдди. — Причем тут твой дядя? — не понимает Ник. — Боже, забей, — Дрим выхватывает телефон из его рук, приближая метку клуба на карте. — Вот же он, должен быть за углом, че ты тупишь? — Да? — Ник наклоняется к телефону вплотную. — О, и правда. Совсем рядом. Они не так часто куда-то выбираются. Не то чтобы в этом была какая-то особенная необходимость, просто динамика их взаимоотношений не очень располагает для посиделок или активного совместного времяпрепровождения. Как-то… Не складывается и все тут. Может быть, Дриму стоило бы приложить побольше терпения и усилий, постараться напустить позитива на свое угрюмое лицо, но с Николасом любая улыбка автоматически приобретает форму оскала. По крайней мере в их тандеме… Дружба имеет немного другой характер. И их обоих это устраивает. Особенно, если нужно отвлечь себя от дерьма на душе. Сейчас у Дрима его навалом. Они очень редко разговаривают по душам, потому что чаще всего понимают друг друга без слов. В какие-то моменты у Ника просыпаются вспышки гениальности и он бомбардирует неплохими советами, но сегодня совсем не тот случай. Его словно настроили на частоту затупов, а Дрима поставили регулировать этот процесс. Не проверив коэффициент интеллекта.

---

«Спэйс Билльярдс» — что ж, учитывая приставку «Спейс», Дрим представлял себе это место немного иначе. Не совсем… Так. Красивый фасад, яркая вывеска — да, все при нем. Небольшое прямоугольное здание, обособленно стоящее на пересечении 7-й Авеню и 16-й Западной улицы. Серая крыша, черный, крашенный кирпич и пять красных букв, так и влезающих на подкорку сознания: SPACE. Выглядит более чем солидно. Дрим невольно сглатывает. Кажется, он видел такое на открытках из Вегаса, которые хранили его родители. Такие же яркие, запоминающиеся буквы. Флуоресцентные цвета, безумное притяжение… Пока он обдумывает правильный эпитет для надлежащего описания, желательно без мата, Ник торопливо снимает с себя кепку и нахлобучивает ему на голову, криво опуская козырек на глаза. — Это еще зачем? — пытается возмутиться Дрим, пока Ник не дает ему опомниться и решительно тащит ко входу в здание. — Эй, какого черта? Я думал, мы просто посмотрим и уйдем, — лукавит мужчина, для приличия продолжая чуть-чуть упираться. — Ты что, правда так подумал? — Ник выглядит более чем насмешливо. — Не дрейфь, пошли. Левый ботинок продолжает неприятно липнуть к стопе, кепка неудобно закрывает ему обзор, а крепкая рука друга грубо сжимает край его ветровки. Настолько сильно, что ткань начинает скрипеть, когда они вместе поднимаются по короткой бетонной лестнице к черным дверям с матовым стеклом. Заветный проход почти открывается, но дорогу преграждает увесистое тело в темном спортивном костюме. Кажется, еще чуть-чуть, и он затрещит по швам. Из-под кепки ничего не видно. — Куда? — спрашивает грубый голос. — А по нам че? Не видно? — так же грубо парирует Ник, отпуская его ветровку и по ощущениям складывая руки на груди. Судя по тому, как мягко шуршит ткань слева от него. Второй голос молчит секунд пятнадцать, и за это время Дрим предпринимает две попытки стащить с себя кепку, но каждый раз терпит крах — Ник дважды наступает на его мокрую ногу и приваривает стопу к стельке. — Хмм. Ладно, — тучное тело отходит в сторону. — Проходите. Дриму кажется, что это был самый странный фейс-контроль в его жизни. Какого-то хуя, в бильярдный клуб. Что за черт — проносится мысль, пока Ник энергично толкает матовую дверь от себя, и Дрим на автомате заходит за ним. Замирает. — Армстронг, — шипит Дрим, мгновенно срывая с головы кепку. — Что? — Ты совсем ебанулся? — В чем дело? — улыбается Ник, неторопливо расправляя складки на пальто поглаживающими движениями. Дрим морщится, внимательно оглядывая помещение. Приглушенный желтоватый свет, темно-бордовые стены. Большой зал с черно-белой плиткой на полу, расставленной в шахматном порядке. Чуть дальше — длинный коридор с рядом дверей. На входе толпится подозрительная группа лиц, разодетая похуже Ника. И женщины. Много, много недвусмысленно одетых женщин, разгуливающих по залу туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда. На каблах. Высоченных каблах. Мокрая левая нога прожигает в ботинке дыру. Дрим набирает в грудь побольше воздуха. — Чувак, это же ебаный притон.