Бойтесь своих желаний

Он просыпается уставшим. Как ни странно, утренняя ломота в мышцах уже успела стать чем-то обыденным в его жизни. Шею неприятно тянет, но Дрим чувствует себя чуть лучше. Словно… Ему дали небольшую передышку. Ничего не снилось. Ничего не ощущалось настолько явственно и серьезно, чтобы затуманить его разум во время сна. Хотя… Такое бывает. Периодически. Средне. Классно. Дрим нахмуривается и приподнимается на локтях. Диван неприятно скрипит пружинами под тяжестью его тела. Странно, что раньше он этого совсем не замечал. Как-то не было возможности обратить внимание на такие мелочи. На улице еще темно. Может, это следствие скорой зимы, а может… Он проспал всего пару часов. Надо проверить. Ковер щекочет пятки и заставляет наморщить лоб, когда Дрим спускает ноги и медленно потягивается, задирая руки над головой. Комната кажется монохромной. Его лохматое отражение в экране телевизора напоминает типичного монстра из конспирологических передач по Дискавери. Темная, сутулая фигура с выступающими вперед плечами, мощной нижней челюстью и пугающими бликами зеленых глаз в темноте. Не хватает только компьютерной графики и подставленной на пост-продакшене страшной музыки. Жуть, конечно. Дрим встает. Поворачивает голову то в одну, то в другую сторону; шейные позвонки щелкают и поселяют внутри приятное удовлетворение — ничего не заклинило. Паркет скрипит под ногами, стоит ему сделать пробный шаг в сторону кухни — кажется, он оставлял телефон именно там. Вроде бы, даже на зарядке.

---

Гадство. Мало того, что он вчера проебал целый день на какую-то хуйню, так еще и забыл сделать единственное важное дело. Пальцы левой руки нервно пытаются нащупать телефон в потемках, раздвигая грязные чашки и полотенца на своем пути. Правая же рука решительно держит зарядный шнур, то и дело постукивая концом металлического входа по белому столу. Победа — гаджет обнаруживается почти сразу. Немного колебаний с разъемом, и — вуаля! Не прошло и года. Дрим морщится, присаживаясь на краешек стула. Вчера он даже не умылся. Вроде бы просто прилег отдохнуть, а в итоге уснул на непонятный промежуток времени. Хорошо, что обошлось без кошмаров. Хорошо, что… Он больше не чувствует притона внутри. Это что-то вроде: «театр в мыслях, бордель в подсознании», только у Дрима театра не было никогда и нигде. Один сплошной притон. Один сплошной бордель. Долгие месяцы и долгие годы, которые никогда не могли раствориться в нечто неосязаемое и почти несуществующее в его реальности, потому что… Все оставляет свой след. Всегда остается что-то после. Как бы он ни старался забыть, у него не получается забить жирный гвоздь в крышку гроба своего прошлого. Сейчас попроще. В моменте, после этой недолгой передышки и короткого сна, он чувствует себя усталым, но не таким бухим, как раньше. Не в прямом смысле этого слова. Последние недели… Что-то происходило с ним. Даже не так. Последние месяцы. Последние месяцы, когда он смотрит на свое отражение в зеркале, и лишь со временем может узнать человека, стоящего напротив. Последние месяцы, когда Дрим приходит на работу, но не делает там совершенно ничего, прожирая казенные деньги и кокетничая с увольнением. Даже не может вспомнить, чем он так отличился до этого, раз его даже повысили. Вроде бы, Дрим хитрит. Вроде бы, Дрим выкручивается. Вроде бы, Дрим… Вращается, как пьяная белка в колесе. Ей кажется, что она куда-то бежит, но на самом деле просто двигается на одном месте. Не замечая, как постепенно сходит с ума. Прокрастинация — серьезная проблема, и раньше он боролся с этим просто: ему нравилось то, чем он занимается. Сейчас ему… Средне. Классно. И придется это принять. Уже давно кончились все эти сказки о том, что человек должен идти по мечте. Дрим идет по навязанному пути, по ровной дорожке, но его постоянно тянет куда-то не туда. Куда-то в сторону, когда он заглядывается на свои детские мечты, на свои подростковые убеждения, на свой притихший притон, и- Снова может слышать дребезжащий стук своего сердца, которое волнуется и переживает что-то неприятное внутри. Странную мысль, что все это — совсем не то, чего ему хотелось. Все эти понедельники, вторники, среды, звонки от бесячей Шанель, прогулки до притонов; два выходных и сраная, любимая, жалкая машина, на которую он тратит столько денег. Чтобы в итоге никуда не ездить. Разве… Вот этого ему хотелось? Ходить на бездумную работу, тупить, хехекать с Николасом и большую часть времени прокуривать на балконе? Он мечтал совсем не об этом. Не о таком своем будущем. Ему хотелось… Чувствовать себя счастливым, но не таким пустым. Если человек счастлив, то нет никакой причины оглядываться назад и думать о былом. Если ему плохо, то он разворотит все свое прошлое, чтобы разобраться в причине. Дрим же… Не хочет поднимать никаких старых документов и копаться в притонах, но все это порядком заебывает. Разочарование. Разочарование преследует его по пятам, уже где-то полгода, и он просто… Не может понять, почему. Почему, если раньше у него все получалось, если раньше он так хорошо работал, если раньше он сдерживал агрессию, если раньше было совсем уж неплохо, то сейчас — этого просто нет? За такой короткий промежуток его выверенная и удобная жизнь превратилась в череду бесячих моментов, бесячих людей, усталых ночей и тотального, тотального раздражения и разочарования где-то внутри. Конечно, сейчас ему чуть легче. Конечно, он чуть-чуть выспался. Конечно, этого совсем недостаточно. Впрочем, на такую рефлексию вполне себе можно забить. Он не чувствует себя несчастным, просто каким-то не таким. Неправильным, что ли. Что-то идет не так, Дрим может это отследить, но зациклить внимание и разобраться — совершенно не получается. Все валится из рук. Он не может вспомнить, чем занимался две недели назад. Месяц? Два? Был корпоратив. Телефон мигает в его руках, сигнализируя о долгожданном включении. Кухня озаряется холодным светом, пальцы нервно стучат по экрану: 06:47, 10 ноября. Воскресенье. Дрим морщится. Лента уведомлений радует его двумя пропущенным от Николаса, датируемые субботой. Четыре пропущенных три часа назад от неизвестного номера. Несколько сообщений в соцсетях, и… Снова неизвестный номер в мессенджере. Тоже вчера. Плевать. Дрим откладывает телефон в сторону. Скучно.

---

На удивление, ванная — самая чистая комната в его квартире. Может быть, потому что он практически ей не пользуется, используя раздевалку в департаменте с дополнительными душевыми кабинами. Там просто напор воды лучше. Да и, в целом… Как-то спокойнее. Когда учился в Академии, всегда пользовался общажными душевыми после полуночи — тишина и спокойствие, целый рай в его распоряжении. Хоть танцы устраивай. Здесь же… Комната «метр на метр» с серым умывальником в пол, мутным зеркалом и маленькой урной в самом углу. Темно-синяя плитка украшает стены, а почти бетонный пол под ногами царапает пятки. Здесь есть ванная. И это несомненный плюс, просто он в нее не помещается. Это место проектировали для карликов. Унитаз тоже не блещет размерами, для Дрима он не более, чем табуретка. Когда он только арендовал эту квартиру, сразу же заметил этот недостаток; просто решил, что успеет подыскать что-нибудь получше. Не стал. Вот и сри враскорячку… Дрим шагает в комнату, делает буквально один шаг вперед, протягивает руку, после чего дергает кран и несколько секунд наблюдает за тем, как тонкая струйка холодной воды раз за разом бьется о серый кафель. Умываться не хочется. Как-то все в целом уныло. И комната, и вода, и скука; он подставляет ладонь под напор воды, снова морщась — холодрыга. Руку не отдергивает, медленно наблюдая за тем, как немеют его пальцы. Кожу начинает покалывать. Кожу покалывает вдвойне, когда он додумывается повернуть кран свободной рукой, и температура воды становится терпимой — Дрим наклоняется над раковиной и подставляет обе руки под унылую струю. Приходится ждать несколько секунд, прежде чем лодочка из ладоней наберется и пойдет ко дну; Дрим закрывает глаза, слегка морщится, когда прохладная вода брызгает на его лицо, а собственные руки кажутся чужими на его щеках. Холодно. Мужчина поднимает голову, невольно задерживая взгляд на мутном зеркале — в темноте он не может разглядеть своего лица, но для чего-то проводит мокрой рукой по шершавой поверхности, в попытке найти собственное отражение. Тщетно. Только тень. Только новая привычка искать свое лицо в зеркалах, чтобы убедиться — он все еще настоящий. Хотя таким себя не чувствует. Дрим медленно опускает указательный палец на кран. Тонкая струя постепенно редеет, прежде чем исчезнуть совсем. Капли холодной воды стекают по его щекам, спускаются по шее, затекают под футболку и щекочут ему кадык. Раздражает. В этой квартире совершенно нечем заняться. Только ноут, плазма и диван. Пустой холодильник и запертый балкон. Скука. Скука. Можно лечь спать, но мысли снова и снова возвращаются к брошенному на зарядке телефону. Надо проверить сообщения. Дрим выходит из ванной, все так же уныло шаркая ногами по скрипучему паркету.

---

У полицейского не должен стоять пароль в виде даты рождения, но никакую другую комбинацию Дрим просто не способен запомнить и удержать в памяти надолго. Перебирались разные даты, тупое «1234», тяжкие статьи и прочая дребедень по типу дня выпуска из Академии. Даже это куда-то выветрилось и стёрлось. 120899 — лучший вариант на века. Так же работает 1208, 0812, 1299, 0899 и прочие. Без потери основного смысла. Наверное, это когда-нибудь сыграет с ним злую шутку, его взломают и украдут сотню нюдсов Шанель. Какая трагедия. Экран загорается голубым, демонстрируя стандартные обои с несколькими облаками и небом — не было желания выбирать что-то оригинальное. Просто не хватило фантазии на поиск. Когда пароль введен, глазам открывается следующая статистика, достойная похвалы: 6 пропущенных от двух абонентов: 2 — Ник, 4 — неизвестный номер. 11 сообщений в мессенджере: 5 — от мамы, 6 — какой-то спам. 12 уведомлений в Фейсбуке. Сюда Дрим заходить не собирается вообще. Помойка. Кто-то вообще использует эту соцсеть? Ну, помимо его родителей и дальних родственников по материнской линии, которые считают своим долгом отметить его на всех детских фотографиях и прикрепить миллиарды комментариев о былой полноте. Академия пошла ему на пользу, удалось сбросить несколько лишних килограмм. Хотя. Несколько — это еще громко сказано. Дохера — вот подходящее слово. Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения. Все прежние фотографии стерты с личных электронных носителей, пухлые щеки внесены в черный список и надолго забанены, а притон… Старый-добрый притон, в котором они так свободно существовали, засунут глубоко-глубоко. И только изредка постанывает. Дрим морщится, когда нажимает на зеленый ярлык мессенджера, и яркая белая вспышка светлой темы на секунду ослепляет и стирает реальность вокруг. Щурится. Неплохо было бы исчезнуть в воображаемый мир двоичного кода. Всего два значения — единицы и нули, среди которых он стал бы точно таким же понятным символом в структуре чего-то исконно правильного. Без грязи, желаний, хаотичности мыслей и поступков, за которые он как будто бы не отвечает. Все до смешного просто, узнаваемо, легко. По крайней мере, пока он в этом не разбирается. Если начать копать в какую-то сферу, сразу же открывается куча ненужных деталей и сложностей, которые цепляют разве что фаната или мечтателя. Дрим относит себя к таким людям лишь отчасти.

Yesterday

Мама (11:36 PM) Клэй, как дела на работе? Мама (11:38 РМ) Отец волнуется. Мама (11:40 РМ) Ты совсем нам не звонишь последние несколько недель. Мама (11:41 РМ) Перезвони, как только будет время. Будем ждать. Только, пожалуйста, не в час ночи :'(. Мы будем спать. Мама (11:43 РМ) [Вложение: Изображение] Помнишь? Тебе тут три года.

Today

(07:19 АМ) Привет.

(07:19 АМ) Нет, не помню.

Дрим хмыкает. Взрослым всегда кажется, что он тоже помнит яркие моменты из своего детства. Их застолья, дни рождения, свои игрушки и пляски в ползунках. Может быть, у кого-то в памяти и сохранились эти ранние моменты жизни, но Дрим не помнит ничего. Пустота, и вот ему уже восемь. Потом девять, десять. На каждый год по одному отрывочному воспоминанию. Чаще всего какому-то смазанному и от третьего лица. Наверное, он пытался заполнить дыры и додумал сам. Неудачно. С прикреплённой фотографии на него смотрит пухлый ребенок в голубых шортах и белой, чем-то замызганной майке с толстыми лямками. Прилежно сидит на каком-то малиновом пуфике крошечных размеров, сжимая в руках что-то вроде трактора. Вцепился так сильно, что и не разглядеть даже. Дрим ухмыляется, глядя на бледное круглое лицо и светлые кудри — ангел, от которого не осталось и следа. Волосы потемнели. Кожа загорела и покрылась пигментными пятнами от постоянного нахождения под палящим солнцем. Лицо вытянулось, нос ему сломали в старшей школе, а прикус… Прикус остался прежним. Дрим прищуривается, продолжая разглядывать картинку — все та же выступающая вперед нижняя губа. Врожденное? Надо было носить брекеты. Собственное лицо кажется ему чужим. Он должен был вырасти в другого человека. Он должен был остаться тем же мальчишкой со светлыми глазами и милыми кудряшками. Ровным носом и бледной кожей. Без пигментных пятен. Пятна. Дрим морщится. Недостаток. Эта фраза крепко въелась к нему в мозг. Пятна… Загар, горбинка на носу, потемневшие волосы и мутные глаза — следствие его опыта. И это не скроешь. Кажется, всю его жизнь можно прочитать только по одному лишь лицу, если знаешь, куда смотреть. Если знаешь, к чему сопоставить каждую незначительную деталь на его коже. Если знаешь, каким он был раньше. Каким он стал сейчас. Где он? Кто он? Родители помнят его в любом возрасте. Они видели его детство, юность; они видели его всего, а он не может вспомнить и половины из прожитого времени. Только куски. Оборванные куски воспоминаний, страхов, мыслей, ощущений, которые когда-то составляли всю его жизнь. А теперь помещаются в пачку от сигарет. И им там просторно. Дрим понимает, что ребенок на фотографии — он сам, но принять это немного сложно. Они совершенно разные. Они совершенно разные. Они словно два разных человека, и может быть по этой причине матери так нравится присылать его детские фото. Приятное чувство ностальгии по временам, когда все было не так… Когда было лучше. Условно. Это всегда условно. Он закрывает изображение и переходит к следующему диалогу. Какой-то неизвестный номер. Интересно…

Yesterday

+1 212-456-6388 (09:55 РМ) Здравствуйте, Клэйтон. +1 212-456-6388 (09:56 РМ) Данное сообщение удалено. +1 212-456-6388 (09:56 РМ) Это Офицер Карл Джейкобс, отдел уголовного розыска. Мне передали ваш номер через секретариат. +1 212-456-6388 (09:56 РМ) Перезвоните, пожалуйста, как будет удобно. Я оставлял несколько сообщений, но автоответчик не поддерживает формат. +1 212-456-6388 (09:58 РМ) Данное сообщение удалено. +1 212-456-6388 (09:58 РМ) Данное сообщение удалено. Дрим привычно морщится. Черт. Убойники. Это всегда проблема. Совмес? Не дай бог это очередной совмес, он не выдержит прибауток про подснежники. На профессиональном сленге криминалистов, милиции и судмедэкспертов «подснежниками» называют трупы, оттаявшие весной из-под снега. А зима близко.

Today

(07:22 АМ) Доброе утро.

+1 212-456-6388 (07:24 АМ) Доброе.

(07:24 АМ) В чем дело? Что-то случилось?

+1 212-456-6388 (07:25 АМ) Ничего серьезного. +1 212-456-6388 (07:26 АМ) Меня назначили по вашему делу, попросили связаться как можно скорее для уточнения некоторых деталей.

(07:26 АМ) Какому делу?

+1 212-456-6388 (07:27 АМ) Мириам Картер. Мне сообщили, что именно вы его ведете. Он нахмуривается и откладывает телефон в сторону. Ответ не заставляет себя ждать. Эти люди вообще спят? Мириам Картер. Картер. Картер. Мириам. Картер, уголовный розыск, Карл Джейкобс, какое-то дело. Гребаные секретутки на рецепции, как обычно, все перепутали. Дрим не имеет к этому всему совершенно никакого отношения. Разве что… Наркоманка?

(07:27 АМ) Нет. Здесь какая-то ошибка.

+1 212-456-6388 (07:28 АМ) Детектив Клэйтон Тэйкен?

(07:28 АМ) Да.

+1 212-456-6388 (07:28 АМ) Уголовный розыск?

(07:28 АМ) Нет. НРК.

(07:28 АМ) Позвоните в справочную, Джейкобс. Я ничего об этом не знаю.

+1 212-456-6388 (07:29 АМ) Хорошо. Спасибо. +1 212-456-6388 (07:30 АМ) Я уточню. +1 212-456-6388 (07:30 АМ) Всего доброго.

(07:31 АМ) Доброй ночи.

Дрим выключает телефон и какое-то время сидит в кромешной темноте, тупо пялясь в одну точку — красный диод выключенного ноутбука на кухонном столе. Раз-два-три-погас. Раз-два-три-погас. Раз-задержка-два-три-погас. Если бы он был чуть мнительнее, Дрим непременно достал бы Азбуку Морзе. — Мириам Картер, — повторяет он про себя, цепляясь за мягкие буквы красивого женского имени, — что же с тобой случилось? А затем дергает крышку ноутбука и несколько раз поспешно стучит указательным пальцем по тачпаду. Любопытство сгубило кошку. Просто Дрим к кошачьим не относится.