Пока цветёт сакура

«Спокойной ночи, — пронеслось у него в голове. — Когда она действительно была таковой?» Он уже и не помнил, когда в последний раз спал больше двух часов. Да и сном-то это было трудно назвать. На этот раз его ждала такая же долгая бессонная ночь, за исключением того, что сегодня он решил выпить. Вроде бы его жизнь изменилась, а привычки остались старые. Чимин как всегда проснулся рано, чуть встало солнце. Он решил не сразу идти к Хосоку, ведь тот, вероятнее всего, спит, а сначала покушать, приготовив самому себе завтрак. Для него это было своего рода мечтой. На протяжении всего времени, как он выпустился из школы, жизнь его состояла из сплошных перекусов. Иногда он и вовсе мог не есть по два-три дня. Пару раз дело даже доходило до голодного обморока. Но кому он был нужен? Никто не говорил ему «Хорошо питайся» или «Ты так исхудал, обязательно покушай» ровно до вчерашнего дня. В номере, как и предполагалось, была кухня раза в три больше, чем его старая. Холодильник доверху был забит продуктами, некоторые из которых он видел впервые в жизни. Недолго думая, он решил приготовить обыкновенный омлет с овощами, что получилось у него весьма неплохо. Возможно, в другой жизни он бы мог стать поваром. Есть в одиночестве, оказалось, не так здорово, как он думал. — Будь здесь Хосок… — неосознанно сказал он. Хотя омлет получился довольно вкусным, Чимин не съел и половины, начав собираться. Сегодня он одевался чуть дольше, чем обычно. Ему даже вдруг стало важно, сочетаются ли вещи между собой и как они смотрятся на нём. Поймав себя на этой мысли, его передёрнуло. В итоге, он остановил свой выбор на чёрных спортивных штанах с белыми полосками по бокам, на большой свободной серой толстовке и черной кепке. Прихватив с собой полароид, он, наконец, вышел из номера. До дома Хосока было не так далеко, поэтому Чим решил пройтись пешком, тем более что погода позволяла. Людей на улице было уже достаточно много, и все они куда-то спешили. Это заставило вспомнить Чимина, что у него и самого не так много времени осталось, из-за чего он ускорил шаг. Дом, в котором жил Хосок, ничем не отличался от других таких же, стоявших в рядочек плотно друг к другу. Обычное одноэтажное здание с черепичной и крышей, около которого расположился маленьких, но весьма красивый палисадник, который, скорее всего, остался после смерти его бабушки. Цветы в нем были самые разные, но все как на подбор. Сразу видно, что за ними хорошо ухаживают. Чимин не стал долго мяться на пороге, поэтому сразу же постучал в дверь. В ответ не последовало никакой реакции, словно дома никого не было. Тогда он постучался ещё раз и громко сказал: — Хосок, ты дома? Это Чимин. Чуть ли ни сразу послышались громкие быстрые шаги. И уже через секунду перед Паком стоял сонный, растрёпанный парень, укутанный в одеяло. — Чимин? Что ты тут делаешь так рано? — Рано? Уже полдевятого, я хотел зайти за тобой два часа назад… Но подумал, что ты спишь, — он окинул парня взглядом. — И, видимо, не ошибся. — А ты ранняя пташка… Что ж проходи, — Чон указал ему куда-то вглубь дома. — Дай мне немного времени. Чим неуверенно вошёл внутрь, где в нос ему ударил запах свежих булочек и мяты. Именно так и пах Хосок. Его одежда, волосы, кожа — всё было пропитано этим запахом. Чимину это нравилось. Первым делом он увидел небольшую кухню с деревянным столиком посередине, на котором и стояли те самые булочки и ваза с одним единственным цветком, который вот-вот должен был увянуть. Справа — дверь, в которую тут же нырнул Хосок. Видимо, это его спальня. Слева — что-то наподобие гостиной. Переобувшись в тапочки, Чим вошёл в нее. В глаза сразу же бросился большой красный диван, с креслами такого же цвета, обилие книг и разного рода предметов на полках массивных шкафов, которых, к слову, было два. Подойдя к ним поближе, Чимин увидел детские фотографии Хосока, где он был ещё с бабушкой или даже с родителями. «Уже тогда он ярко улыбался» — думал Пак. Пока он внимательно рассматривал гостинную, точнее ее интерьер, Хосок носился из комнаты в ванную и обратно. На удивление, он собирался достаточно быстро, так что уже через пару минут он вбежал на кухню, схватил пышную булочку, не забыв предложить ее и своему гостю, но тот лишь лениво покачал головой в знак отказа. Несмотря на столь малый промежуток времени, отведенный ему для сбора, выглядел он очень даже хорошо. Черные джинсы с порванными коленями идеально подчеркивали его худые длинные ноги, а свободно сидящая рубашка такого же цвета, заправленная в штаны, как нельзя, кстати дополняла образ. — Так куда мы так рано собрались? — Ах да, ты же хорошо знаешь город? Чон в ответ кивнул, не понимая, к чему тот клонит. — Я бы хотел прокатиться на велосипеде по набережной… — Оо, ты обратился по адресу. Пойдем же! Кажется, эта идея понравилась ему больше, чем Чимину, потому что он чуть ли не босиком отправился на выход, вовремя опомнившись. От дома Хосока до набережной было рукой подать, да и небольшие палатки с прокатом велосипедов стояли тут чуть ли не на каждом шагу. Оно и понятно. В такое время года это очень прибыльный бизнес. Они арендовали два велосипеда на полтора часа, рассчитывая, что этого времени им хватит вдоволь покататься. К счастью, оба умело управлялись с данным видом транспорта. Им не терпелось почувствовать свежий речной воздух, приятно обдувающий лицо. Сначала они ехали медленно, привыкая к управлению, но в какой-то момент просто начали соревноваться друг с другом, поочередно обгоняя соперника и удерживая ненадолго лидерство. Но Чимин вскоре выдохся и сбросил скорость до минимума, так как не обладал такой же физической подготовкой, как Хосок, да и долгие бессонные ночи сделали своё дело. Пока Пак восстанавливал силы, Чон терпеливо ждал, нарезая круги вокруг парня или показывая ему очередной мелкий трюк. Катиться стало ещё легче, когда дорога пошла под гору, из-за чего Чимин просто отпустил руль обеими руками, расставив их в стороны, а Хосок повторил за ним. Погода действительно была хороша так, что Пак наслаждался солнечными лучами, запрокинув голову вверх. Но из расслабленного состояния его вывел громкий шум сзади, от чего он тут же резко затормозил и обернулся в сторону звука. Перед Чимином развернулась странная картина: маленькая плачущая девочка лет пяти и Хосок лежащий спиной на земле рядом с перевёрнутым велосипедом. К девочке сразу же подбежала мама и взяла ее на руки. — Боже мой, вы целы? Она так резко выбежала на дорогу. Хорошо, что у вас быстрая реакция. Чимин поспешил к парню, что медленно приподнялся на локтях, щурясь от боли. — Все нормально. Главное, что малышка цела. — Спасибо! Спасибо вам большое! И извините… Вытирая слезы дочки и что-то при этом, приговаривая, она удалилась прочь. Чим молча присел подле Хосока и невозмутимо ткнул ему в коленку, от чего тот вскрикнул: — Ай, больно! — А вот если бы надел нормальные штаны, мог бы не так сильно пострадать. Внимательно осмотрев рану, Пак заботливо поинтересовался: — Что-то ещё болит? Идти сможешь? — Немного болит плечо, но это пустяки. Так что, да… В их разговор неожиданно влезли, не дав договорить Чону. — Дяденька, держите. Перед ними стояла та самая девочка. Она протянула им маленький детский розовый пластырь с милым рисунком медвежонка. Парни, недоумевая, смотрели на неё. — Вы, наверное, поранилась. Держите. Когда мне больно, мама обычно приклеивает это на место, где болит, и все сразу же проходит. — Оо, спасибо, — протянул Хосок, взяв предложенный подарок. — Больше не выбегай так резко под колеса, а то одним таким пластырем не отделаешься. — Хорошо, дяденька. До свидания.- убегая к своей маме, прокричала она. — Не знал, что тебе нравится такое. — засмеялся Чимин. — А что, мода нынче не стоит на месте. — подхватил его смех Чон. — Ну что, дяденька, пойдем лечить твоё боевое ранение. — помогая встать старшему, сказал Чим. Также он поднял его велосипед, проверив, ничего ли не сломалось, но всё было в порядке. Можно сказать, Хосок принял весь удар на себя. Забрав и свой велосипед тоже, они, не спеша, пошли в обратном направлении. Чимин старался идти в такт хромающему парню, никуда его не торопя. — Прости, что испортил тебе планы. — Мм? Не извиняйся. Я все равно устал. Не мог заснуть ночью, поэтому вялый целый день. — У тебя что бессонница? — неподдельно удивился Хосок. — Если бы я и сам знал, что у меня. Раньше не было времени сходить к врачу, да и денег… А сейчас это уже ни к чему. — Хочешь сказать, что это у тебя уже давно? — Угу, — кивнул он. — Я уже и не помню, каково это высыпаться по утрам. — Но так нельзя… — вдруг остановился Хосок. Чимин тоже прекратил всякое движение и со вздохом произнес: — Может ты забыл или думаешь, что я шучу, но через пять дней я умру. Мне не за чем пытаться что-то изменить, я уже давно отчаялся по этому поводу. Может, хоть там я, наконец-то, отдохну… После чего он продолжил путь, не дожидаясь Чона. Ни то, чтобы Хосок ему не верил, но так относится к себе… Складывалось ощущение, что он совсем себя не любит, или забыл, как это делается. Все это время Хосок мялся на месте, а, опомнившись, поковылял за Чимином. Они шли, молча, можно сказать, что между ними повисло напряжение от недопонимания, но Пак неожиданно заговорил, как будто озвучивая свои мысли: — Потребность в еде, воде, сне, в воздухе… А знаешь, какая из всех потребностей наихудшая? — Ну, мне кажется, они все равносильны. — Потребность, находится рядом с другим человеком. Она делает тебя вечно зависимым. Наиболее жестокая потребность. Без еды человек может прожить около двух месяцев, после чего умирает. Одинокий же человек умирает на протяжении всей жизни. И чем дольше, тем хуже. Хосок был поражен такими откровениями Чимина. Чем больше он узнавал о парне, тем страшнее ему становилось. А это только верхушка айсберга. Чувство, которое он испытывал в данный момент, нельзя назвать жалостью. Ему больше подойдёт слово «стремление», причем в самых разных его проявлениях. Стремление защитить, помочь забыть боль и страдания, что ему пришлось пережить, стремление скрыть его от этого жестокого мира, и это только начала списка. — Но, Чимин… — Будь это тузом в рукаве у Мефистофеля, самым великим искушением, я бы, не задумываясь, попросил остановить время… Но он не договорил. Не потому что не помнил концовки, просто в друг осознал, что болтает лишнее. — Впрочем, забудь. Это всего лишь глупые размышления. Постой здесь. Я отдам велосипеды и сбегаю в аптеку. «Что? Что это было?» — пронеслось у Хосока в голове после того, как Пак забрал его велосипед и ушел, оставив его одного. «Как он может говорить о таких серьезных вещах без единой эмоции на лице? Этот парень… Кто он вообще? — начал свои размышления Чон. — В первую же встречу, да и в последующую он вообще был больше похож на робота. Слишком красив и телом и душой, но так жестоко отвергнутый миром». Он вдруг ужаснулся от собственных мыслей: «Сколько раз его посещали мысли о суициде? Может быть, он даже пытался их осуществить…» Но от раздумий его оторвал звук фотоаппарата, обернувшись, он увидел Чимина с полароидом в руках. — Что? Просто красивый вид. Странно, но ты его даже не испортил. — ответил Пак на немой вопрос парня. Он спрятал получившуюся фотокарточку в карман, не дав, ни одним глазком взглянуть Хосоку. — Ну что, лихой наездник, садись на скамейку, будем тебя лечить. В его руках магическим образом появился пакет, из которого он достал обезболивающий пластырь. Чон послушно переместился на скамейку и оголил больное плечо. Чимин как настоящий профессионал управился с ним за доли секунды. Оно и понятно. Каждый день он приходил с работы ни живой, ни мертвый и первым делом клеил эти пластыри. Ибо боль была настолько невыносимой, что даже от малейшего движения ему хотелось кричать. Но он не мог. Затем Чим опустился вниз, чтобы продезинфицировать царапины на коленке Хосока. — Если будет слишком больно, возьми меня за руку. — сказал он, пропитывая ватный диск каким-то раствором. Хосок так и поступил, при этом сильно сжав ее, когда Чимин дотронулся до раны. — Когда человеку больно, он, сам того не осознавая, может причинить боль другим, а иногда даже хочет. Тем самым, успокаивая себя. — И ты. — Что я? — Если тебе будет больно, возьми меня за руку. Это был первый раз, когда Чон увидел столь явное проявление эмоций и чувств Чимина. А именно удивление. Видимо, он никак не ожидал услышать это в ответ. Пак буквально вцепился в его лицо взглядом, при этом нахмурив брови. Они смотрели прямо друг другу в глаза. И каждый пытался разглядеть в них что-то своё. То, что нельзя выразить словами. Да они и не нужны для этого. Возможно, это была битва, и если так, Чимин в ней проиграл. — Так ты будешь следовать моде, или тебе наклеить обычный пластырь? — попытался сменить он тему, отведя взгляд в сторону. — Я выбираю классику. А тот я сохраню на память. — как ни в чем не бывало, ответил Чон. — Вот, всё готово. — сквозь улыбку сказал Чим. — Ну раз так… Я голоден, а ты? — Вообще-то… — Вот и отлично. Тут совсем рядом рынок. Там отличная уличная еда. Это был не самый главный рынок в городе, но не менее знаменитый, особенно своей едой, как пытался объяснить Хосок. Время было уже ближе к обеду, так что народу было очень много, так что даже передвигаться было трудно. Чтобы Чимин не потерялся в этой бесконечной постоянно движущейся толпе, Чон взял его за руку, выступая в роли путеводителя. На удивление, Хосок смог найти полупустой переулок с несколькими небольшими закусочными. Чима это сразу натолкнуло на мысли, что здесь невкусно кормят или же слишком дорого. Но когда до него донеслись всевозможные запахи с разных сторон, эти мысли больше не появлялись у него в голове. Да и цены тут были довольно приличные, укладывающиеся в рамки нормального. — Так как ты первый раз пробуешь местную еду, я сам выберу для тебя блюда. Он даже не дал возможности возразить Чимину, как уже подошёл к первому попавшемуся прилавку и, поздоровавшись с пожилой продавщицей так, словно они знакомы всю жизнь, начал по очереди накладывать всего и по чуть-чуть. — Если ты был в Японии, но не пробовал Сукияки и Тонкацу, считай, что ты не был в Японии, — начал философствовать Чон. — Культуру какой-либо страны можно познать с помощью ее традиционных блюд. Но лучше это делать не в дорогих ресторанах, а вот в таких вот небольших палатках, где всё делается с любовью и от чистого сердца. Пак потянулся заплатить за их мини шведский стол, но Хосок его опередил и уже пошел к другому прилавку. Там он положил на поднос ещё пару закусок, некоторые из которых выглядели так, как будто их уже переживали и выплюнули на тарелку, и жестом показал в сторону столиков, плотно стоящих радом друг с другом. Они приземлились за один из них, после чего старший с ходу начал рассказывать, какую еду как нужно кушать, в конце добавив: — Ваах, я так волнуюсь, вдруг у нас разные вкусы. Но в любом случае, приятного аппетита! С опаской взяв палочки, Чимин отломил кусочек не пойми чего и положил в рот. По его выражению лица не было ничего понятно, поэтому Чон даже подумал, что ему не понравилось. Но, прожевав еду до конца, парень убедил его в обратном. — Вкусно. У тебя хороший вкус, Хосок~а. После чего взял ещё пару кусочков. Довольный своим результатом, с нескрываемой улыбкой на лице, Хосок тоже приступил к еде. Каждый раз пробуя новое блюдо, Чим стонал от удовольствия и все приговаривал: — Вкусно, это действительно вкусно. На самом деле, Пак даже сам удивился от того, сколько он съел. Но оно и понятно. Раньше он питался однотипной едой (либо каша, либо рамён, так как те недорого стоили). Она больше не приносила ему удовольствия, а лишь являлась жизненной необходимостью, чтобы не умереть. Он уже и забыл, что еда бывает разных вкусов. Пока Чимин доедал Сукияки, Хосок тихонько взял со стола полароид, что некоторое время назад снял с себя и положил на стол Пак, и сфотографировал его. Тот от неожиданности даже подавился. — Что? Что ты делаешь? — Просто красивый вид. — пряча получившиеся фото в карман, с ехидной улыбкой сказал Чон. — Покажешь ее кому-нибудь, и я закажу для тебя киллера. — произнес он, как ни в чем не бывало, доедая последний кусочек с тарелки. От такого заявления Хосок подавился воздухом и поспешил перевести тему: — Ты наелся, или мне ещё пойти набрать продуктов? — Всё в порядке, я сыт. — Тогда пойдем немного погуляем по центру, сейчас там наверняка очень весело. Сегодня какой-то праздник. — Пойдём. — тепло улыбнулся Чим. Хосок не обманул. То и дело с разных сторон доносилась музыка, веселые возгласы и громкие звуки, похожие на хлопушки. В центре города была своя особая энергетика, которую можно ощутить только в такие вот дни. Глаза Чимина бегали из стороны в сторону, ему хотелось увидеть и попробовать как можно больше. Только он шел в одну сторону, как его тянуло в другую. Тогда Хосок взял его сзади за плечи, тем самым заставив стоять на месте. — Тише, тише, успокойся, — прошептал он ему на ухо. — никуда не торопись. Остановись хоть на минутку. Ты постоянно куда-то бежишь. Я знаю, что у тебя мало времени, но это неправильно. Время беспощадно. Бежит так быстро. Ты пытаешься за ним успеть, но в этой погоне ты упускаешь нечто большее. Ты упускаешь жизнь. Поэтому постой так минуту. Чон приобнял его сзади, заключив в ловушку своих рук и уткнувшись головой в напряжённую спину. Тот не стал вырываться или вообще сопротивляться хоть каким-нибудь способом, а просто беспрекословно выполнил его просьбу, прикрыв глаза. Это было похоже на скалу, которую огибают волны. Насколько бы они не были сильны, ее не сломить, не сдвинуть с места. — Спасибо. — еле слышно произнес Чимин внезапно охрипнувшим голосом. После чего аккуратно обхватил одной рукой его ладонь и уже спокойным шагом повел его вперед, откуда доносилась музыка, при этом даже не взглянув в его лицо, возможно, пытаясь что-то скрыть от него. Как оказалось, источником звука была небольшая сцена, на которой разместилась целая группа из пяти человек с различными музыкальными инструментами от бас-гитары до синтезатора и вокалистом с микрофоном в руках. Вокруг них собралось много народу. Кто-то просто слушал, другие подпевали и пританцовывали в такт. У них получалось действительно неплохо, и зритель это прекрасно понимал, поэтому и поддержка была соответствующая. — Ты знаешь эту песню? — спросил Чон, видя, как парень слегка покачивает головой в ритм. — Она одна из моих любимых. — Правда? Ах, тогда ты просто обязан спеть ее со мной, прямо сейчас. — Я не уверен, что это хорошая идея. — Не переживай. Смотри, это легко. — с этими словами он подошёл чуть ближе к сцене и, развернувшись к ней спиной, а к Чимину лицом, начал петь: — Это твоя судьба, которой не избежать… Почему все обвиняют меня?.. Его голос сейчас совсем не похож на тот, что Чим слышал раньше. Его тембр, высота и стиль — всё складывалось во что-то новое, доселе не слышанное, отчего хочется, чтобы песня не прекращалась никогда. Пока Чимин, молча, восхищался его голосом, Чон жестом показал, повторять за ним. «А что, здесь все равно шумно, никто и не услышит» — пронеслось у младшего в голове, и сначала неуверенно тихо, а потом по нарастающей начал подпевать: — Всё время блуждая в хаосе жизни, не найти правильного ответа в этом мире. Никто не знает и не видит, где конец — это и есть жизнь. Это все было моим выбором. Не жалею я… Но кому надо было, как говорится, тот услышал. Хосок был приятно удивлен. Он знал, что у Чимина сладкий голос, но чтобы настолько… Кажется, он словил фетиш. Продолжая подпевать, они то и дело встречались взглядами, после чего невинно улыбались друг другу, как старые друзья, родственные души, и смущённо отводили взгляд. Песня закончилась, и Пак потащил парня в новое место, всё так же ведя его за собой, схватив того на сей раз за рукав рубашки. Они по очереди подходили то к одному скоплению людей, то к другому, ненадолго задерживаясь возле каждого. И все они кардинально отличались друг от друга. С одной стороны стояли девушки, что раскрашивали лица детей и некоторых вспомнивших молодость взрослых, с другой — столики, на каждом из которых лежали разного рода настольные игры, от самых лёгких до тех, над которыми уже нужно подумать. Проходя мимо очередной такой толпы, откуда доносилась громкая энергичная музыка, а зрители чему-то бурно аплодировали, Чимин резко затормозил. Хосоку стало очень интересно, что же настолько сильно привлекло его внимание. Он уже хотел посмотреть внутрь толпы, но его внимание привлек взгляд младшего.