Пока цветёт сакура

Он уже хотел посмотреть внутрь толпы, но его внимание привлек взгляд младшего, а именно то, что в его глазах бушевали маленькие искорки, каждый раз то затухая, то загораясь с новой силой. В этот момент он казался таким живым, каким не был ещё никогда. Он будто сиял изнутри. Что же зажгло в нем этот огонь? Чон повернул голову в направлении его взгляда и увидел обычных уличных танцоров, которые поочередно выходили в центр импровизированного танцпола и показывали свои умения и способности, стараясь привлечь как можно больше внимания со стороны публики именно к себе. Бабушка Хосока ещё в детстве отдала его в танцевальную студию, уже тогда видя в нем невероятный потенциал. Для него танцы были всем до внезапной смерти своей, можно сказать, второй мамы, а в некотором смысле и первой. И смотря сейчас на Чимина, он увидел в нем себя в прошлом, когда его глаза горели таким же желанием окунуться в это полностью, с головой. Но, как обычно бывает, всё изменилось в один момент, и некогда приносящее лишь радость и счастье хобби теперь несло боль от воспоминаний о прошлом, которое уже не вернуть. — Вау, Хосок~а, посмотри, какие они крутые! — не отрывая взгляда от танцоров, воскликнул парень. — А вдруг сработает… — еле слышно произнес Чон, вторя каким-то своим мыслям. — Что? — Я говорю, пошли потанцуем, — потащил он его ближе к колонкам. — Я же вижу, как ты этого хочешь. — Но, хён, я не умею. — Тут нечего уметь. Смотри, — Хосок встал прямо напротив Чимина и взял его за ладони. — Просто слушай музыку и делай, что тебе велит сердце. Старший начал аккуратно управлять его телом, двигаясь плавно, но точно попадая в бит. — Мне кажется, у меня не получается. — Тебе кажется. После этих слов Хосок отпустил руки младшего и начал вытворять просто поразительные вещи, не забывая про Чима. С началом второй песни Чимин уже немного вникнул в суть и даже начал повторять движения за старшим, но периодически терпел неудачи, из-за чего не унывал, а наоборот смеялся над своей неуклюжестью. И теперь этот огонь вновь зажёгся и в самом Хосоке, даже ярче чем раньше, позабыв ещё совсем недавно мучавшую его боль. Здорово было бы, так же отключать и включать ненужные нам эмоции. Время страшная штука. Вроде бы идёт всегда с одинаковой скоростью, но в разных ситуациях ощущается по-разному. Вот и парни потерялись в нем. Им казалось, что прошло не больше часа, а на самом деле время уже клонило к вечеру. Они успели обойти почти весь парк и даже уже хотели отправиться на набережную, но Чимин вспомнил, что сегодня они должны успеть сделать ещё кое-что, что не успели сделать вчера. — Хосок, — отрывая того от игрушечного автомата, воскликнул он. — Скорее пойдём. — Что? Куда? — начал возмущаться старший, в сотый раз пытаясь вытащить плюшевого медведя, но тот все равно соскользнул с крючка. — На месте всё сам увидишь! Ровно до того момента, как они подошли к дверям тату салона, Хосок был полностью уверен, что его уже ничем не удивишь, но он никак не ожидал, что Чимин притащит его сюда. Он даже больше был не удивлён, а напуган. Чон никогда не покажет это перед ним, но, на самом деле, он очень и очень пугливый, причём дело даже может дойти до обморока. А ему никак не хотелось грохнуться перед Чимином. — На самом деле, мне только что пришла одна идея, — проходя внутрь, заговорил Чим, — но я не знаю, как ты к ней отнесешься. Сначала я хотел набить татуировку только себе, но было бы неплохо сделать это вместе. Что думаешь? — Да, это неплохая идея. — слегка заикаясь, проговорил Чон. — Можно набить по слову, которое у нас ассоциируется друг с другом. Маленькая татуировка где-нибудь на запястье. — Я читал, это не должно быть больно. — добавил он, увидев болезненный вид Хосока. — Да. Это. Конечно. — Хорошо, — недоверчиво осмотрел он старшего. — Давай, ты первый назовешь слово. Кивнув, Чон слегка призадумался, отчего невольно расслабился, по крайней мере, его руки уже не так дрожали. Он несколько раз хотел что-то сказать, но, открыв рот, тут же закрывал его обратно, не издав не звука. То он с ног до головы осматривал Чимина, то вновь переводил взгляд на пол, как будто глядя куда-то сквозь. — А что, если «Счастье»? — наконец, проговорил он. — «Счастье»? Почему именно это слово? — непонимающе уставился он на Хосока. — Ну… Это то, что я испытываю, когда смотрю на тебя. Я счастлив находиться рядом с тобой. Я счастлив говорить с тобой. Я счастлив видеть твою улыбку… — он ненадолго замолчал, наблюдая за реакцией младшего. — А ещё это то, чего ты так отчаянно хотел, но никак не мог получить. Хосоку вдруг стало не по себе от того, каким взглядом на него смотрит Чимин. Нет, это был не злой или испепеляющий взгляд. По нему вообще ничего нельзя было сказать. Изучающий он, испытывающий или проницательный — вообще ничего. Он как будто выпал из реальности. — Интересно. Ну хорошо, давай так и сделаем. — с не пойми откуда взявшимся энтузиазмом выпалил Пак, направляясь прямо к мастеру. Коротко объяснив ему что да как, он сел на специальное кресло, как ему и сказали, и приготовился к процессу морально и физически. — А мне? Какое слово бить мне? — Что, я думал, это очевидно. «Надежда». — Как это понимать? Относится ли то твоё высказывание ко мне? — Как сказать… И да, и нет. Сейчас только первая его часть… Он хотел сказать что-то ещё, но мысли его остались при нем же, как, в прочем говоря, и нормальное объяснение. Хотя Хосоку нравилось то, что выбрал младший. Ему нравилось осознавать, что он причина его жизни. Предавшись этим мыслям, он совсем забыл, что с ним сейчас будут делать нечто ужасное и больное, по его меркам. Или не такое уж больное, как оказалось впоследствии. Надо отдать ему должное, бедолага чуть не упал в обморок, когда ему объясняли метод работы иглы, но он держался из последних сил. — Не забывайте мазать их специальной мазью. — ещё раз напомнил тату мастер, крикнув им вслед, когда те уже почти скрылись за дверью. На улице их встретил лёгкий прохладный ветер, который был, как нельзя кстати, после душного помещения. — Эх, — потянувшись, простонал Чим. — Какой приятный холодок, самое то… — Ох, который сейчас час? — спохватился Хосок, начав искать свой телефон. — Ого, уже полдевятого. Скажи, у тебя больше нет никаких планов? — Что ты задумал? — с опаской покосился на парня Чимин. — Я, конечно, могу сказать, но тогда это уже не будет таким сюрпризом. Пак громко вздохнул, при этом взъерошив свои и без того беспорядочно лежащие волосы, и сказал: — Веди уже. Видимо, для них это уже стало традицией вести друг друга туда, не говоря куда. Но от этого становилось только интереснее. Чимин уже немного ориентировался в плане этого города, поэтому понимал, что они идут к набережной, ну или просто в ее направлении. Также его не мог смущать тот факт, что помимо них туда шло чуть ли не полгорода. — Хосок, куда мы идём? — Всё тебе покажи, да расскажи. — при этом странно улыбаясь, ответил Чон. Когда вот-вот уже должна была показаться набережная, Хосок потянул парня в маленький переулок, отличный от направления толпы. Весьма обычный, ничем не приметный переулок, не отличавшийся от других таких же, за исключением того, что уж слишком он узким был, даже для страдавшего от худобы Чимина. Из чего сразу же вытекал вывод, что это место не для прогулок. Пару поворотов и перед ними показалась пожарная лестница, которая вела на крышу старенькой пятиэтажки. — Только не говори, что нам туда. — ужаснулся Пак. Уж больно его смущали недостающие шурупы и многолетняя ржавчина, покрывающая всю ее поверхность. — Для человека, который умрет через пару дней, не слишком ли ты боишься смерти? — усмехнулся Чон. Чимин прорычал что-то невнятное, но полез первый, дабы доказать ему обратное. А ещё его успокаивала мысль, что будет на кого падать в случае чего. — Так зачем мы проделали этот путь? — наконец-то, добравшись до ровной поверхности и помогая подняться Хосоку, тяжело дыша, спросил Чим. Тот ещё раз сверил время и с довольной улыбкой произнес: — Мы вовремя. Сейчас сам всё увидишь. Чон подвёл его к краю крыши, со стороны которой как раз открывался вид на набережную, полностью забитую бесконечным числом людей, и именно в этот момент раздался громкий пронзительный грохот и яркая вспышка на небе. От неожиданности Чимин вжался в руку старшего, испугавшись как маленький котенок. Но уже через мгновенье, когда до него дошло осознание происходящего, он восторженно ликовал, продолжая держать руку Хосока. — Вау, это что фейерверки? — не отрывал он глаз от неба. — Это так красиво. Никогда раньше не видел такого. Хён, ты это видишь? — Конечно. Но кого он обманывал? Он даже не взглянул в их сторону. Всё его внимание было приковано к Чимину. Хосок и не понял, когда это началось. Только что или ещё при первой встрече? Но именно сейчас он осознал это полностью. Осознал, что любит в этом парне всё: любит его пухлые губы, которые сейчас складывались в теплую улыбку, любит этот торчащий непослушный локон, ниспадающий прямо на его лоб, любит очертание его лица в освещении разноцветных взрывающихся фейерверков, любит его носик, слегка дергающийся при разговоре, любит его по-детски милый голос. — Хен, ты видишь это? — восторженно повторял уже в сотый раз одно и то же Чимин. Нет, он не смотрел туда. Он потерял ночное небо с множеством разноцветных искр на нем, но нашел их в его глазах. — Это так красиво! — продолжал восклицать он. — И правда, самое красивое, что я видел.

***

Домой они добрались в этот раз пешком. Во-первых, потому что было недалеко идти, а, во-вторых, до такси было невозможно дозвониться, а автобусы полностью забиты так, что даже не стоит пытаться. Всю дорогу Чимин был воодушевлен увиденным за сегодняшний день, но этот энтузиазм пропал, как только он перешагнул порог своего номера и вновь остался один. И снова бессонная ночь ожидала его, как с старым другом искала встречи. Но перед этим он отправил сообщение Хосоку, неожиданно красноречивое даже для самого себя: — «Ложись сегодня пораньше спать. Завтра утром мы отправляемся в путешествие. Оденься потеплее. Я не хочу домой с простывшим дедушкой приехать.» — «Страшно. Очень страшно. Мы не знаем, что это такое. Если бы мы знали, что это такое, мы не знаем, что это такое.» — «Я сваливаю» — «Ахаха, ладно, спокойной ночи» — «Ок» — «Может, хотя бы сегодня…» Знал бы он, какое бессчётное количество раз эта фраза появлялась у него в голове. Но даже дикая усталость не могла ему помочь, о чем тут и говорить…

***

Утро, около девяти часов, Чимин уже стоял около двери Хосока. Он решил прийти немного позже, чем вчера, чтобы тот поспал подольше. Не может же он лишать сна кого-то, если сам этого не имеет. В этот раз не успел он даже один раз постучать в дверь, как Чон был уже тут как тут, привычно улыбаясь при виде Пака. — Доброе утро! — радостно воскликнул он и тут же заметил, что Чимин переминается с ноги на ногу, смотря при этом вниз. — О, что это у тебя за спиной? — А, это… Я подумал, что ты все равно вчера поздно лёг, поэтому зашёл в кофейню и купил это, — как-то неуверенно произнес он, доставая из-за спины стаканчики, по всему видимому с кофе. — Я не знал, что тебе нравится, поэтому выбрал на свой вкус. — Ваа, Чимин~и, а ты оказывается добрая душа! — воскликнул Чон, забирая протянутый стаканчик из рук младшего. В ответ на лице Пака появилось возмущение и леденящий душу взгляд, адресованный хёну, конечно же, в шутку. После чего он надменно развернулся и зашагал вперёд, не дожидаясь его и спокойно попивая свой кофе. Чона это сильно позабавило, и он невольно сравнил Чима в первую встречу и сейчас. Нельзя сказать, что он стал другим человеком. Он всегда был таким, но старательно прятал это за маской безразличия. Опомнившись, он побежал вслед за Чимином, который уже вот-вот грозился исчезнуть за поворотом. — Сегодня ты тоже будешь секретничать или всё-таки скажешь, куда мы идём? — поравнявшись с младшим, спросил Чон. — Мы идём на пирс. — Что? Мы куда-то плывём? — А ты догадливый. — Ой не нравится мне это… Действительно, откуда же Чимин мог знать, что как только они сядут на арендованный им катер, Хосок, в буквальном смысле, побледнеет от морской болезни. Чон думал, что в этот раз всё обойдётся, да и не станут же они отменять поездку из-за такого. — Ты выглядишь неважно… — Нет-нет, всё нормально. Старший пытался его успокоить, но его вид говорил всё сам за себя: кожа его стала на два тона бледнее, а на лбу появились капельки пота, он сидел с закрытыми глазами, думая, что это поможет забыть, где он находится. Чимин аккуратно подсел к нему и начал тихонько поглаживать его по спине. — Прости, я не знал… Потерпи немного, при такой скорости мы быстро доберёмся. И если станет совсем плохо, не держи всё в себе. В этом нет ничего такого. Поддержка ли Чимина на него так подействовала, но до нужного места он добрался, так сказать, с незапятнанной репутацией. Конечным их пунктом был необитаемый остров, что находился в пределах границы страны. Хозяин катера, который кстати и довёз их, обещал приехать через пару часов за ними, так что в их распоряжении была уйма времени, чтобы исследовать этот уголочек земли. — Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? — продолжал волноваться Чим даже уже на земле. — Да, гораздо лучше. Думаю, в скором времени это должно полностью пройти, — улыбнулся он. — Но скажи мне, как ты нашел это место? Я живу в этом городе чуть ли не всю свою жизнь, но ни разу о нем не слышал. — Да поговаривают, тут водятся призраки, отсюда ещё никто не возвращался живим. Местные жители настолько его боятся, что стараются даже не говорить о нем. Еле нашел человека, который согласился отвезти нас сюда. — П-правда? Кажется, Хосок ещё больше побледнел, чем когда они были на катере, так, что поставь его в ряд с мрамором, не сразу отличишь. Чимин залился громким смехом, да так, что слёзы полились из глаз. — Видел бы ты своё лицо. Шучу я. Шучу. На самом деле, этот остров находится под защитой природоохранной организации, и чтобы попасть сюда, нужно специальное разрешение, которое я по «чистой случайности» получил. Но я удивлён, что ты не слышал о нём. — Кажется, я плохо на тебя влияю. Вид у него сразу стал более расслабленный. — Ваа, тут действительно красиво. — выразил он своё восхищение, наконец-то, осмотревшись по сторонам, при этом слегка дёрнув своей головой вправо. Чимин давно уже заметил за ним эту забавно-милую привычку, отчего невольно улыбнулся. — А самый главный плюс, что здесь нет людей. Ни единого человека, не считая нас. Я попал в рай? — усмехнулся младший. Хосок сделал вид, что пропустил эти слова мимо ушей. Ему не хотелось начинать этот день с грустного, поэтому поспешил перевести тему: — Давай сначала пройдемся по пляжу? Я давно мечтал найти какую-нибудь красивую ракушку, как в фильме. Чимин не стал возражать и поплелся хвостиком за старшим. Солнце пряталось где-то за небольшим холмом, одетым в зелёный свитер деревьев. Было не так холодно. Лишь изредка со стороны моря дул лёгкий бриз, который заставлял покрываться кожу парней лёгкими мурашками. Песок здесь был таким белым, что казалось, они идут по снегу, только тот не скрипел. Можно было увидеть любую мелочь, находившуюся даже на расстоянии нескольких десятков метров. И каждый раз Хосок радостно подбегал к ней, но вновь и вновь находил лишь выброшенные из моря водоросли или обломанные ветки из рядом стоявшего леса. Один раз они даже нашли краба. Он явно не ожидал увидеть здесь столько незваных гостей. Сфотографировав его, они оставили бедолагу в покое, будто их тут и не было. — Это издевательство какое-то! Они что пляж подчистил перед нашим приходом?! — сердито топая, пробубнил Чон. — Будь терпеливее. Оо. — хотел дать ему совет Пак, как обнаружил около своей ноги небольшую белую с множеством бежевых пятнышек ракушку, которую он чуть не раздавил. — Я нашёл… Чон тут же подбежал к парню, опустив голову на уровень руки младшего, державшей этот маленький осколочек прекрасного, со слов самого Хосока. — Ах, Чимин~а, тебе так повезло. Она такая красивая… — Тебе правда нравится? — Да! — Тогда держи, — протянул он руку. — Мне всё равно она ни к чему. — Правда? Чимин~а, ты лучший! — запрыгал он на месте от радости, смешно, но при этом мило хлопая в ладошки. После чего неожиданно набросился на младшего с порывом нежности, повиснув на его шее и застав парня врасплох. — Хорошо-хорошо, — пытаясь вырваться из объятий, произнёс он. — Раз уж мы нашли то, что ты так долго хотел, то можем, наконец-то, пойти вглубь острова. — Пойдём, но перед этим — улыбочку. От не пойми откуда появившегося в рука Хосока телефона донёсся характерный звук. — Аа? — не успел опомниться Чимин. — На память. А теперь пойдём же. — радостно поскакал он в сторону леса, оставив негодующего Чима позади. Таинственный лес, куда не ступала нога человека, и чем дальше, тем загадочнее. Райский сад на земле. Отовсюду слышатся какие-то звуки: сверху — взмах крыльев пролетевшей пташки и хруст веток, справа — шелест листьев, слева — вой неведомого животного. — Имеем ли мы право вторгаться в их мир? — спросил Чимин даже больше самого себя. — Они так сильно отличаются от нас, людей. Хотел бы я быть одной из этих птиц. — Чимин, мне страшно за тебя, — схватил он краюшек его куртки. — Твои рассуждения заставляют меня каждый раз сожалеть. Пак всё так же стоял к нему спиной, из-за чего Хосоку было легче излагать свои мысли. Поэтому, немного помолчав, он продолжил: — Люди не слышат или не хотят слышать. Они жестоки, надменны. Ты молишь их о помощи, а они проходят мимо, словно ничего не произошло, тешат себя словами: «Ничего страшного», «Он справится», «Это меня не касается»… В этот ли момент ты разочаровался в этом мире окончательно? Я каждый раз сожалею, что рядом с тобой никого не было. Я каждый грёбаный раз сожалею, что рядом не было меня. Чимин просто тихо начал смеяться, а когда повернулся к старшему, тот заметил на его лице слёзы. Он плакал и смеялся одновременно. — А я-то как сожалею, что тебя не было рядом. Мне было так одиноко… Он медленно опустил свою голову на грудь Хосока, после чего запустил руки под его куртку, больше не сдерживая своих эмоций. Чон тут же прижал его к себе, да покрепче, чувствуя его тепло всем своим телом, как никогда раньше. Только он более менее успокаивался, как новые эмоции накрывали его с ещё большей силой. Спустя какое-то время, когда он почти полностью успокоился, но всё ещё невольно периодически шмыгал носом, произнес: — Знаешь, когда всё пошло не так? Это случилось не вчера, не год назад и даже не век. Это случилось, когда человек впервые потребовал за свой труд что-то взамен, когда он начал оценивать вещи. Кто дал им право возвышать одно над другим? Кто дал им право делить вещи и людей по качеству, стоимости, а тем более значимости? Сколько бы я не думал, сколько вариаций событий прокручивал у себя в голове, всё всегда вело к этому. Потому что человека таким создала сама природа, вот теперь она и страдает за свои ошибки…