Пока цветёт сакура

Пока Хосок впал в глубокое раздумье, Чимин всё не мог успокоиться, ему было интересно, почему старший так странно отреагировал на то незаконченное предложение. Он пытался пару раз спросить его об этом, открыв рот и не сказав не слова, тут же закрывал его, понимая, что Чон будет чувствовать себя неловко, не в своей тарелке. О не мог винить его за эти маленькие секретики, считая, что Хосок и так уже рассказал то, что не должен был рассказывать первому встречному человеку. Так они и долетели до Пусана, зарывшись каждый в своих мыслях. Они совершили удачную посадку в местном аэропорте, и до пересадки на другой самолет, прямиком до столицы Монголии, оставалось чуть меньше часа. Хосок вел себя, как ни в чём не бывало, беззаботно болтая на отвлеченные темы типо того, что он вообще знает об этой стране, её жителях и природе. Чимину нравилось, когда он вот так говорит ни о чём, даже если он описывал свой вчерашний сон или же вдруг начинал напевать какую-то старую песню. Знал ли сам Хосок, что тем самым он спасает Чимина от чувства одиночества и от мыслей о ней? Кто знает. Пока они шли в небольшой буфет, что находился на втором этаже, и горячо спорили о том, вкусные брокколи или нет, рядом с ними какой-то мужчина среднего возраста с большим чемоданом, из которого чуть ли не вываливались вещи, видимо, настолько сильно опаздывал на свой рейс, что бежал, сбивая всех на своём пути. Их эта жестокая учесть миновала, а вот девушку, что как раз остановилась, чтобы что-то достать из своей дорожной сумки или наоборот положить, — нет. Она упала вперёд лицом, к счастью, успев подставить руки, а содержимое ее багажа феерично разлетелось по всему полу в разные стороны в радиусе двух метров. Хуже всего, что тот мужчина не только не извинился, он и вовсе не обратил на это никакого внимания, продолжив свою гонку с временем. Да и люди вокруг ничем не лучше него, лишь на секунду притормозили, выразив шок от происходящего, и вновь пошли по своим делам. Хосок же негромко ругнулся матом, что означало, что он не просто зол, а в бешенстве, так как за всё время их общения Чим ни разу не слышал подобного от него, и поспешил помочь этой девушке. Он начал разговор с ней, как будто они знакомы уже полжизни, еще раз обматерив этого «придурка недоделанного» (и это еще мягко сказано) и поинтересовавшись всё ли с ней в порядке, нигде ли она не ушиблась. И, посмотрев на это, Чимин вдруг понял, насколько ему повезло встреть именно Хосока с его желанием вечно всем помочь, а не кого-либо другого. В его действиях нет ни капли фальши или каких-то скрытых мотивов. Невероятно. Его помыслы настолько чисты и невинны. Человек настолько порочен, что такие как он, считаются исключением из правил. Убедившись еще раз, что с девушкой всё нормально, Чон развернулся и отправился к Паку с тёплой улыбкой на лице, как лучи только что вышедшего из-за туч солнца, а злость как рукой сняло. — Представляешь, благодаря этому некультурному дядьке она нашла свой паспорт, что спрятала далеко в сумке, чтобы не потерять. Иронично, правда? Чимин, не отводя от него глаз и внимательно внимая каждому слову, вдруг потянулся к его щёчкам двумя руками и оттянул их в разные стороны, так что получилась весьма забавная картина. — Что… что ты делаешь? — невнятно изумился Чон от такого спонтанного действия со стороны младшего. — Мне вдруг стало интересно, настоящий ли ты, — с по-детски любопытным лицом и чуть ли не открытым ртом, ответил спокойно он, — или плод моего воображения. — И как? — Вроде настоящий, — произнёс Чим, отпустив бедные покрасневшие щечки Хосока. — Пойдём! — схватив старшего за руку, да покрепче, когда Хосок еще не успел отойти от прошлого его поступка, и потащил его в сторону буфета, в который они и собирались идти до этого.

***

Уже в самолёте Чимин удобно расположился на своём месте, вытянув ноги вперед и подложив под голову подушку, что он купил по пути в буфет для себя и Хосока, но в большой степени для Хосока. Он достал свой доисторический, во многих местах хорошенько потрёпанный, плейер, которым частенько пользовался в ночную смену в магазине, разгружая новый товар, и наушники уже более новые, но всё равно поведавшие мир, и вставил их в уши, включив рандомно попавшуюся песню из до дыр переслушанного плейлиста. Он знал, какая песня будет играть следующей и сколько она будет длиться, но при всём, при этом, он не хотел добавлять новые, эмоции от которых будут уже не те. А затем посмотрел на Хосока, который совершенно не знал, чем заняться. Он бегал глазами по салону, рассматривая людей и оборудования. Время уже было уже за полночь, но так как самолёт только взлетел, все никак не могли успокоиться, отчего стоял приличный такой шум от возни и разговоров. Заметив это, Пак вынул один наушник и, слегка толкнув парня в плечо, жестом предложил его ему. С нескрываемой радостью и интересом он принял предложение и вставил его в левое ухо, в котором почти сразу же заиграла спокойная, негромкая мелодия с успокаивающим голосом на фоне, отчего у Хосока мурашки побежали по телу. Обычно он не слушал такие песни, и, видимо, зря. Спустя час, когда многие уже спали, включая Хосока, Чим со всей аккуратностью, которая только у него была, вынул наушник из его уха и, шёпотом подозвав стюардессу, попросил принести плед, так как ему показалось, что в самолёте достаточно прохладно. Где-то через минуту девушка вернулась с пушистым красным пледом и горячим шоколадом, в качестве бонуса. Поставив фирменный стаканчик на специальный выдвигающийся столик, Чим развернул плед и накрыл им Хосока, заботливо подгибая края, чтобы внутрь не проникал холодный воздух. И сам того не заметив, начал рассматривать его лицо, такое случалось не первый раз. Теперь же, когда ему никто не мешал, он мог разглядеть всё в мельчайших подробностях. От количества его тёмно-коричневых ресниц до формы его ушек, которые, кстати, напоминали перевёрнутое сердечко. Всё та же идеальная кожа, что он заметил еще в прошлый раз, на которой, казалось, за всю его жизнь не было ни единого прыщика, лишь пластыри на брови и нижней губе выбивались из общей картины. Блуждая взглядом по его лицу, словно по произведению искусства, он ненароком остановился на его губах, что сейчас были слегка приоткрыты. Закатно-розового оттенка, слегка припухлые, но не так, как у него самого, они таили в себе секрет, манящий как запретный плод. — Чимин~а, что ты делаешь? Оторвав взгляд от его губ, он наткнулся на смущённый, непонимающий взгляд парня. — А на что это похоже? — ни на миллиметр не отодвинувшись, сохраняя то же преступно-близкое расстояние, прошептал он. Хосок, пожалуй, еще больше смутился от такого вопроса, отчего его уши предательски покраснели. — Я подумал, тебе холодно, — наконец, отстранился Чим, — вот и накрыл тебя одеялом. Прости, не хотел будить. — Оо… а, спасибо. Ты прав, тут прохладно, — накрылся он им до самых глаз, чтобы Чимин не видел его ярко розовых щёк. — Ты не собираешься спать? — Если получится… — Могу я подержать тебя за руку, пока не усну? — подставил он свою ладошку прямо перед Чимином. — И даже после, — нежно обвив своей, притянул ее к себе и отвернулся к окну, продолжая слушать музыку. В Улан-Батор они прибыли уже около девяти утра и сразу же поехали в отель, который он заранее забронировал. Это были два номера на последнем этаже, находившиеся буквально за стеной друг от друга. Хосок немного огорчился, так как думал, что они будут жить в одном номере, пусть даже и на разных кроватях, но он не стал об этом говорить, да и многое ли это значило? Они переоделись во всё новое: Чимин в чёрные классические штаны прямого кроя и такого же цвета лакированные ботинки, а сверху белая рубашка без воротника и с удлиненными рукавами, Хосок же — в джинсового цвета свободные штаны, синие с зелёной полоской кеды на прозрачной подошве и свободно сидевшая на нём рубашка в бело-голубую полоску, также его образ дополняла повязка на лбу и солнцезащитные очки, которые, кстати, были и у Чимина, только другой формы. За всю свою жизнь Пак ни разу не бывал в заведениях дороже обшарпанной столовой возле его дома, и так как они хорошенько так проголодались за время перелёта, посовещавшись, решили пойти в ресторан при отеле, который, кстати, имел пять звёзд и считался самым престижным в городе, как в принципе и отель. Для него выделили даже специальный лифт, на котором парни и спустились вниз, попав в совершенно другое измерение. Всё здесь буквально блистало: от трёхметровой люстры у самого потолка до начисто отполированной лысины на голове низкорослого дяденьки-администратора, который спросил у них по-английски, забронировали ли они столик, и, услышав отрицательный ответ, повел их в большой зал, где, несмотря на раннее время, почти все столики были заняты под копирку одетыми в чёрные костюмы мужчинами и чуть более разнообразно — их спутницами. Чон под впечатлением от всего этого даже ненароком прошептал, но так что Чимин тоже услышал: — Правильный ли мы сделали выбор, что пришли сюда? Действительно, это место было больше похоже на музей со всеми этими статуями и картинами чуть ли не через каждые полметра. Красиво, но как-то без души. Этот дяденька привёл их к столику как раз около такой стены, на которой красовалась картина какой-то пышной аристократической дамы, и положив на стол меню, поспешил обратно встречать вновь прибывших гостей. — Ну и место, как ты думаешь, сколько он воска потратил, чтобы его ну… голова так блестела? — присаживаясь прямо напротив Чимина, подметил Хосок. — Может, мне тоже налысо побриться? Как думаешь, мне пойдет? Он убрал волосы назад и скорчил лицо, как у того дяденьки. Чимина это сильно позабавило, поэтому он залился звонким, как колокольчик, смехом, который тут же подхватил Хосок. Дамочка в красном платье и, несмотря на то, что в помещении было достаточно тепло, — меховой накидке, что сидела справа, с призрением покосилась на них и на чистом монгольском начала возмущаться, но своим поведением она привлекла куда больше внимания со стороны, чем их смех. — Забей на неё, у богатых свои причуды, — пытался подбодрить младшего Хосок. Тот хоть и улыбнулся с натяжкой, глаза его говорили сами за себя. Странные мысли крутились у него в голове, он пытался игнорировать их, но чем дольше они здесь находились, тем чаще он возвращался к ним. Взяв в руки меню, он начал старательно читать содержимое, но всё никак не мог вникнуть в смысл написанного, из-за чего приходилось перечитывать несколько раз одно и то же. Когда Хосок вдруг прервал молчание, сказав первое, что пришло на ум, и Чимина это сильно задело, ведь он думал о том же: — Люди, что здесь сидят, посмотри на них, они ведь не видят ничего дальше своего носа. Чужие проблемы их не интересуют, а своих нет, ведь всегда можно всё решить, отложив кругленькую сумму в карман нужному дяденьке, — сделав небольшую паузу, он продолжил, оторвавшись от страниц меню и уставившись прямо на младшего. — Скажи честно, ты же тоже чувствуешь себя здесь не по себе? И гадать не надо было, он попал прямо в точку, что и сам видел по поведению, взгляду и выражению лица Чимина. Наверное, в такой момент и говорят, что ты понимаешь человека без слов. — Они пьют дорогой виски, и не признают пиво, им не нравится слегка пережаренная мраморная говядина, а ты ешь просроченные консервы, чтобы не умереть от голода. Они говорят, что им не всё равно на бедность, хотя сами её и порождают, — продолжил ход своих мыслей Чон. — Может… уйдём отсюда? Чимин впервые видел его таким раздражённым, да и сам он сейчас испытывал те же чувства. Ничего не ответив, он просто встал из-за стола, что послужило сигналом и для Хосока. Направляясь к выходу Чим «случайно» задел мисс-полушубок, от чего она пролила на своё платье державший в руке бокал вина. Она взвизгнула, словно свинюшка, вскочила на ноги, больше похожие на две сосиски, и начала отчитывать Пака, но он даже и не собирался её слушать и, как тогда в магазине, в котором он раньше работал, развернулся и, высоко подняв руку вверх, показал им всем, а не только этой дамочке, средний палец. Это вызвало большую волну негодования, прокатившуюся по залу. Выйдя на улицу, они свернули в первый попавшийся переулок и, долго бродя по нему, пришли на местный рынок, где и отыскали небольшую забегаловку. — Ты видел какие у них там были порции? Маленький кусочек мяса на тарелке размером с огромную соломенную шляпу, а стоит в десять раз дороже, — начал разговор в своей обычной манере Чон, когда им принесли два огромных шампура на каждого, полностью забитых мясом и овощами. — Будь у меня столько денег, был бы я таким? Напыщенным, самоуверенным, надменным… — неожиданно спросил Пак, сам испугавшись своих слов. Но Хосок не стал отвечать, ибо не хотел и дальше продолжать эту тему. Ему не нравилось видеть младшего таким забитым, загруженным, но в тоже время он понимал, что это неотъемлемая его часть, без которой он уже не будет собой. — Попробуй, — протянув Чимину вилку с кусочком мяса в соусе, попытался сменить тему Чон. — Оно просто изумительно, да и атмосфера здесь намного лучше. — Ты прав, не дай Бог, есть за одним столом с кем-то вроде той дамочки. — Согласен, — пробубнил он, пережёвывая неподдающиеся кусочки мяса. — Ай, что ты делаешь? — окончательно забыв те грузные мысли, Чим переключился на Хосока. — Сначала прожуй, а потом говори. Я что тебе мамочка? Ты посмотри, еда изо рта вываливается, он что у тебя дырявый? Услышав такое замечание, Хосока прорвало на смех, но он так и не проживал еду, отчего лицо его стало похоже на помидор. Перед таким зрелищем и Чимин не смог устоять, заразившись от старшего смехом. После того, как они оба наелись до отвала, заказав еще по две порции, но уже другого вида мяса, Чимин повёл их куда-то по навигатору, при этом несколько раз свернув не туда. Каждый раз Хосоку приходилось поправлять его. На просьбу же отдать ему в руки навигатор насовсем, Чимин скрещивал руки на груди, при этом резко тормозив, надувал губки и начинал утверждать, что он не маленький ребёнок и сам может справиться, после чего показывал язык. В итоге, они всё-таки пришли к небольшому пятиэтажному зданию, походившему на отель, который им и являлся. Их встретил высокий солидный мужчина в ярко-красной жилетке персонала с загадочным выражением лица, который протянул Чиму один единственный ключ и указал на слегка испачканный грязью джип с сидевшим в нем водителем. На нём они выехали за город и по казавшемуся бескрайнему шоссе, на котором почти не было машин, лишь изредка им попадался какой-нибудь случайный грузовик, перевозивший продукты или домашний скот, добрались до нужного им места. А именно до обширного елового леса (да и такое в Монголии бывает), уходящего далеко на север, с рядом стоящими горными вершинами и небольшой речушкой подле них. Именно здесь пересекались две такие разные природные зоны, как могучий лес и степь, раскинувшаяся под чистым небом на многие десятки километров. Джип как нельзя кстати хорошо подходил для данной местности, так как прямо у входа в лес заканчивалась нормальная дорога и начиналась неровная каменистая просека. На пути им так же встретилась горная река, которую они без труда преодолели, даже не намокнув. Проехав буквально пару метров после неё, джип остановился, это был их конечный пункт. Пока Хосок вылез из машины и размял свои затёкшие конечности, водитель о чём-то договорился с Паком и, удовлетворительно кивнув тому, удалился тем же путём, на прощание махнув рукой. — Только не скажи, что мы как первобытные люди сейчас будем строить жилище и добывать огонь, — шагая вслед за Чимином, выразил свои догадки Чон. — Ну ты, конечно, можешь так и поступить, а я собираюсь провести время здесь, — показал он на прозрачное строение округлой формы, больше похожее на большой мыльный пузырь, внутри которого уместилась двуспальная кровать, кресло со светильником подле него и шкаф полностью забитый книгами. — Что это? — прибывая в полнейшем восторге, изумился Чон. — Это то, ради чего мы преодолели такой длинный путь, — удовлетворенный реакцией Хосока, начал объяснять он. — По этому лесу раскидано много таких шарообразных комнат, а именно номеров необычного отеля, который ласково называют «Отель-пузырь». Здорово, правда? Пойдем же, чего ты встал тут, как вкопанный? На самом деле Хосок видел подобное впервые, и ему нравилась эта задумка. Так ты можешь быть ближе к природе. — И что, мы здесь с ночёвкой? — поравнялся он с младшим, попутно огибая странной формы деревце. — Нет, водитель заберет нас ближе к вечеру. Вообще-то, честно говоря, я приехал сюда почитать, и даже попросил, чтобы они привезли сюда побольше книг на нашем родном языке. — Оо, а ты продуманный, — в который раз удивился Чон его способности к дальновидности, когда они подошли к заветной двери. — Ну что же ты стоишь? Открывай скорее. Он в буквальном смысле трясся от любопытства, а Чимин как будто нарочно забыл, в каком кармане ключ, а после еще и уронил его. Внутри же было немного душновато, оно и понятно, окон в этом помещении и в помине не было (оно, по сути, и есть одно большое окно), лишь небольшая вентиляция прямо на входе. Несмотря на малые размеры комнаты, в ней вместилось всё самое необходимое (за исключением ванной и туалета), даже мини-холодильник, в который тут же полез Хосок, достав оттуда шоколадный батончик. Чимин же старался рассмотреть каждую деталь интерьера, не спеша, шагая от одного предмета к другому, пока, наконец, не дошёл до книжного шкафа. Комната сама по себе не представляла бы никакой ценности, будь она в обычном отеле, за исключением пары безделушек, а вот вид, открывающийся снаружи… Вот ради чего стоило сюда ехать. Прочитав пару названий, Чим понял, что не знает ни одной книги, поэтому выбрал наугад одну из них и громко плюхнулся на кровать. — Что за книга? — поинтересовался Чон, уплетая последний кусочек батончика и попутно разыскивая мусорку, чтобы выбросить фантик от него. — «Сон в заоблачных высях». Кажется, это фэнтези, — вчитываясь в строчки краткого содержания, ответил Пак. — Не слышал о такой, — и, немного погодя, добавил. — Я бы хотел осмотреться тут рядом перед тем, как тоже приступлю к чтению. — Хорошо, только не заблудись, а то тут и останешься, — всё также не отрываясь от книги произнес младший. Передразнив его слова, Хосок вышел наружу и побрёл в сторону, откуда они приехали, припоминая небольшую горную речушку, к которой он и хотел сходить. Природа очень красива, если уметь ценить эти отличающиеся друг от друга пейзажи.