Пока цветёт сакура

— Я думал, ты оставил меня, как они… навсегда, — часто вздыхая, пытался восстановить он дыхание. — Прости, прости меня. Я совершил ошибку. Подожди секунду, я принесу воды и обезболивающее, — попытался подняться он, но Чимин остановил его и, схватившись обеими руками за расстегнутую ветровку, притянув к себе, поднял голову так, что их взгляды встретились. Глаза его были пугающе красными, а по щекам беспрерывно текли слёзы. Тяжело вздыхая, он обжигал своим дыханием, находившуюся в опасной близости от него, шею Хосока. — Не надо, не уходи. Только не сейчас, когда ты мне так нужен. И словно повинуясь словам младшего, Чон осел на пол и, поднырнув снизу, как маленький проворный сурок, прижался к горячему телу Чима, которое буквально полыхало, как действующий вулкан. Вероятно, они были счастливы в этот момент, а завтрашний день, судный день, для них и вовсе не существовал. Сколько они так просидели, только Бог знал, который, вероятнее всего, с большим интересом и любопытством наблюдал за ними, как за сериалом в жанре драма. Приступ давно прошёл, и теперь Хосок пытался приготовить что-нибудь пригодное для потребления из тех продуктов, что ему удалось купить за свой скромный бюджет. Чимин же тихо сидел в углу с чашкой ромашкового чая в руках, наблюдал за каждым движением своего хёна и, не отводя взгляда, делал для себя какие-то отдельные выводы по типу: сыграй они свадьбу, за готовку точно бы отвечал старший. И действительно, бабушка научила его всему, что сама знала и умела, и это касалось не только приготовления разного вида блюд, но и всех возможных бытовых аспектов. Так что еда у него получилась воистину вкусная. После ужина Чимин ни с того ни с сего сказал Хосоку собирать вещи, которые, к слову, он и не разбирал, предвидя что-то подобное. Причиной тому был очередной перелёт. На сей раз в Китай, а именно в город Чэнду, откуда как раз недалеко до единственной в своём роде, поражающей своими пейзажами, величественной горы Эмэйшань. Там он надеялся встретить конец своей недолгой жизни. Даже в последний свой полёт на самолёте, он отказался от первого класса. Несмотря на то, что Хосок не спал днём, как Чимин, сна у него не было ни в одном глазу. Было ли это из-за того, что он хотел провести побольше времени с младшим или причина крылась совсем в другом, тем не менее, полёт означал быть долгим, но это не значит, что он не мог быть приятным. На самом деле Хосок очень беспокоился и всё время из-за этого ёрзал по своему сиденью. Он переживал за эмоциональное состояние Чимина. Ведь, как не крути, жить ему осталось не так много. — Тебе страшно? — спросил он ненароком, стараясь не выдавать собственное треволнение. — Страшно ли мне? Я не задумывался над этим. Чего мне нужно бояться, ведь в том или ином случае я все равно умру? Я имею ввиду, по-моему, со мной случится самый страшный исход из всех возможных, и если его нельзя избежать… с этим просто нужно смириться. Нельзя сказать устроил ли этот ответ старшего, конечно, он перестал ерзать (или просто хорошо сдерживал себя), но взгляд его был всё таким же пустым. — Но, хён, как ты думаешь, это больно? Просто за всю свою жизнь мне причиняли так много боли, так много шрамов, не все из которых можно увидеть глазами. Могу ли я хотя бы перед смертью не испытывать всего этого? Этот вопрос застал Чона врасплох, хоть он и сам завёл эту тему. Но из-за обращённого к нему взгляда младшего, полного страха, который так и ждал ответа от своего опытного хёна, на самом деле не сведущего в таких делах, ему пришлось взять себя в руки. — Я… думаю, ты можешь попросить Его об этом, — сказав это, он многозначно посмотрел наверх. — Что, как это? Я не понял. — Можешь вслух или про себя, как тебе будет удобнее. Если подумать Он же исполняет твои желания, а это в какой-то степени тоже можно назвать желанием. Глаза Чими действительно загорелись от этих слов. Он сложил руки вместе и закрыл глаза, что Хосоку напомнило самого себя в детстве, когда под Рождество бабушка просила его представить, чего бы он хотел о Санты в подарок. Он точь-в-точь, как Чимин, садился у окна, за которым уже давно выпал снежок, и, напрягая весь свой мозг и тело, да так, что его чуть ли не трясло из стороны в сторону, пытался передать свои мысли смешному дедушке с густой белой бородой, всем сердцем веря, что тот обладает телекинезом и обязательно его услышит. — Хён, думаю, у меня получилось, — по-детски наивно произнёс он, при этом расплылся в широкой улыбке и схватился за руку Хосока, игриво потрёпывая рукав его толстовки. «Хоть по нему и не скажешь, но в душе тот еще ребёнок со своими мечтами и надеждами» — пронеслось у старшего в голове, когда он увидел эту умилительную картинку.

***

Утренний туман, похожий на парное молоко, окутал Чэнду сверху донизу, огородив город от остального мира. На самом деле захватывающее зрелище, ведь не каждый день, вытянув руку вперед, можно не увидеть кончики собственных пальцев. Хотя кто-то всю свою жизнь не видит дальше своего носа. Но сейчас не об этом. Перед тем как отправится по делам, они зашли в отель с неприметной вывеской где-то на окраине города. Сыграв в «камень-ножницы-бумага», они выбрали, кто будет блистать своими знаниями английского, дабы забронировать номер. К сожалению или к счастью, проиграл Хосок, отчего Чим с облегчением вздохнул и не упустил момента подстебнуть своего любимого хёна, считая это своим долгом и прямой обязанностью. — Please give us one double room, preferably on the second floor. I think it offers a decent view of the Park opposite. (прим. Нам, пожалуйста, один двухместный номер, желательно на втором этаже. Думаю, отсюда открывается достойный вид на парк напротив.) Вот только он не учёл, что ночевать в этом номере он будет один. Чимин хотел поправить его, но от этого всего ему самому становилось больно. А каково же будет хёну? Об этом Чим думал чуть ли не ежесекундно. Эти мысли заставляли его чувствовать себя непростительно виноватым. Но что он мог сделать? Ты не можешь повернуть время вспять только по своему желанию, каким бы сильным оно не было. Но даже тогда Чимин бы сделал точно такой же выбор. Потому что только так он считал возможным встретиться с Хосоком, с человеком, ради которого хочется жить. Тем временем Чон гордо повернулся к младшему, хвастаясь своими результатами в виде ключика, висевшего на указательном пальце его руки. При всём при том, он деланно лыбился, мол, смотри и учись, кто в доме папочка. Это, безусловно, вывело Чимина из раздумий и самобичевания. Он даже многозначно похлопал с видом глубокого уважения и почтения, но надолго ли это? На самом деле, Чиму было не совсем важно, как именно он проведёт этот день. Раньше он действительно строил какие-то планы, стараясь сделать за день как можно больше. Ну а сейчас же единственное, что его волновало — это Чон Хосок. Тот самый человек, рядом с которым он может быть собой, рядом с которым он хочет быть собой, а не кем-то другим. Первый раз ощутив нехватку его прикосновений или просто присутствия, он понял, что попал в ловушку своих же слов. Но сейчас не об этом. Оставив вещи в номере и взяв при этом только кошелёк, они отправились в невероятно больших размеров супермаркет, который здесь считался одним из самых маленьких. Он находился всего в паре кварталов от их временного местожительства. Дело в том, что Чимин никогда в жизни не готовил ничего сложнее рамена или обычной яичницы, поэтому он решил совместить полезное с приятным, а именно провести время с хёном и научиться хоть что-то готовить. Еще в самолёте они вместе выбрали, что именно они будут готовить и из чего. Конечно, в большей степени в этом участвовал Хосок, как человек, который, казалось, попробовал всё, хоть он и утверждал обратное, а Чимин лишь с полным непониманием происходящего и широкой улыбкой соглашался с каждым его словом. В самом супермаркете, взяв самую вместительную тележку из всех, что были, Хосок предложил разделиться для экономии времени, но тут уже Чимин надул свои и без того пухлые губки, демонстративно скрестив руки на груди, тем самым выражая своё несогласие с данным решением. Естественно старший не смог устоять перед этой возмущенной сладкой, во всех смыслах этого слова, булочкой. А кто бы ему вообще мог отказать? Поэтому этот многометровый лабиринт они решили преодолевать вместе. Хосок был знаток в том, какой продукт лучше и почему, поэтому в основном выбирал всё именно он, доверяя Чимину лишь крупы, специи и заправки. Пока старший пытался понять какое мясо лучше и свежее, внимательно вглядываясь в его прожилки и принюхиваясь к каждому, он попросил младшего найти в соседнем отделе рис, что вызвало у того широкую улыбку и нескрываемую радость, что он тоже приносит какую-то пользу, а не бесцельно плетётся вслед за хёном. Выбрав самый увесистый кусок свинины из всех, который являлся наилучшим по качеству по экспертному мнению Хосока, Чон оправился в отдел с крупами, так как Чимин долго не возвращался, и заметил такую картину: неуклюжая жепка Чими пыталась допрыгнуть до верхней полки. При этом он тихо, но мило матерился. — Эй, малыш, тебе не помочь? — съязвил старший, не удержавшись, после чего Пак сразу же прекратил все свои действия и медленно повернулся к нему с леденящим душу выражением лица и убийственным взглядом. С него в этот момент можно было срисовывать образ маньяка или серийного убийцы. Но даже в этом Чон нашёл что-то милое и притягательное. Он подошел к этому комочку злости и одним лёгким движением достал нужную пачку, при этом зажав Чимина между собой и стеллажом с продуктами, заставив того не на шутку смутиться. Так старший еще и наклонился к его лицу, издевательски близко, намертво вцепившись в него взглядом. Пак попытался сделать шаг назад, но идти-то уже было некуда, он попал в ловушку. — От чего ты нервничаешь? — дразнил его Чон. — Хён, ты не думаешь, что здесь жарковато? Он с невероятной актёрской игрой начал махать свободной рукой себе на лицо, вырвавшись из плена беспощадного Хосока, при этом приговаривая что-то про то, что нужно ставить больше кондиционеров в таком огромном помещении. Чон лишь по-лисьи ухмыльнулся и, положив рис в тележку, побрел за бубнящим что-то себе под нос Чимином. Вообще-то, обычным походом в магазин это не обошлось и, когда они нашли практически всё, что им было нужно, старший ни с того ни с сего предложил поиграть в прятки, чуть ли не загоревшись этой идеей. Честно говоря, Чимин не испытывал таких же чувств, но всё равно согласился сыграть пару раз, но не больше. Опять-таки с помощью «камень-ножницы-бумага» они выбрали того, кто будет искать, им по иронии судьбы оказался Пак. Досчитав до двадцати, при этом отвернувшись к стене и закрыв глаза ручками, как ему приказал хён, он неохотно развернулся и побрёл в том направлении, откуда были слышны шаги убегающего Хосока. Оказавшись в отделе с мягкими игрушками, который сочился изобилием всего милого и пушистого, Чимин уже с более заинтересованным взглядом начал осматривать каждый уголочек, нутром чувствуя, что его хён находится совсем рядом, но при этом не упускал возможность потискать очередного медвежонка или альпаку. И он не ошибся. Прямо возле металлического контейнера с игрушечными цветами в горшочках разных форм, размеров и цветов во всей своей красе стоял замерший Хосок в непонятно откуда взявшейся маске в виде подсолнуха, приставивший обе руки к лицу, на котором красовалась его коронная улыбка с ямочками у уголков рта. Чимин сначала подумал, что ему показалось, поэтому хорошенько потёр глаза, но ничего не изменилось. он подошёл поближе, почти впритык к этой недоделанной «Статуе Свободы» и с деланным видом спросил: — Хён, а ты точно умеешь играть в прятки? — Я не «хён», я — цветочек. — Ага-ага, как скажешь, но как бы то ни было, я всё равно тебя нашёл. Твоя очередь. Не став дожидаться, пока Хосок начнёт отсчёт, Чим рванул в противоположную от него сторону, скрывшись за поворотом, что раззадорило старшего ещё больше. Да, на них косились все, кому не лень, но значит ли это вообще хоть что-то? Думаю, ответ очевиден. Найти Чимина оказалось задачей посложнее. Это Чон понял, когда обошёл почти половину супермаркета, не найдя даже намёка на присутствие младшего. На самом деле, он бы вряд ли смог его отыскать, если бы, проходя мимо отдела с постельным бельём, не заметил знакомую жопку, торчащую между большими комплектами одеял из всевозможного материала. Тут тебе и одеяло из овечий шерсти, и с гусиным пухом и из мягких, но в то же время достаточно эластичных волокон под названием «Пак Чимин». Сделав вид, что он ничего не видел и ничего не знает, Хосок голосом полным досады и безнадёжности (за что ему, пожалуй, нужно присвоить Оскар) произнёс: — Ах, ну и где же мне искать эту жирную жопку? — Как это «жирную»? — непроизвольно вырвалось у Чима, о чём он сразу же пожалел. — Ну вот так. Думаю, я благоприятно на него влияю, ишь какое пузо и бока отъел. — Ну ты и злюка, хён! — буквально вывалившись на пол вместе с одеялами, пробубнил он, конечно же, в шутку. — А вот хочу и ем. Законом не запрещено. Кстати о еде… Не пора ли нам? По дороге домой Чимин свернул в достаточно многолюдный переулок, отличный от направления, в котором находился их отель, из-за чего Чон подумал, что он не запомнил дорогу. Только он решил поправить Чима и намекнуть ему о топографическом кретинизме, как тот вильнул в приоткрытую дверцу пекарни. Оказывается, младший очень переживал за Хосока, что тот не спал целые сутки, и на то были свои основания, потому что тот реально иногда выпадал из мира, залипая в одну точку. Поэтому Чими перед тем как отправиться в поход, решил угостить старшего кофе. — Какой ты будешь? Выбирай, — указал он на меню, висевшее на стене, где сначала на китайском, а потом и на английском языке названия и расценки напитков и закусок. — Американо со льдом, — недолго думая, произнёс Чон. — «Американо»? — при этом слове Пак скривился, вспомнив его неприятный вкус. — Ты уверен? Он же горький. — Как раз для настоящих мужчин! — горделиво возразил старший, при этом расправив плечи и выгнув грудь вперёд. — А ничего, что ты всего пару минут назад яро утверждал, что ты цветочек? — Ну… это… Я мужественный цветочек! Он попытался это изобразить, но Чимину стало так смешно, что, помотав головой в разные стороны, залился заразительным смехом, из-за чего Хосок стал еще больше кривляться, вызвав негодование со стороны продавца и посетителей. Обоим настолько сильно хотелось есть, что при одном только упоминании о еде у них текли слюнки, но даже так они не стали перебивать себе аппетит небольшим перекусом в пекарне, поэтому взяли с собой лишь кофе. Сейчас же их ждал длительный процесс готовки, так как еды нужно было приготовить на целый день. Ведь в горах, куда они и собирались, но о чём еще не ведал Чон, негде раздобыть розетку и электрическую плиту. Хосок понимал, что уровень готовки Чимина даже ниже, чем у пятилетней девочки, поэтому поручил ему самое лёгкое, по его словам, дело — нарезку ингредиентов. Но даже с этой задачей Чим не справился, порезав себе палец вместо огурца. Сначала он сам не понял, что случилось, а из пальца уже текла ярко красная кровь. Заметив это, Хосок сразу же потянул промывать его руку холодной водой, дабы хоть чуть-чуть остановить кровь, тысячу раз пожалев, что поручил ему такую опасную работу. — Подожди здесь! Я сбегаю за аптечкой, — приказал ему Чон, бросившись к ресепшену, если его можно так назвать, так как это больше напоминало вахту. Впервые кто-то о нём так сильно беспокоился, это привело его в лёгкое недоумение. Да, Хосок и раньше ухаживал за ним и волновался, что тот может пораниться, но именно сейчас он ощутил это чувство в разы яснее и ярче, чем когда-либо. Кровь продолжала идти, а вода лишь доставляла неприятные ощущения с примесью ноющей боли и сильной пульсации. Не успело пройти и двух минут, как Хосок вбежал в общую кухню, где и находился Пак, на ходу перебирая медикаменты так, что чуть сам не расшибся, споткнувшись об слабо натянутый провод удлинителя. Найдя всё, что нужно, он дёрнул полотенце с крючка, чуть не порвав его, и, подойдя к младшему, выключил воду, нежно обхватив его ладонь. — Сейчас будет сильно щипать, потерпи, пожалуйста, — открывая крышку какого-то обеззараживающего раствора, прохрипел он. — Ничего, ничего, всё хорошо, — начал успокаивать Пак больше не себя, а Хосока. Дело оставалось за малым — помазать зелёнкой и приклеить пластырь. — Прости. Прости меня… Прости меня, Чон Хосок, — неожиданно начал извиняться Чимин, опустив голову вниз. — За что? За что я должен тебя простить? Если ты вдруг подумал, что я злюсь на тебя из-за этого пореза, то это далеко не так. Подняв глаза на старшего, полные слёз, он смог выдавить из себя лишь томное «Прости». Еду они всё-таки приготовили, ну то есть Хосок приготовил, убрав Чимина от всего колющего и режущего. Он посадил его на диван, наспех приготовив ему чашку горячего чёрного чая, дабы успокоить, ибо кроме надрывистого «Прости» он больше ничего не говорил. В итоге, они сели на нужный им полупустой автобус, конечной остановкой которого является подножие горы и начало туристической дорожки. Но до этого еще далеко. Солнце великодушно выглянуло из-за туч, давая нам, простым смертным, искупаться в его лучах, мягко обволакивало всё тело. Чимин лениво сидел у окна, играясь пальцами с прерывистым потоком света, пока голова Хосока мягко не рухнула ему на плечо. Тот уже давно клевал носом и, видимо, окончательно поддался чарам сна, найдя приют на мягком плече Чима, а тот совсем и не сопротивлялся, так как чувствовал вину за его сильный недосып. Заметив, что солнце светило прямо старшему в глаза, он поставил между ними преграду, в виде своей ладони, и довольный продолжил смотреть в окно. В какой-то момент Чим и сам не заметил, как задремал. Если бы не водитель и пара беспокоившихся старушек, они бы так и уехали обратно в город. Но зато они оба поднабрались немного сил для дальнейшего подъема в горы, который, кстати, был плавным. Длинным серпантином он тянулся вдоль живописных каменных глыб, уходящих далеко в небо. Первой их остановкой должно было быть небольшое пресное озеро, образовавшееся в расселине между скалами благодаря частым проливным дождям. Там они планировали перекусить, дабы восполнить запасы энергии для дальнейшего подъема. Но для этого нужно сначала дойти до туда. А дело обстояло так, что, не пройдя и десяти минут, Хосок уже стоял оперевшись о перила, и тяжело дышал, схватившись за грудь. Виной тому было его чрезмерное оживление и попытки отвлечь Чимина от раздумий с помощью танцев разных направлений. Даже те самые бабушки обогнали их. Ещё более бредовой идеей было по очереди нести друг друга на спине, как только кто-то из них уставал. На пути им встретились всевозможные статуи и мини-храмы, что не оставались без внимания от пары любопытных глаз. И вот над очередным таким памятником природы Хосок конкретно подзавис.