Side Dishes

Юк Тэсун работает фотожурналистом в местной газете. Фотография - его единственная страсть в жизни. Он доволен своей жизнью, считает он, но он был бы еще счастливее, если бы однажды смог добиться успеха в газете. Он хочет быть известным, быть услышанным. Это его мечта. Юнги ненавидит получать письма от поклонников. Он ненавидит, когда девушки присылают ему благоухающие розовые записки, иногда украшенные их лаком для ногтей, любимыми маркерами или, не дай бог, слезами. Даже когда он был глупым подростком, Юнги никогда не заботился ни о ком настолько, чтобы посылать им рукописные записки и маленькие подарки. Он удивляется, неужели у современных подростков нет ничего другого, на что они могли бы потратить свое время. Юнги бы давно уже перестал это делать, если бы Хосок не настаивал на том, что признание поклонников - это вежливость. И хотя Юнги, может быть, и засранец, он не грубый засранец, поэтому каждый день в полдень он надевает солнцезащитные очки и маску и совершает долгий путь из своей комфортабельной квартиры в Чхондам-доне до почты. И хотя он изо всех сил старается оставаться незаметным, его все равно окружает визжащая толпа поклонниц, как только он выходит из почтового отделения. - Да, да, спасибо, - тихо пробормотал Юнги, принимая небольшую коробочку конфет от девушки, которая выглядит настолько нервной, что Юнги испугался за ее состояние. Он кладет подарок в карман пиджака, а затем поворачивается, чтобы поклониться всем поклонникам, стоящим позади него. Возможно, он ненавидит письма от поклонников, но он не может ненавидеть самих поклонников. Он не понимает, как другие известные звезды дают интервью и признаются в любви к своим поклонникам, ведь Юнги не испытывает к ним сильных чувств. Но он знает, что должен быть добрым, любезным и милым. Это то, чего от него ждут, поэтому Юнги так и поступает. В конце концов, актерская игра - это притворство. - Спасибо всем, что пришли посмотреть на меня, - говорит Юнги, прищурив глаза от слепящего света десятков камер. - Мне пора идти, но, возможно, мы увидимся позже. Эти слова вызвали громкий визг толпы, и Юнги заставил себя улыбнуться еще шире, борясь с желанием заткнуть уши. Он в последний раз кивает головой на прощание и быстро садится в ожидающее его такси. Хосок ухмыляется ему с заднего сиденья, и Юнги испытывает внезапное желание ударить его по губам. - Ты всегда так мил со своими фанатками, - воркует Хосок. Он берет стопку конвертов с колен Юнги и внимательно их перелистывает, не пропуская ни одного письма. Его внимание привлекает обычный манильский конверт*, и Юнги наблюдает, как его менеджер в замешательстве смотрит на него. - Что это? - спрашивает Юнги, любопытство над которым берет верх. Хосок быстро просматривает содержимое конверта. - Это сценарий, присланный тебе от Ким Намджуна, - отвечает Хосок, пролистывая бумаги. - Кто это? - Юнги не узнает это имя, и это немного необычно для начинающих продюсеров или барыг, которые пытаются заполучить Юнги для участия в своих фильмах. - Помнишь "Тихий лес" прошлого года? Конечно, Юнги помнит его. Наверное, в Корее нет ни одной души, которая бы не смотрела "Тихий лес" хотя бы дважды. Этот меланхоличный, полуужасный, полуромантический фильм о депрессивной женщине и ее умершем любовнике взял мир СМИ штурмом и был номинирован почти на все существующие награды. Вполне возможно, что это был шедевр, вынужден признать Юнги. - Ким Намджун был его режиссером, - снова говорит Хосок, сузив глаза, просматривая сценарий. Юнги сразу же оживает. - Что, он прислал мне сценарий? Персонально? - Юнги ненавидит говорить это, но он искренне рад. Фильмы Ким Намджуна были вне сферы традиционных блокбастеров, и Юнги втайне завидовал исполнителям главных ролей в них, потому что ему удается делать что-то отличное от скучных сюжетов романтики-боевика-триллера, которые снимают все остальные. Хосок кивает, а Юнги наклоняется и забирает сценарий из его рук. Он бегло просматривает первую страницу и введение, а затем морщит нос. - Банчан*? Гарнир? - пробормотал Юнги, проводя подушечкой пальца по тисненым буквам на обложке сценария. "Гарнир" звучит не слишком вдохновляюще, но у Юнги пока нет причин сомневаться в Ким Намджуне. Он читает первые строки сценария - скучные, как и все фильмы, - а затем переходит к концу. Некоторые слова бросаются ему в глаза: "смерть", "любовь" и вдруг "парень", и тогда Юнги понимает, что этот фильм не типичная история о встрече девушки и парня. - Это о двух мужчинах? - Юнги поднимает глаза, чтобы встретиться с сомневающимся взглядом Хосока, а затем снова опускает взгляд на сценарий, чтобы убедиться, что он ничего не перепутал. - Из того, что я знаю по слухам, - начал Хосок, слегка ерзая на своем сиденье, - "Гарнир" это фильм о двух обычных людях, познавших необыкновенную любовь. Или что-то в этом роде. Я не знаю, я просто слышал какие-то шепотки тут и там. Юнги не отрывает взгляда от сценария, а Хосок грызет ноготь большого пальца. - Многие актеры отказываются сниматься в чем-то подобном, - продолжает Хосок, наблюдая за реакцией Юнги. - В наши дни это все еще очень щекотливая тема, понимаешь? Возможно, это привлечет больше плохого внимания, чем хорошего, честно говоря, так что я полностью поддерживаю тебя, и это совершенно нормально, если ты решишь не... - Я хочу, - вздохнул Юнги, остановив Хосока на полуслове. Юнги крепко сжимает в руках сценарий и смотрит на Хосока с растущим волнением. Это то, чего он не чувствовал уже давно, и это немного пугает его, ведь он хочет прочувствовать это еще сильнее. - Ты уверен? - Хосок выглядит неуверенно, а звучит еще более. - Это будет действительно трудно. Тебе придется действовать в тесном контакте с другим мужчиной. Тебе стоит подумать об этом еще немного. Кроме того, ты бросаешь Пак Шинхё ради какого-то инди-фильма. - Мне все равно, - категорично заявляет Юнги, прижимая сценарий к себе. - Разве ты не видишь? Это идеально.