боль

      — Закрой на время книги и посмотри мне в глаза, — сказал ей Дамиано в пятницу вечером, когда они сидели бок о бок в привычном им баре.       — Ты же знаешь, как я переживаю за оценки, — сказала девушка, пока он продолжал неотрывно смотреть на учебники по философии. Девушка была одета в один из своих очень больших свитеров; на её лице не было макияжа, а между губ был нанесён лишь карандаш, который она время от времени покусывала из-за шума.       — Шарлотта, это же вечер пятницы — нормальные люди ходят в пабы, танцуют и веселятся. Ты вообще планируешь развлекаться? — спросил Дамиано, быстро закрывая книгу брюнетки и кладя её на ноги в идеальных кожаных брюках. Шарлотта фыркнула и попыталась вернуть книгу, выводя неудобный вопрос на «нет».       — Ответь мне, — Дамиано подразнил её, с вызовом глядя в глаза.       — У меня нет ответа. Есть разные концепции веселья, и, может быть, моя отличается от твоей, — сказала Шарлотта, лишив парня дара речи и подчеркнув своё отличие от знакомых ему девушек.       — Для меня развлечение — это ночная дискотека, немного пива и много музыки. «… и какая-то девушка», — хотел добавить Дамиано, но не решился. Они знали друг друга уже несколько недель. Дамиано понимал всю сдержанность Шарлотты, живущей в своём собственном мире, состоящем из красных щек при виде него и сладких глаз, которые время от времени, казалось, покрывались облаками, такими же печальными, как и солнце в дождливый день.       — Для меня развлечение — это сидеть дома, есть пиццу и смотреть фильмы. «… и писать стихи о тебе», — она была склонна добавить. С тех пор, как они познакомились, Шарлотта писала о нём каждый день. Он был её вдохновителем. Каждый стих, который она записывала, принимал форму его лица. Она писала о его чёрных глазах, которые, казалось, скрывали истории о моряках, научившихся укрощать непреодолимые штормы с помощью своих скромных лодок; она писала о его приятном голосе, который при любом шуме превращался в хриплый; писала о его руках, всегда державших одну и ту же пачку сигарет, которой он так любезно делился с ней; она писала о его индивидуальности, такой разной и всегда уникальной.       — Что ж, тогда я приду к тебе вечером, принесу пиццу, и мы посмотрим фильм. Просто пришли мне адрес. Сегодня мы повеселимся по-твоему, но завтра я покажу тебе, как развлекается Дамиано Давид, — сказал парень, не давая возможности ей возразить, ведь уже был на пути к выходу из бара.

~

Итак, несколько часов спустя Шарлотта дрожащими руками обнаружила, что матери дома нет, а значит Дамиано сможет к ней прийти.       — Привет… посмотри, я принёс нам пиццу, — сказал Дамиано, войдя в дом и лукаво улыбаясь. Римский акцент слегка выделялся в речи парня, хотя он упорно скрывал его присутствие. Шарлотта поставила пиццу на диван и показала свой дом Дамиано, который тем временем озадаченно оглядывался. Это был первый вечер пятницы, когда Дамиано был дома. Он был счастлив находиться рядом с ней. Ему было всё равно, какие у них отношения — ему просто хотелось знать всё о той паре голубых глаз, к которым он маленькими шагами учился привыкать.