боль

"Устойчивость. В психологии способность человека справляться с травмирующими событиями или трудными периодами и преодолевать их. Устойчивость. Вздох, Чар, не смотри туда, отведи свой взгляд. Устойчивость. Держи кулаки, Чар, кусай губу, пока она не закровоточит, но не плачь. Устойчивость. Чар, перетерпи это — не рви холст, потому что ты отлично провела время в этом шедевре". Внутри каждого из нас есть один художник, только один. Это тот, кто рисует наши слёзы, рисует силуэт наших улыбок и заставляет наши щеки краснеть. Он действует без хитрости и зла, ведь это его искусство, оно никому не вредит. Пока мы не опозорим его, пока не вырвем кисть из его рук и не сделаем ложные гримасы, не зная о его искусстве. Он будет злиться, придёт в ярость, бросит кисти, запрётся в углу наших сердец с цепями на запястьях. Он вдохнёт грудью пыль, запутается в паутине, окажется в нашей пустоте. Он будет сдерживать боль в спине, обожжёт наши глаза, а затем, как наступит ночь, придёт в себя и приступит творить. С красными глазами, фиолетовыми синяками под ними и смертельно белым лицом.       — Что между тобой и Викторией, Дам? Вздох.       — Ничего. "Я чувствую быстрый стук твоего сердца, Дам, будто кто-то за ним гонится. Почему ты говоришь так односложно и не смотришь мне в глаза?"       — Не лги, пожалуйста. Это последнее, чего я хочу. "Умоляю тебя, черт возьми. Я бы встала на колени, если бы это было нужно. Уважай то, кем мы являемся, умоляю тебя, черт возьми".       — Я не знаю, Чар.       — А между нами, Дам? Мужчина снова колеблется.       — Я не знаю, Чар, — повторяет он. "Что я делаю с тобой, Чар? Вроде бы ты всё также красива, как сияющее безудержным светом солнце. Но сейчас ты стала чем-то временным из-за сильного шторма внутри меня".       — Значит, ты не знаешь, — повторила она, чтобы снова убедиться в этих словах.       — Чар, пожалуйста, не делай этого, — он протянул руки к её волосам. Как он может так себя вести? Ей не нужны только его руки, ей нужен он целиком.

А это невозможно.

      — Я больше не хочу играть, — Шарлотта покачала головой, накладывая железные цепи на своё сердце и разрывая с ним связь. Дамиано первый перерезал провод, соединяющий их, потушил огонь, бросив все спички в море.       — Я никогда не играл, Чар.

Но он смотрел на неё не так, как две ночи назад.

      — Стоп. Не говори ничего, что могло бы испортить мою память о нас. Уважай хотя бы это, — девушка порядком устала. — Если так, то в моём сердце больше нет для тебя места. Дамиано чувствовал себя угнетённым этими горькими на звучание словами: — Не говори так, Чар. Он был в полном замешательстве. Её отсутствие в его жизни звучало как утопия. Он не мог отпустить её, по крайней мере не сейчас, когда искал дорогу домой.       — Ты хотел узнать меня, помнишь, Дам? — спросила девушка, и он кивнул в ответ. — Но ты никогда не узнаешь и не поймёшь меня, пока не разберёшься в себе. Такое ощущение, будто передо мной всё это время был призрак. Кажется, в твоём сердце Виктория, а не я.       — Нет, Чар, — он покачал головой, испугавшись окончания её речи. Его голос был неуверенным, как и он сам. Дождь капал с чистых небес их глаз так, что они полностью промокли. "Твои слова сломали все наши мечты. Неужели и на этот раз меня тоже было недостаточно".