Он это заслужил
21 марта 2022 г., 00:22
Примечания:
Счастье и радость закончились.
В ночном густо-синем небе рассыпались золотые искры. Точно мерцающие звезды, они вдруг озарили всё вокруг, красивые и яркие. Грохот и треск прокатились над замком; через мгновение вспышка фейерверка растворилась в темноте. Было тепло и пахло сиренью; музыка играла где-то вдалеке, смешиваясь с гулом разговоров. Внутренний двор украшали яркие ленты и бумажные фонарики, разливавшие тёплый мерцающий свет. В центре серебрился быстрыми струями, журчал и переливался большой фонтан. Всюду пышными и раскидистыми насаждениями цвели сиреневые кусты. Все люди в ярких нарядах слонялись и скучали, курили и о чем-то разговаривали, хихикая подняв маску на лоб. Мелкие и не очень аристократы выискивали чем бы себя занять, из одного пустого разговора перетекая в другой.
Дориан скучающе наблюдал за ними, погрузившись в собственные расслабленные мысли. Он по несчастью был втянут в непомерно скучный и продолжавшийся по ощущениям вечность разговор. Его разномастная компания из нескольких магов и аристократов расположилась чуть поодаль фонтана, под решетчатым навесом небольшой беседки, насквозь проросшей лозами винограда. Они болтали о чём-то — то ли о политике, то ли о магии — Дориан не особо интересовался, сидя на краю каменного парапета и сложив руки на груди.
— Они прислали запрет! Развёрнутое письмо с завуалированными угрозами! — возмущался маг в большой театральной маске, — maudits salauds! Я даже атлас заказал!
— И правильно сделали! — смеясь, отвечал ему невысокий мужчина, — хватит с нас ваших грёбаных исследований! Всё уже изучили, что можно и нельзя. Займитесь наконец делом!
— Да как вы!.. — задыхаясь от возмущения взвизгнул маг, — моё дело — это астрономия! А если дьявольский Университет полагает, что исследование «напрямую связано с нежелательной культурой древнего Тевинтера», то пусть рухнет au diable la mère!
Дориан украдкой поглядывал то на одного, то на другого, где-то на фоне слушая их разговор. Первый был явным отступником, непризнанным учёным и имел совершенно дурной вкус (чего только стоила эта маска с кривым красно-жёлтым гримом), второй — магоненавистником; вполне заурядный спор, ничего интересного.
— А Вы что думаете по этому поводу, лорд Павус? — спросила вдруг девушка в голубой маске на глазах, миловидно улыбнувшись. — Имеет ли право власть ограничивать исследовательскую деятельность?
— Конечно имеет! Взгляни на Тевинтер! — его тут же перебили, не дав и начать, — эти «учёные» давно вырезали бы полмира, если бы не церковь. Реки крови! Сотни, нет тысячи жертв!
Дориан фыркнул. Он безусловно понимал для чего его втянули в этот разговор. Единственный тевинтерец на весь замок (да какой!) — та ещё находка. Но, честно признаться, он и не особо то протестовал — слишком любил внимание и никогда не упускал возможности поглумиться над недалёкими людьми. Маленькие шалости.
— Тысячи? Ради Создателя, граф Редций… Всего парочку сотен, не будьте так категоричны… — он усмехнулся, — конечно, не считая младенцев. По крайней мере я не считаю.
Он поймал несколько обеспокоенных взглядов. Злобный тевинтерский магистр.
— Никакая власть не может ограничить настоящего учёного, — сказал кто-то третий (кстати, как оказалось, вполне разумный) после недолгой паузы, — главная проблема в том, как эти знания используются…
— Вот-вот! Поэтому за этим делом нужен полный контроль! Цензура! Надзор! Пусть изучают только положенное и прописанное!
— Граф Редций, вам похоже хватит на сегодня. Снова ваши диктаторские замашки портят всем вечер… — усмехнулся мужчина в черном плаще.
Они рассмеялись. Граф возмущённо выругался, залпом опрокинул бокал, который держал в руках, и, недовольно ворча, удалился. Дориан, улыбаясь, проводил его взглядом, правда немного расстроенный тем, что не стал свидетелем скандала и драки.
Музыка в Большом зале сменилась на что-то танцевальное, людей во дворе прибавилось. Нетанцующие и стеснительные выползли подышать. Дориан заметил в толпе несколько знакомых лиц. Командующий Каллен, вечно окружённый молодыми воздыхателями, краснел и отмахивался от ухаживаний. Сэра, ловко запрыгнув на бортик фонтана, от скуки выхаживала круги. Кажется, где-то там была даже леди Морриган. Похоже, на маскарад действительно пригласили всех без исключения.
— На что вообще способна эта магия крови? — краем уха услышал Павус, — все так трясутся от неё…
Дориан окинул присутствующих быстрым взглядом. Разговор, на удивление, становился всё интереснее.
— В Круге нас учили бояться её, как огня. Пугали демонами, безумием… Обещали отрезать пальцы, если хоть кто-то посмеет…
— Фу… — Дориан поморщился, — и многие ли посмели?..
— На самом деле да… Пальцами дело не кончилось… — черный маг угрюмо замолчал.
— Запретный плод кровавого познания… — Дориан пожал плечами, — всё равно, что дать ребёнку конфету и запретить есть под предлогом диатеза.
— А вы, лорд Павус… Вы изучали магию крови в Тевинтере? — девушка в голубом игриво улыбнулась, — должно быть, запрещённая магия такая интересная… Расскажите нам, прошу!
— Не боитесь стать жертвами в кровавом ритуале злобного магистра? — усмехнувшись, он повёл бровью, — вдруг церковь не имеет надо мной власти…
— Мы просим, уважаемый магистр… — добавил маг, — кто как не вы может развеять наши сомнения?
Дориан, оставив сарказм незамеченным, кивнул. Лучше пусть он расскажет что-нибудь сейчас, чем завтра у венатори станет несколькими соратниками больше. Компания тут же зашушукалась, бестактно бросая в сторону Дориана кивки и смешки. Он закатил глаза, уже пожалев.
Хотелось уйти — естественно под благовидным предлогом; вот только предлога всё не было, а вопросов, судя по шёпоту, накопилась целая куча. Подавив зевок, он вновь оглядел людей у фонтана, цепляясь взглядом за костюмы. Пышные и не очень платья, скучная военная форма, высокие причёски, маски, перья, украшения — всё пестрело и блестело. Всё лучшее и до неприличия дорогое — этому маскараду могли позавидовать даже в Халамширале.
Вдруг он заметил что-то — краем глаза зацепился за силуэт в толпе. В груди дрогнуло. Воздух застыл в лёгких. Это был алый атласный мундир. Отблеск эполетов, ряды пуговиц — образ вспыхнул в мыслях, обдав лицо теплом. «Показалось…» — неуверенно прошептал он, всматриваясь в толпу. Силуэта будто и не было.
— Это правда, что для любого заклинания нужно убивать?.. — наконец полушёпотом спросил один маг, — вы не подумайте, я… чисто научный интерес!
— Магия крови включает множество ритуалов; — начал Дориан, бросив ещё несколько быстрых взглядов между людьми, — цена у каждого своя.
— Но… разве духам нужна кровь? Вернее… — маг колебался, подбирал слова, чтобы не показаться полным дураком, — там… в Тени…
— Им нужна жизненная сила, идиот, — буркнул кто-то позади.
— Самая чистая энергия содержится в крови, — Дориан поморщился, — чем сложнее заклинание, тем больше крови потребуется… И, сами понимаете, жертва редко остаётся в живых…
Повисла тишина. Никто не решался высказываться на щепетильную тему.
— Можно ли защититься от этих… ритуалов? — наконец спросила девушка в голубом, — понимаете… я слышала о «тихих» проклятиях… — прошептала она, глядя на собственные туфли, — у кого-то возникает нарыв, целитель обещает, что всё пройдёт. А потом человек просто угасает... Из-за маленького пятнышка под лопаткой.
— И неужели от этого никак не избавиться!? — возмутился черный маг, — можно же, например, отвести от себя суккуба или другую нечисть! Или как с любым другим проклятием — найти заклинателя и отдать ему проклятую вещицу.
— Ага! Такое работает только с какой-нибудь порчей на несварение! Настоящее кровавое проклятие ты жизни не переложишь! Так ведь, магистр? — маг обратился к Дориану, — или вы знаете какой-нибудь способ? — смеясь, он хитро прищурился.
Кто-то засмеялся, кто-то продолжил говорить, перепрыгнув на следующую тему. Только Дориан молчал, глядя в пол пустыми глазами. Под горлом застыл тяжёлый ком.
— Защититься, избавиться, спастись… — начал он тихо, будто с каждым словом ещё глубже погружаясь в какое-то странное состояние неимоверной печали и ярости, — одного не предусмотрено в сотнях ритуалах… Пути назад.
Он шумно сглотнул, чувствуя, как мир неприятно сжимается, а к глазам подступают слезы. Ах, как он мечтал провалиться сейчас под землю. От ярости и злости, от стыда и грусти, от печали и собственного бессилия.
Перед глазами, где-то на задворках мыслей, стоял Инквизитор. Он улыбался, утирал с его щёк горячие слезы, плакал сам. Дориан быстрым движением вытер глаз, будто почесав. Нельзя было терять лицо.
— Слава Создателю! — вдруг весело воскликнул до этого молчавший мужчина в театральной маске. — Я знал! Знал, что моё исследование будет важно миру! И черт бы побрал этот Университет!
Павус до скрипа сжал зубы, окинув мужчину самым ненавидящим взглядом на который только был способен. Остальные тоже замолчали, смотря на мужчину, как на полоумного. Повисла тишина.
— О чём вы? — сухо спросил Дориан.
— Теория о реверсивности заклинаний! Слышали? Они не дали мне завершить её… Bâtards! А вы говорите о какой-то справедливости для учёных! Чушь всё это!
— А!.. Эти ваши сказки о волшебной звезде? — воскликнул черный маг. — Тогда неудивительно, что её посчитали ненаучной. Какой человек в здравом уме поверит в подобную ересь? — он рассмеялся.
— В основе моей теории движение небесных светил! Звезды, кометы, метеоры, планеты: каждое тело в космосе. как огромный магический маяк! Вы не поверите, как сильно небо влияет на магию! Всё, что мы знали до этого, можно смело перечеркнуть!
— И никто не поверит! Не может какая-то космическая глыба вершить наши судьбы, творить магию или вызывать головные боли! — маг снова захохотал.
— Прекрати… Не видишь, учёный пытается сочинять себе грандиозные заслуги? — подхватил другой. — Простите, конечно, но мы всем замком искали тексты по вашей просьбе… Как оказалось зря. Может… может вы действительно заблуждаетесь?..
— Сочинять?! — яростно завопил мужчина в маске, — заблуждаюсь?! Зря!? Помяните моё слово! Грядёт комета Lafnas! Вот увидите! Вы все! — трясущейся от гнева рукой он указывал на присутствующих, — глупцы! Магия! Живая, чистая магия!
Победно вздёрнув подбородок, выругавшись и что-то пискнув, он развернулся на пятках и стал стремительно удаляться, раздражённо бормоча себе под нос.
— Сумасшедший… — сказал кто-то, глядя ему в след.
— Вы то, магистр Павус, надеюсь, не верите в эту чепуху? — вновь подхватил другой, — бред вперемешку с мифами и сказками!.. Подождите, куда вы?!
Не услышав, Дориан сбежал по ступенькам, осматриваясь по сторонам. Проклятый учёный растворился в толпе.
Тёплый ветер качнул пышные и ветвистые сирени, поднял в воздух их лёгкий аромат, смешав с гигантским, тяжёлым шлейфом отвратительного смешения духов. Дориан был в самом сердце стремительно полнеющей толпы, безуспешно ища в ней ускользнувшего учёного. Он всматривался в лица и маски, прислушивался к галдящим разговорам, хмурился и был совершенно потерян.
Вдруг что-то произошло и люди вокруг зааплодировали, смеясь и свистя от радости. Павус оглянулся. В высоких дверях показался облачённый в белое слуга. Он прокашлялся и сипло объявил какие-то имена. «О нет…» — только и успел подумать Павус, перед тем началось движение.
Толпа вздрогнула, суматошно растеклась по сторонам, оставив небольшую площадку в центре. Откуда-то послышался стук барабанов. Через мгновение из ниоткуда здесь возникли гимнастки — две девушки с жёлтой и сиреневой лентами, тонкие и стройные, как веточки, аккуратные и изящные полуэльфийки. Они поклонились, приняли новые аплодисменты. Барабаны вдарили ритм, его тут же подхватила флейта. Ленты взмыли в воздух, выписывая невозможные узоры. Толпа восхищённо вздохнула. Девушки начали танец.
Дориан, совершенно не приспособленный, оказался выплюнут назад за широкие спины. Возмущённый, он хотел было уйти, но вдруг понял. Сейчас, определённо, ему представлялся наиудачнейший шанс обнаружить несчастного учёного. Если он здесь — Павус наверняка найдёт его в плотной и пока застывшей толпе. Всего-то надо пробраться сквозь массивную публику к первым рядам.
Дориан оглядел кольцо из людей, поморщился и фыркнул. Плотные и потные спины смыкались в стену без единого прогала и лазейки. Оставалось прорываться с боем. Он поджал губы и попытался вклиниться меж двух фигур, шепча какие-то извинения. Затем меж двух других. И других. Его упорно не пускали, шикали и ругали. Сволочи.
«Пс!» — засвистело вдруг в ушах. Он и глазом не повёл, продолжив безуспешные попытки. «Пс!!!» — зашипело снова. Дориан нахмурился. «Шманистер!» — кто-то потерял терпение. Он обернулся, ища глазами источник звука. «Сюда!» — позвал его громкий шёпот откуда-то сверху.
На решетчатом навесе, весело болтая ногами, сидела Сэра. Наконец поймав взгляд Павуса, она самодовольно улыбнулась и похлопала по перекладине рядом с собой. Бровь его, казалось, выползла со лба вовсе. Нет. Туда он не полезет. Дориан отрицательно помотал головой, боязливо озираясь на высокую конструкцию беседки. Вдруг Сэра сверкнула глазами, густо нахмурилась и метко выругалась; она снова похлопала рядом.
Дориан, фыркая, сопя, и проклиная все на свете, забирался по заросшей виноградом решётке. Упаси Создатель об этом узнают в Тевинтере. Он неуклюже сел рядом, руками вцепившись в перекладину. Отсюда действительно было видно почти весь внутренний двор. И гимнасток с витиеватыми лентами, и всю-всю толпу, которая, казалось, увеличилась явно раза в два. Он перевёл дух и обернулся к Сэре, которая теперь полностью игнорировала его существование, уставившись на представление и глуповато улыбаясь.
— Если ты не крякнешься отсюда, я тебя сама подтолкну, — она вдруг обернулась к нему, — а теперь отвечай. Быстро. Не задумываясь!
Он в смятении поморгал. Сэра продолжала.
— Что ты здесь делаешь? — отчеканила она, — нет… это понятно. Маскарад всё такое… Всякие аристократы, как ты, любят… Почему ты здесь? — вновь выпалила она, глядя в глаза ничего не понимающему Павусу. — Здесь. Во дворе. Шатаешься туда сюда, фыркаешь, как жирный кот…
Дориан чуть прищурился. Говорят, если никак не реагировать на детей, пьяных, и безумных, это их успокоит. Или разозлит.
— Аргх!.. — вдруг зарычала она. — Почему ты здесь один!? Один! Совсем! Почему?
— Я… я что-то пропустил?..
— Где он?! — взвизгнула она. — Инквизитор!!! Почему ты без Инквизитора!? Один! Отвечай!
— Я не знаю?.. — Дориан мало понимал, что происходит. — Где-то здесь?
— Нет, здесь его нет! Не держи меня за дуру, шманистер! Он должен быть с тобой! Письмо! Ты читал его письмо? Не ври, что не умеешь! Приглашение на маскарад! Всем доставить! Подбросить, подложить, передать. Только тебе — нет! Только тебе лично в руки! Вот я и спрашиваю. Почему? Ты? Один?
Дориан промолчал, отвернувшись к толпе внизу. На лице выползла произвольная, широкая, как мир, ухмылка. Абсурд. Глупость и нелепость. И милый Тревельян. Дориан одёрнул себя, поняв, что лыбится, как полоумный.
Он вновь стал терпеливо всматриваться в лица, среди них пытаясь обнаружить злосчастную театральную маску. Зачем? Он хотел поговорить. Выяснить всё об этих дурацких исследованиях, о комете, про которую явно уже где-то слышал, и, конечно, о этой полуфантастичной теории. Ведь это определённо была возможность. Пусть призрачная и, вероятно, неосуществимая, но упускать её было нельзя. Возможность исцелить Тревельяна.
Павус подавил зевок. Через время он мог насчитать уже с десяток этих проклятых масок.
— Ищешь кого-то? — спросила Сэра, видимо заскучав, — выглядишь так, будто сейчас в штаны наложишь.
— Одного учёного, в такой маске… — ответил он, не отвлекаясь, — хочу у него кое-что узнать… И нет, не для своих «злобных планов».
Они снова замолчали. Сэра болтала ногами и что-то мычала себе под нос. Толпа, окружившая гимнасток, аплодировала и вздыхала. Ленты подлетали, закручивались серпантинами и скользили вниз. Плавная музыка, казалось, вторила их движениям.
— Его здесь уже нет. Твоего учёного, — пролепетала она, — зря тратишь время пам-парам.
— Откуда ты?.. — Дориан покосился на неё.
— Я видела, как вы ссорились. Он явно злился… Пам-пам-пам… Пошёл психовать и напиваться. Может кому-то жаловаться… может скандалить… маг всё-таки. Истерика у вас, как у пьяного бутылка. Ат-ри-бу-ти-ка. Пам-пам.
Дориан смерил её взглядом. Девушка сощурилась на него в ответ.
— Сэра… — в голову ему вдруг пришла чудесная идея, — можно попросить тебя о… профессиональной помощи?
— Только если будет чем заплатить… Четыре пальца левой руки и новая тетива! — она захихикала, вдруг закрыв глаз рукой. — Я похожа на пирата?
Павус закатил глаза. Похоже, он никогда не привыкнет к дурачествам разбойницы.
— Ладно не нуди… Найду я твоего учёного и устрою вам разговор, но! — воскликнула она, оттопырив палец, — в обмен на одну вещичку… — она хитро улыбнулась. — Ну что, по рукам?
Она протянула ему руку, возбуждённо улыбаясь и сверкая глазами. Дориан почему-то сомневался. Кажется, его собирались втянуть в какую-то авантюру. В то, о чем он, вероятно, будет жалеть до конца дней своих. Ну что ж. Кому-то здесь было скучно.
— По рукам, — Дориан протянул руку в ответ.
Сэра вдруг с размаху хлопнула по его ладони в крепком рукопожатии. Не ожидавший, он пошатнулся, потеряв равновесие, взвизгнул и крепко вцепился в перекладину. «Kaffastas matra!» — выругался Павус под громкий хохот Сэры.
Отсмеявшись и утерев слезинки, выступившие в уголках глаз, девушка ловко скользнула вниз, повиснув на руках и спрыгнула на землю.
— Ну бывай, шманистер! — бросила она и отвернулась, но тут же добавила: — и лучше поторопись, Игрища ждать не будут, — она подмигнула.
Сэра развернулась на пятках и стала стремительно удаляться, но вдруг вновь обернулась и почти прокричала:
— И найди наконец Инквизитора!
Дориан проводил её взглядом. От разговора остались смешанные ощущения. Такие же странные, как и эльфийка. Но они быстро отошли на второй план. На его розовом лице снова была эта глуповатая ухмылка. В животе снова порхание, снова стук в груди, и воздуха не хватает лишь от одной мысли. «Тревельян-Тревельян-Тревельян» — вертится в прекрасной голове. Похоже, безумец здесь только один.
Смешно надув губы, Павус боязливо глянул вниз. И как теперь отсюда слезать?
__________
Большой зал мерцал и переливался. Свет сотен и сотен свеч заливал его целиком так, что, казалось, будто все полы и стены были отлиты из чистого золота. Неуютное и неприятное излишество отталкивало. Здесь пестрели и сияли. Платья из лучших тканей, драгоценности, бриллианты; бесконечные и одинаковые маски, лишь разные гербы. Музыка гремела и била по ушам, разговоры смешивались в ужасный галдёж. Было жарко и душно, сильно пахло воском и до мерзкого сладкими духами. Дориан, замерший в высоких дверях, тяжело вздохнул. Снова он оказался в этом. Бесконечном, отвратительном, фальшивом, громком, жарком, смердящим и неестественном. Будто и не уезжал никуда из Тевинтера. Заприметив вдалеке фуршетный стол, ломящийся от хрустальных бокалов, Дориан двинулся прямо к нему. На трезвую голову выносить это было бы истинной пыткой. Он украдкой оглядывался по сторонам, проходя меж сбитыми в кучки людьми. Заглянул на диваны, на мгновение задержал взгляд у широкого камина. Среди всей этой удушливой пышности, среди слепящего блеска не хватало только одного. Алого до неприличия, шикарного военного мундира. Прекрасное вышло бы дополнение. Оценив фуршетный стол со всеми нелепыми канапе, Павус предпочёл бокал странно-ледяного шампанского. Он отошёл в сторону, дабы, не приведи Господи, не оказаться в очередном неинтересном и никому не нужном дискусе, и прислонился к стене. Большая часть зала была, как на ладони. В центре под звуки раскатистого вальса кружились немногочисленные пары. Он задержался на них, вздохнув вдруг как-то шумно и грустно, и в груди отчего-то застучало. Он бы хотел потанцевать с ним. В огромной толпе раствориться в глазах напротив, кружиться и кружиться, улыбаясь и чему-то нелепо смеясь. Он бы хотел обнять его крепко-крепко, устроить ладонь на пояснице, сжать тёплые шершавые ладони; повести, в такт музыке направляя его сильное тело. А потом кончились бы скрипки, прекратили бы трубы, а они бы всё танцевали, чувствуя музыку друг в друге. Дориан сам не заметил, как в который раз растянулся в глупой влюблённой улыбке. Нахмурившись и сделав небольшой глоток шампанского, он одёрнул себя. Тревельян вновь оккупировал его мысли. Занял всё пространство, вытеснив собой всё остальное. Почему-то это вызывало необъяснимое отторжение. «Подбери сопли, маленькая змейка. Оставь чувства идиотам…» — так наверняка сказала бы мать. «Вероятно, она была бы права,» — думал на это Павус. И внутри становилось пусто. «Есть дела поважнее всего этого фарса…» — размышлял про себя он, скучающе рассматривая Большой зал. Если, в действительности, он и не имел возможности сию же секунду броситься на помощь к Инквизитору, то возможность решить проблемы менее глобальные у него, очевидно, была. Для начала хотя бы, не мешало бы снять этот злосчастный амулет, из-за его собственной неосмотрительности болтающийся теперь у него на шее. Подброшенный герцогиней, это понятно, но с какой целью? Размышляя, Дориан оглядел зал, попытавшись найти её в толпе. Девушки нигде не было. Нет, не так. Навряд ли она вообще понимала, что пыталась осуществить. Вероятно, она лишь исполнитель. Другой вопрос — как? Как она была связана с тем, кого Дориан сильнее всего на свете мечтал забыть? Подкуп? Сговор? Но зачем? «Неужели из мести?.. — думал он, болтая шампанское в бокале, — всё никак не может смириться…» В зале вдруг началось незначительное движение. Оно привлекло внимание Дориана. Музыка сменилась на какой-то торжественный марш, и танцы прекратились. Несколько человек оторвались от своих прежних компаний и тут же образовали новую, облепив кого-то в кружок. Разговоры стали громче, послышались какие-то выкрики и тосты. «За Инквизитора!» — кричали в кружке, поднимая бокалы. Дориан чуть прищурился — он не видел фигуру внутри, но предчувствие и голая логика подсказывали, что там был Тревельян. Его захлестнуло громадной волной душных светских бесед, и похоже никто не собирался его оттуда вытаскивать. Слишком робкого и неопытного, чтобы отбрить всех в пару метких слов. Дориан усмехнулся, сделав крохотных глоток. Неудивительно, что Тревельян прятался. Заметив, как толпа вокруг Инквизитора продолжает расти, Павус фыркнул. Он почувствовал что-то — будто лёгкий укол в области груди. Будто внезапный порыв броситься туда — защищать, ругаться, махать руками и отгонять всех этих лизоблюдов. Будто странное чувство собственнической ревности. Дориан закатил глаза. Снова дурацкие мысли, дурацкий Тревельян, дурацкое сердце, дурацкая любовь. Это выходило случайно — все эти мысли. Но наступая, они захлёстывали его с головой. Топили в чудесной и лёгкой нежности, целиком и полностью состоящей из милого Инквизитора. Это неимоверно раздражало Павуса, но поделать с собою ничего он уже не мог. Улыбаясь, на мгновение он представил, как все вдруг исчезли. Весь замок — со всеми аристократами, слугами, солдатами, магами, лавочниками, крестьянами — все они просто испарились. И остались лишь они вдвоём. Он и Тревельян. И больше никого не нужно. Он представил также его красивую улыбку, его прелестный румянец на заросших светлой порослью щеках. Они смеются над чем-то и просто гуляют, бесконечно болтают или молчат — не важно. Лёгкий ветер развевает его волосы, а за его ухо заправлен цветок. Громадная и нежная белая лилия. Красивый и ласковый сон. Но что это?.. крохотное пятнышко на белоснежных лепестках. Кроваво-алое. От неожиданности Дориан вдруг вздрогнул. К горлу подступил тупой ком, сбив дыхание и сдавив грудь. Что-то было не так. Краски будто стали гуще, голова закружилась, свет померк, и всё поплыло. Глазами Дориан нашёл кружок из людей, прежде чем оказаться в полной темноте. Его вдруг будто накрыло тяжёлым пластом; видение обрушилось на голову. Всё затихло. Стало пусто. Ни единой души — как он и хотел. Лишь Инквизитор стоял перед ним, повернувшись спиной. По его бледной израненной коже стекали алые уродливые струи. Павус чувствовал, что хочет окликнуть его, но не мог извлечь и звука, парализованный от ужаса. «Дориан…» — послышался вдруг скрипучий, слабый голос. Инквизитор вздрогнул всем телом, едва не рухнув на землю. «Помоги… мне…» — слышался его сухой шёпот. Сердце часто билось, отдаваясь в висках. Кислорода не хватало. Павус запястьем вытер потный лоб, потёр глаза. Он хотел закричать, позвать на помощь, но реальность вдруг будто выплюнула его, не отказав лишь в стене за спиной. В видении Инквизитор вдруг обернулся. Сильно похудевший и дряхлый, с лицом старика, он сделал шаг к Павусу. Его руки тряслись, ноги не слушались. Бледный от потери крови, он подошёл ближе. «Ты…» — зашептал он, вдруг коснувшись его мокрой от слез щеки холодной рукой. «Всё ты… Я ненавижу тебя!..» — его ноги подкосились, и он повис на руках Павуса. «Это твоя вина… — шептал он, оседая вниз, — я умер по твоей вине» И в его глазах, полных гнева и бессилия, боли и ужаса, сверкнули вдруг алым рубины. Следом послышался заливистый и вездесущий смех. Хрустальный бокал выскользнул из рук. Звонко разбился о холодный пол. Дориан всем телом прижался к стене, до боли упёрся затылком. Это демон. Снова демон мучает его. Это не по-настоящему, этого не существует. Павус попытался выдавить из себя хоть одно заклинание. «О нет-нет-нет, мой милый…» — отвратительный скрипучий шёпот послышался у самого уха. «Ты здесь один… Совсем один в этом переполненном зале. Погубивший единственного и самого дорогого… — он расплылся в сладкой издевательской улыбке, — так что не трать силы понапрасну… я снова голоден…» Дориан почувствовал, как уха коснулись влажные, раскалённые губы, как скользкий язык провёл по раковине. «Ведь вот, что ты испытываешь на самом деле… Жгучая, всепоглощающая вина… Сожаление по своей глупой любви… Ах, человек… Я разорву тебя на части…» Демон целовал его скулы, гладил плечи, вплетал пальцы в волосы. Дориан зажмурился, до скрипа стиснул зубы. Он сопротивлялся. Мысленно, раз за разом, как мантру, повторял защитное заклятие. Но чертова магия будто не действовала, просачивалась сквозь пальцы. Он не чувствовал и толику своей силы. — Ну же, прошу тебя, посмотри на меня… У меня его лицо… — демон рассмеялся, — та же лилия в волосах. Ты ведь обожаешь их? Как нежно они цветут на его могиле… Губами он припадал к открытым ключицам, прикусывал, тут же проводил языком. Его ладони были повсюду. Вели, гладили, сжимали и мяли, будто щупальца обвивали конечности. Широкие, горячие, приятно шершавые. Дориан хотел оттолкнуть его, пытался бороться, но предательское тело не слушалось. Тусклый свечной свет пробивался сквозь занавес морока. Звуки доносились отдалённым гулом. Все происходило где-то между реальностью и кошмаром. Дориан вздёрнул подбородок. Он напряженно и шумно сопел, сдерживая слезы. Всё его сопротивление не стоило и гроша — руки демона, его губы, укусы — они были повсюду. — Зачем?.. — промычал он с отвращением, глядя вверх, — зачем… ему это?.. — в глазах бегали точки. — Хозяин просил справиться о тебе, — демон усмехнулся, — сделать тебе хорошо… Он также выражает сожаление, что ты видишь на мне не его лицо. — Можешь передать ему… — Дориан с трудом шевелил губами, — пусть… провалится… в Тень… Демон осаждался вниз. Он тёрся и ластился, не сводя глаз с лица Павуса. Можно было вынести его касания, перетерпеть язык, даже укусы более казались не такими болезненными. Хуже всего, больнее, ужаснее было видеть искажённое голодной похотью лицо Инквизитора. Это была застывшая фарфоровая маска, слепок с идеальных фантазий. Неестественная, неприятная. — Тебе лучше не терять контроль… гадина, — говоря полушёпотом, Павус фыркнул, глядя в рубиновые глаза, — я уничтожу тебя… — Я не сомневаюсь в этом, о великий магистр, — он глухо рассмеялся. — Ты мой заложник. И я могу делать с тобой всё, что пожелаю. Стоя перед Павусом на коленях, демон умудрялся смотреть на него сверху вниз. Ухмылка не сходила с его лица. Ладони массировали и мяли пах. — Тебе не хватает сил даже позвать на помощь… Ты слаб, жалок. Ничтожество… — чуть прищурив глаза, демон вновь усмехнулся. — И что только хозяин нашёл в тебе?.. Столь высокая плата, за столь посредственный контракт… О тебе столько говорят, а всё пустое… — Что он пообещал тебе?.. — спросил Павус, — физическое воплощение? Свободу? Он лжёт тебе, а ты веришь каждому слову… — Дориан выдавил из себя смешок, глядя демону в глаза. Широко открывая рот, улыбаясь, пошло облизываясь, «Инквизитор» тёрся о пах подбородком и скулами. Языком обводил очертания члена, слюной пропитывая ткань брюк. — Ложь — есть утешать себя тем, что хоть одна живая душа способна полюбить такого, как ты… — скрипучий шёпот звучал практически в голове, — твой восхитительный Инквизитор… Думаешь, ему есть до тебя дело? Что ты нужен ему? — он замолчал, будто дожидаясь ответа. — Пустынная кобра поглотит его сердце, и будь уверен, он даже не вспомнит о какой-то маленькой змейке… Внутри будто обожгло. Дориан до скрипа стиснул зубы, на щеках заходили желваки. Вздёрнув подбородок, он широко раздувал ноздри. Можно было вынести его оскорбления, перетерпеть грубость, даже надменный шёпот казался не таким отвратным. Но не слова о Тревельяне. Не то, что он в действительности боялся услышать. — А я… — демон вновь расхохотался, — я заберу его тело… Его перебил внезапный хлёсткий удар. Пощёчина, прилетевшая куда-то в висок. Тут же ещё одна с другой стороны. Павус вдруг грубо схватил его за волосы, дёрнул, заломив назад голову. — За что… Дориан?.. — робко сказал он вдруг голосом Инквизитора, часто заморгав, — я ведь люблю тебя… Демон издевательски рассмеялся. Павус ударил снова. Наотмашь саданул свободной рукой, заставив его зашипеть. На красивом лице, идеальном слепке с Тревельяна, багровели пунцовые синяки. Дориан же сосредоточился на рубиновых, неправильных, чуждых, ненавистных глазах. Демон всё улыбался. — Передай хозяину… Всё до единого слова… — проговорил он сквозь зубы и грубо дёрнул кулаком, заставив демона кротко закивать. “Man kuch bhi non bhulity, mera chand…” Сердце часто стучало, вены горели. Яркая вспышка ослепила на мгновение. У Дориана действительно не было и капли собственной энергии, зато была другая — необузданная, чистая, солнечная, нежная, тёплая, с привкусом и запахом цветущего мая. Прелестный подарок от прелестного Тревельяна. «Я чувствую это…» — послышался едва уловимый скрипучий шёпот. «Пламя Разикаля…» — его голос утонул в гуле разговоров. Морок отпустил, наконец позволив вдохнуть полной грудью. Уши заложило, в висках была пульсация. По коже мелкими волнами бегали ледяные иголочки. Фыркнув, Дориан потряс обожжённую руку. Вдруг на груди что-то вздрогнуло. Он проверил треклятый амулет, оттянув его перед собой. На белом бриллианте идеальной огранки появилось странное — несколько крошечных пятнышек, будто бы сколов. Кроваво-алых. «Я уничтожу тебя…» — прошептал он одними губами. «Уничтожу тебя, Максимус…» — повторил Дориан и оторвался от стены. Решительным шагом он стал удаляться из своего укрытия. Сейчас Дориан собирался совершить, вероятно, главную причину всех своих последующих сожалений. Но он был слишком зол и раздражён, чтобы давать себе отчёты. Павус собирался связаться с матерью. Музыка всё грохотала, свечи мерцали, воздух струился духотой. Дориан пробирался сквозь безликую толпу к дверям. Он не фокусировал взгляд, просто уставился куда-то перед собой. Всё в нем бурлило и кипело. Мысли носились роем. Хотелось то ли закричать вдруг от злости, то ли расплакаться от безвыходности. Хотелось сбежать — скрыться в алькове и напиться до беспамятства — сделать всё, лишь бы в голове не всплывали картины прошлого. Дверь была всё ближе, оставалось лишь с десяток шагов. Лица мелькали мимо, кто-то оборачивался, кто-то что-то говорил вслед. Павусу было всё равно. Он почти бежал. Как вдруг его дёрнуло назад. Запястье обхватили, заставив его обернуться и резко, потеряв устойчивость, повалиться. Но его тут же подхватили. Те же самые руки. — Поймал тебя, — голос у уха и следом неловкий смешок. Всё случилось так резко — Дориан даже пискнуть не успел. Он вмиг напрягся, как струна, и стал испуганно всматриваться в лицо над собой. Из-под белой с золотой вышивкой маски на него смотрели два прекрасных зелёных глаза. — Вы здесь один или со спутником? — негромко спросил он, широко улыбаясь то ли от собственного остроумия, то ли от радости встрече, — позволите украсть Вас? — Если не боитесь, что мой Инквизитор оторвёт вам голову, — усмехнувшись, Дориан расслабился, повиснув в крепких объятиях, — ах да… Он совсем забыл меня… Какая жалость! — А какая потеря… уверен, без Вас его вечер превратился в сущий кошмар… — тихо проговорил Тревельян, ставя Дориана на ноги. Они оказались посреди толпы. В шаге друг от друга, оба застывшие и нелепые, улыбающиеся. Дориан чувствовал странное и трепетное. Ещё мгновение назад он был готов рвать и метать, а сейчас, по совершенно необъяснимой причине, он вдруг чувствовал лёгкость. Будто бы от одного только его взгляда. Странно всё это. Волшебно. — Не желаешь прогуляться? — спросил Инквизитор, озираясь в толпе, — наверное, больше всего на свете я хочу сбежать от всего этого балагана… Дориан, не сводивший глаз с его лица, коротко оглянулся. Шумно, душно, многолюдно. Более того, на них начинали обращать внимание. Всё больше голосов начинали переходить на шёпот, и всё больше глаз ядовито устремлялись на его Тревельяна. — Я собирался… Впрочем… — Дориан расплылся в улыбке, — дела могут подождать, так ведь? Они вышли из высоких дверей и устремились в глубь внутреннего двора, ни на мгновение не останавливаясь, когда к Тревельяну обращались или пытались втянуть в диалог. Они прошли мимо фонтана, перед которым всё творились какие-то увеселения, прошли мимо известной беседки. Наконец свернули куда-то за угол. Людей здесь вовсе не было — на аллейке, зажатой между двумя рядами раскидистых сиреней. Музыка из зала едва ли доносилась до сюда. Свежий весенний воздух ласкал кожу, всюду витал сладкий сиреневый аромат. В ясном тёмно-синем небе загорались точки звёзд. Они замедлились, поравнявшись плечами. Инквизитор снял маску, спрятав её в какой-то карман. Затем он, как можно незаметнее, поправил волосы. Они были красиво заплетены и собраны назад, а на висках с обеих сторон в них были вплетены жемчужные заколки. Жемчуг также повторялся и на потрясающей золотой броши на его груди. Одет он был в белый стройнящий костюм парчовой ткани, расшитой почти незаметными вензелями. Дориан косился на него, вынашивая слова для комплимента. Тревельян выглядел замечательно и почти даже не показывал всем своим видом, как ему было некомфортно. Браво, Жозефина. — Так романтично. Прямо место для признания в вечной любви, а ты без цветов… — будто невзначай сказал Дориан. — Сдаётся мне, у тебя другие цели? Не то, чтобы я был разочарован… Павус, честно признаться, был взволнован до ужаса. Всё это было до безумия красиво: и сирени, и небо, и мерцающие тут и там фонарики, и Тревельян, всё это время молчавший. Так красиво, что вероятно было сном. — Я хотел поговорить, — наконец сказал Тревельян, — обо всём, что произошло. — В том и дело, что ничего ещё не произошло… Я слишком трезв, а ты стесняешься, увы и ах… — Дориан рассмеялся, как дурак, поймав на себе всего один многозначительный взгляд. — Какой ты скучный… Инквизитор скупо усмехнулся, глядя себе под ноги. Похоже разговор давался ему тяжело. — Мы творили заклинание… — медленно проговорил Тревельян, явно подбирая слова, — и всё пошло явно не по плану… Так ведь? — Или ты просто смертельно мне надоел, и я решил тебя взорвать, — Дориан криво улыбнулся, — конечно, всё пошло не по плану... Тем более ты всё ещё жив, — он пожал плечами. — Если я скажу, что это не смешно, и мы оба чуть не погибли, ты снова скажешь, что я скучный? — сказал Тревельян, обратившись к Дориану, и уголки его губ дрогнули. Павус часто закивал, с усмешкой глядя в его глаза. Скучный и до ужаса ответственный — так он скажет. — И, кстати, ты не можешь меня убить… — невзначай добавил Тревельян. — Это ещё почему?! — вдруг взвизгнул Дориан. Молча, Инквизитор приподнял одну бровь, в ожидании глядя на мужчину. — Вопрос в том, что я не хочу тебя убивать, но! — продолжил он и вздёрнул подбородок, широко и гордо улыбаясь, — если бы хотел — это была бы красивая смерть… Представь только, мы пьём вино, лёжа в шёлковой постели, встречаем закат где-нибудь у моря… Дориан сопровождал слова движениями ладони, мечтательно глядя куда-то вверх. — Последние лучи заходящего солнца касаются твоего лица, ты делаешь ещё один глоток яда… Истинно тевинтерская смерть. И заметь — даже не во время оргии. Закончив, он взглянул на Тревельяна, столкнувшись с ним взглядами. Тот красиво улыбался, и Павус вдруг усмехнулся, почувствовав, как тепло прильнуло к лицу. — Что? — спросил Инквизитор, также усмехнувшись и, вероятно, немного смутившись, — почему ты смеёшься? — Прости, просто… — Дориан облизнул губы, остановившись и повернувшись к Инквизитору, — я вспомнил о доме… А в Тевинтере существует такая дурацкая традиция… Её почти никто не соблюдает, но… Тревельян внимательно слушал его с приятной улыбкой, и глядя в глаза. На его скулах розовым разливался незаметный румянец. Лёгкий ветер трепал маленькую прядку, выбившуюся из причёски. — Если во время разговора с кем-нибудь, ты вспоминаешь о доме, это знак, что человека нужно пригласить в гости… — продолжил Павус, чувствуя, как трепещет сердце от одного только вида Тревельяна. — Значит ты приглашаешь меня? Как Вы милы и прекрасны, лорд Павус… Тревельян вдруг грубовато и по-братски накрыл его плечо, но затем, будто смутившись, одёрнул руку. Дориан уже печально вздохнул, когда случилось совсем неожиданное. Та же рука Тревельяна взяла его ладонь за пальцы и подняла к груди. — Постоянно забываю об одной традиции из Вольной Марки… — прошептал он с улыбкой, и густо краснея ушами, — традиции благодарности… Дориан не мог произнести и слова. Его сумасшедшее сердце отстукивало в груди. Дыхание перехватило, и внутри всё вдруг скрутилось и сжалось, будто навечно засевшие туда бабочки решили приумножиться в миллион раз. Тревельян, тепло сжимавший его пальцы, вдруг вытворил неописуемое. Наклонившись и чуть прикрыв глаза, он легко коснулся тыльной стороны ладони Павуса губами. — Благодарю за приглашение… — тихо сказал он, подняв на Дориана зелёные глаза. Если и существовали ситуации, способные заставить Павуса замолчать хотя бы на пару минут, то данное событие, вовсе, кажется, лишило его речи навсегда. Красный, как маковый цветочек, он нелепо ловил ртом воздух, подбирая какие-то слова в разбежавшихся мыслях. Тревельян отпустил его пальцы и выпрямился. Он самодовольно улыбался. Всё-таки теперь он совершенно точно носил гордое звание человека, смутившего Дориана Павуса на, вероятно, весь остаток его красивой жизни. Ветер качнул сирени, вырвал ещё несколько прядок из причёски Инквизитора. Они вновь медленно шли по аллее, заканчивающейся тупиком. Почти касаясь плечами, они молчали. Дориан наконец успокоивший и сердце, и бабочек, и мысли, смотрел куда-то в сторону, обдумывая слова Тревельяна. Он хотел обсудить всё произошедшее. Разобраться самому. Вероятно, он был точно так же сбит с толку, потерян… Но всё ли Дориан мог ему рассказать? Павус покосился на него. Не испугают ли его эти слова ещё больше? Дориан колебался. «Инквизитор поймёт, точно поймёт…» — думал про себя Дориан, рассматривая красивый профиль. Как там ни было, Тревельян определённо заслуживал объяснений. — Взрыв… — начал Дориан, поджимая губы, — действительно произошёл из-за меня… Нет, прошу не перебивай… Павус заметил, как Инквизитор готовился выкрикнуть что-то дурацки героическое и переложить на себя вину. Тяжело вздохнув, Дориан продолжил: — Из-за этого амулета в частности… Знаешь поговорку? «Все случайности берут начало в Тевинтере…» — Павус грустно усмехнулся, глядя себе под ноги. Инквизитор внимательно слушал его. Его лицо вытянулось и стало серьёзным, на лбу собралась незаметная задумчивая складка. — Эта вещица проклята… — Дориан оттянул амулет, тут же отпустив, — проклятие не слишком серьёзное, скорее… неприятное. Я не решусь выкрикивать обвинения, но люди, ответственные за это… — Ты знаешь их? — тихо спросил Инквизитор. — К сожалению… Только прошу тебя, не нужно бросаться к советникам! Это мои проблемы… Не хочу, чтобы у тебя были лишние поводы для головных болей… — Не беспокойся об этом, — мягко улыбнулся Инквизитор. — Так значит это всё из-за амулета? — продолжил он. — Он и правда сиял перед тем, как ты потерял сознание… — Инквизитор поджал губы, — но почему именно тогда? — Может из-за энергетических полей, может это была бомба замедленного действия… Может кто-то активировал его, подобравшись ко мне достаточно близко в тот день… Всё это не важно. Дело в другом… Они дошли до конца аллеи, выйдя на мощёную площадку с лавочками. Здесь был всего один тусклый фонарик, почти не дающий никакого света. Тревельян вдруг сложил пальцы, и рядом с ним загорелся огонёк, осветив их лица. Дориан подбирал слова. — Да… дело в другом… Амулет должен был подействовать только на меня. И он подействовал… Аргх! Как я ненавижу слова «стечение обстоятельств»! — прорычал Дориан. — О чём ты? — спросил Инквизитор, участливо и легко коснувшись его плеча, — есть что-то ещё? — Понимаешь, амулет активировался в самый ответственный момент заклинания. Высшего заклинания. Моего заклинания… — Дориан опустил глаза, — я же рассказывал, как оно работает. Берёшь одно заклятие, смешиваешь его с другим, молишься, чтобы всё сработало. Сложно, но и результаты, соответствующие… Так вот, то заклинание… Инквизитор поджал губы, нахмурился. Видеть Павуса в таком состоянии — мрачного, необъяснимо возбуждённого, сложного и непонятного — было почти физически больно. — Для его создания я пробовал разное… Изучал свитки, манускрипты, обращался к самым разным источникам… — он прикусил губу, будто от злости на самого себя. — Как глупо я пытаюсь оправдываться! Магия Крови! — вдруг выкрикнул он, взглянув Тревельяну в глаза, — колоссальная, самая чистая, постыдная энергия из крови! Я взял всего пару компонентов! Самых простых! Из глаз вдруг брызнули слезы, и Дориан тут же утёр их ладонью. Он сел на край лавочки, чувствуя, как ноги больше не держат его. Слова давались слишком тяжело. — Ты пострадал случайно… И… продолжаешь страдать… Твоя спина… — Нет… Нет-нет это не правда! Ты бы не поступил так со мной! — Тревельян вдруг сел перед Дорианом на корточки, — они только и говорят об этом, но это ведь не правда… Так ведь? Дориан поднял глаза. Прерывистое дыхание сдавливало грудь. Он плакал, задыхаясь от волнения. Он видел лицо Инквизитора прямо перед собой. Теперь искажённое от страха, непонимания, разочарования. — Ты же сумеешь их убрать? Те метки… Я говорил, что иду на поправку, но… По правде… они не заживают, Дориан. Вся моя спина — это кровавое месиво. Павус холодными пальцами быстро утирал мокрые щеки, не смея отвести взгляда. У него не было слов. Грудь крутило и прошибало от слез, было трудно дышать. Инквизитор поджимал губы и часто моргал, глядя в пол и будто борясь с собой. — В Круге нас учили, что Магия Крови не бывает безопасной… Что это всегда смерть и лишения… Что означают эти руны, Дориан? — Этого не должно было случиться… Всё пошло не так! — Павус протянул к Инквизитору руку, пытаясь коснуться лица. — Так объясни же! — Тревельян вскочил и закричал, в его голосе отчётливо слышалось отчаянье. — Как от них избавиться!? Каждую секунду… с каждым вздохом… Меня будто разрывает на части! Мне становится только хуже! Раньше была просто боль и просто раны, а сейчас… А сейчас я с трудом контролирую каждый свой шаг! Что это, Дориан!? Дориан молчал, глотая слезы. Павус впервые слышал, как он кричит. И от этого становилось не по себе. Хотя, наверное, он это заслужил. Он это заслужил. — Ритуал связан с жертвоприношением… — сказал он, судорожно хватая ртом воздух. — Культисты Разикаля использовали его, чтобы подпитывать дракона энергией человеческой души… За это он одаривал их собственной силой… Вдыхал в жертву божественную энергию, которую сектанты раздирали между собой… — И ты сотворил это со мной… — прошептал Инквизитор. — Ты… ты же так дорог мне… — он попятился. — Магия Крови… Отвратительно… Ты!.. Ты отвратителен!~
В густо-синем небе рассыпались золотые искры фейерверка. Было тепло и пахло сиренью; музыка играла где-то вдалеке, разбавляя тихие всхлипы и прерывистое дыхание. Одинокий бумажный фонарик испускал тёплый мерцающий свет. «Прости меня…» — повторял Дориан безумцем, утирая мокрые от слёз щеки.
Примечания:
И вы меня простите!
