Грани

      Пушистый мягкий серый клубочек доверчиво свернулся калачиком на худеньких мальчишечьих ногах. По округлой симпатичной макушке, аккурат между ушей, пробежали тонкие пальцы, вызывая откликом довольное мурчание и прикрытие медных глаз с ранее расширившимися от удовольствия зрачками. «Отчего столь похожи», — думает Каспар Каин, поглядывая на спящего рядом друга, который точно как этот кот, свернулся под шерстяным светлым пледом в их импровизированном логове. Взгляд лазурных глаз метнулся вдаль, ввысь да к самому небу, изучая золотистые проблески линий Космоса, что раскрывал Многогранник — их общая с Ноткиным и другими детьми Башня. Чудеса искрились, выстраивались в невероятные образы, мерцали, затмевая россыпи звëзд.       Непоседливая ребятня, вымотанная за день играми, устроилась в палатках неподалëку, негромко общаясь и постепенно засыпая под магический звон Совершенства, убаюкивающего их нежные светлые умы и дарящего каждому реализацию желаний в виде захватывающих путешествий, причудливых животных, невообразимых механизмов, любящих родителей. Кто-то тихо напевал уютную, и вскоре оставшиеся голоса утихли, уступая непродолжительным зевкам и звукам ворошения принесëнных покрывал.       А кот грел ноги Каспара точно меховая печка, изредка подëргивая острыми ушами и кончиком серого хвоста — Хан аккуратно, чтобы не разбудить животное, натянул плед на оголëнную часть ног и откинулся спиной на покрытую стену. В кои-то веки на душе было спокойно в абсолюте: нужные рядом, море тепла и даже привередливый кот Ноткина спит крепким сном на Каиновых ногах.       Резкая возня под боком заставила взглядом скользнуть по сонному лицу рыжеволосого, потиравшего веко и неожиданно ясно взглянувшего на Каспара. Янтарь и лазурит мягко столкнулись. Ноткин шумно выдохнул:       — Сон я видел дурацкий, — и поглядел так напряжно, тяжело даже. — Разошлись мы дорогами да гадким образом, — смотрит зверем диким.       — В чëм дело? — собственный севший от долгого молчания голос прозвучал неосознанно грубо.       — Предательство, Хан, слетел я от твоих рук с площадки Башни, — даже перестал моргать. — И слетел прямиком в пучину черноты, обхватила она тяжëлыми хлопьями и утащила за собой. Вниз. Окончательно. От того и проснулся.       — Мозг предостерегает от опасностей, которые могут произойти в жизни. Это нормально. Не вбивай себе в душу сон, не случится такого, — Каспар протянул руку Ноткину.       Мëд глаз друга скользнул по бледной коже Каина, мелким кивком стало согласие словам. Ноткин легко пожал тëплую ладонь и улыбнулся так, как мог это делать только он. С особым теплом. Столь искренне, что любая грусть вмиг рассеивалась.       — Такой ответ по духу.       — Давай сюда, — Хан подвинулся, и рыжий прислонился к товарищу. — Свежесть, оно, конечно, хорошо, но чтобы без болезней от сквозняка.       — Угу, фиг меня что возьмëт, — но телом в пледе вжался в Каспаров бок.       Лежащий на ногах Хана кот утробно мурлыкнул и вытянул пушистые лапки на Каиново бедро, зевнув и обнажив белые клычки.       — Хищник у тебя вырастет. Защитит.       — То-то и оно — душа моя.       Губ коснулась мягкая улыбка, Каспар провëл пальцами по густому меху кота, да так, что те утонули в его мягкости. Зверю это пришлось по нраву, и тот потëрся лбом о ладонь Хана.       — Ты ему нравишься. Он мало кого признаëт, — уже тихо проговорил Ноткин.       — Ценю. Давай спи, завтра будет новый день, — Каспар зевнул в ладонь.       Согласно угукнув, рыжий положил голову на плечо Хана, опуская ресницы и выдыхая. И не сдалась ему эта Башня, когда рядом есть настоящий друг...       Каин-младший уже раздумывал, куда с утра он предложит Ноткину отправиться по Граням: мысли текли стремительной рекой. Но сон был быстрее.