Грани

      Алые нити пронизывали Город-на-Горхоне, рассекая естество каждой улицы и переулка. От взгляда могучей черноты глаз не могла укрыться ни одна тайна, ни один преступный случай; прошёптанные на многочисленных кухнях поздней ночью тайные речи и согласия обрекали форму для Видящей. Багряные линии пронзали насквозь каждую живущую здесь душу, проникали сквозь клетки человеческого тела и атомы его духа; длинные изящные пальцы плели судьбы подобно Норнам из скандинавских легенд — так бедняк, решившийся на ограбление дома и менявший жизнь на пару ломтей хлеба и долек яблока, платил бесценным кислородом и сожалел о том, что не донёс какие-то жалкие десятки метров еду собственным голодающим детям. В тот миг человек падал замертво от заржавевшего клинка бандита. Улица впитывала звук волочения тела по мостовой, сохраняла прерывистую нить кровавого следа, шуршание истëртой куртки и цинично-глухой сброс безжизненной плоти в реку Горхон.       Шëпот со стальными нотами, принадлежащий Нине Каиной, раздавался в висках Каспара: «Быть тебе судьëй всех дышащих воздухом Города, много судеб тебе разрешить придëтся, и компас укажет тебе путь — не падёшь духом».       Шелест подола бархатного багрового платья отражался эхом со всех сторон, низкий смех ласкал слух, а изящные прохладные руки обвивали родные ещë не окрепшие плечи, даря безмятежность.       «Роза Ветров — мой тебе подарок, а также оплот для тех, кто лишился, как и ты, надежды, любовь моя, и в твоих руках — направлять каждого, кто сбился с пути, и быть им предводителем — мудрым и могущественным».       Утончëнные черты лица прорезала властная улыбка, в воздухе разливался аромат фиалок.       Звучащий сквозь сон хрусталь и едва различимое через полуприкрытые веки мерцание асимметричных фрагментов плавно вытянули из грëз, освобождая место мистически-обворожительному освещению внутри Башни. Тëмные от пробуждения радужки сменились океанской синевой — младший Каин оказался за пределами Грани и перевëл уже сфокусировавшийся взгляд на подаренную отцом нашивку - компас.       — И пусть только во сне, но я вижу Тебя, мне не хватает Тебя, я последую Твоему наставлению и стану им великим Ханом — они объединятся под моим началом, и вместе мы создадим анклав справедливый и рассудительный.       Словно в страшной сказке, в отражениях мелькнул изысканный бархат и сопровождающий его довольный глухой смех, пред одним которым жители Города могли с содроганием пасть ниц.       «Силу используй во благо, не допускай разрушения своего личного государства».       Совсем юное лицо осветила счастливая улыбка:       — Теперь, мама, будет так.       Проходившая неподалёку лестничный пролëт малютка едва ли не подскочила от внезапно раздавшегося голоса Каспара Каина. «Правду мать говорила — весь род их — Чернокнижники», — как можно тише ступая, девочка двигалась вниз, подальше от одной из многочисленных площадок Мноногранника.       Со временем они привыкнут…       Свет утреннего солнца назойливо мешал Каспару досматривать сновидение. Внезапно почувствовав на носу что-то влажное и шершавое, младший Каин с ошалелым видом дëрнулся и увидел перед собой невозмутимую мордочку кота. Того самого, что не давал принять удобную позу перед сном и по-хозяйски расположился на ногах мальчишки ещë с позднего вечера.       Рядом ехидно хихикнул Ноткин и почесал кота за ухом, на что Хан вяло улыбнулся. Из головы не шло увиденное в прошедшем сне, а от лихой игры подсознания со лже-пробуждением разболелась голова.