Запах лаванды по утрам

10 сентября 2032 года, 11:23:45

      — Я тебя не знаю, — обиженно промычал малыш, поджав крохотные губки.       — Я Мари, — ласково молвила девушка, протягивая ладонь в сторону трёхгодовалого мальчика. — А ты?       — Не скажу. — Паренёк демонстративно от неё отвернулся, зажмурив бесстыжие глаза в знак сопротивления.       — Ну, ты чего? Вредина, — усмехнулась она, потрепав его по пышным тёмно-каштановым волосам.       — Сама такая.       — Коул… — поддразнила его офицер, игриво вздёрнув бровь. — Не дуйся ты, скоро придёт твой отец. Работа у него такая, трудная…       Мария пристально следила за озорным ребёнком, не позволяя себе перевести дыхания. Он, впечатавшись всем телом в мягкое офисное кресло, то и дело издавал неразборчивые звуки наподобие вздохов и жалобных всхлипов. Она, расслабленно подперев подбородок рукой, сидела на корточках перед ним. В то время как другие судорожно рыскают в поисках заветной свободной минуты, Боттичелли расходует рабочее время на взаправду неотложные вещи — подрабатывает «нянькой» для сына лейтенанта полиции вместо заполнения нескончаемой стопки бумаг. С другой стороны, такова участь любого новичка — действительно интригующие поручения нужно уметь заслужить, а вот труда письменного — непочатый край.       Вчера Рид и она разгребали целую кипу файлов — воистину неприятное начало первого трудового дня. Колкий напарник регулярно подтрунивал над ней и её неконтролируемым желанием выпить чашечку кофе, посещавшим её практически каждые полчаса. Что ж, она прекрасно понимала, на что идёт. Было бы крайне глупо рассчитыват, что реальность окажется точной копией голливудских кинофильмов. Несмотря на всё, опыт у неё, какой-никакой, а имелся. Оставалось запастись ангельским терпением, боевым духом и обожаемым кофейным напитком.       — Хочешь, попрошу его купить тебе что-нибудь вкусное? — нежно добавила девушка. — За хорошее поведение, м-м-м?       В любопытных глазах Андерсона-младшего активно забегали искорки ребяческого восхищения. Коул бросил на неё шаловливый взгляд и выпалил:       — А ты мне нравишься. И пахнет от тебя вкусно.       Женщина едва слышно рассмеялась, ущипнув ребёнка за пухлую щёчку. Весёлый малыш. Он умело пробуждал в ней несоизмеримо огромную любовь к детям. Да что там, детям… вообще всем подряд. Наверное, как раз таки из-за этого единственными, с кем ей доводилось ладить, являлись малолетние ребята. И то лет до десяти, ведь позже у них обычно начинали зарождаться зачатки ума-разума.       — Что ты делаешь? — удивлённо вопросил детектив, вернувшись после недолгой отлучки. С ума сойти — всего за несколько мгновений умудрилась завести очередное знакомство. К слову, он готов поставить на то, что спустя месяц (а то и меньше) времяпровождения в департаменте у каждого локального андроида появится собственная неповторимая кличка, а весь стол её зарастёт душистыми и блистательными цветами. Вишенкой на торте будет цветущая тропинка из лаванды, неожиданно проросшая вдоль учреждения.       — Развлекаю милого мальчика. Не видишь, что ли?       За столь короткий период они сумели перейти с холодного и почтительного «Вы» на тёплое и дружелюбное «ты». Вернее, кардинальной перемене поспособствовала она, сама того не заметив. А когда опомнилась — стало слишком поздно. Весь диалог строился на этом неформальном и позволительном лишь в близких кругах местоимении. Впрочем, гордость детектива это не затронуло. Он бы и сам, не требуя на то разрешения, через пару деньков внедрил его в свой обиход. Поражало только то, что дорогу к неизбежному сближению проложила Мари — такая вежливая и тактичная. По-видимому, качества эти безнадёжно терпели крах под иным, явно негативной окраски — превалирующей растерянностью.       — Ты бы лучше Фаулера завершённой бумажкой развлекла — толку было бы больше, не находишь?       — Не могу же я ребёнка одного на произвол судьбы оставить!       Ворчать Гэвину много не пришлось, так как из противоположного конца участка уже торопливо ступал лейтенант. Непослушный ребёнок мигом вскочил с места, чуть ли не сбив свою смотрительницу с ног, и понёсся навстречу к родителю. Картина эта, очевидно, не могла не трогать за душу впечатлительную девушку. Только Риду было по-настоящему всё равно на этот спектакль.       — Надеюсь, он хорошо себя вёл? — поинтересовался Хэнк, возвратившись с сынишкой за ручку. Андерсон недовольно, можно даже сказать, осуждающе осмотрел ненавистного детектива, но тут же решил сосредоточить своё внимание на добродушной и щедрой спасительнице.       — А как же! Думаю, он заслужил съестного, — предположила Боттичелли, ослепив новых «друзей» белозубой улыбкой.       Гэвин, теряя остатки и без того не присущего ему терпения, приютился где-то в стороне, наблюдал за душещипательной сценой и задавался единственным вопросом: по какой необъяснимой причине она не направилась в детский сад? Дорогой, что ли, ошиблась? Там ведь как раз обитают такие же, как и она — то есть, на одном с ней уровне развития. Напрягал его и недавно подоспевший Хэнк. Все, безусловно, в курсе, какие козни они друг другу строят с первой встречи. Только вот старший, в отличие от младшего, держать язык за зубами умел. Мария же об этом конфликте пока и подозревать не могла. Ей и не стоит, а то начнёт воспринимать службу как нечто тягостное и обязывающее, как поприще, заполненное потерянными по жизни неделикатными людьми. Но и здесь ей, вероятнее всего, не составит труда сыскать нечто положительное.       — Да? Я позабочусь об этом, — заботливо сообщил лейтенант, погладив сына по голове. — Спасибо тебе огромное. Без тебя бы он, думаю, весь участок в считанные секунды разгромил.       — Не за что, лейтенант! — воскликнула девушка. — Хорошего дня!       — И тебе того же. — Полицейский, напоследок улыбнувшись ей, но косо посмотрев на Рида, отчалил со своим дорогим чадом на выход, долой из этого мрачного и неблагоприятного места.       Детектив тяжело вздохнул и подошёл к плюхнувшейся на стул Мари. Она тщательно проверяла служебную форму на наличие нежелательных складок и катышков, водя по ней тонкой рукой. Приноровиться к наряду девушка ещё не успела, но и не отметить то, что тот ей, на удивление, идёт — тоже не могла. Конечно, не так комфортабельно, как в любимых лиловых брюках, а что делать? Официальное одеяние вместе с завязанными в высокий хвост волосами добавляет ей капельку серьёзности и рассудительности. Сразу и не понять, что перед тобою инфантильное создание. А граждане так вообще опасаться будут, ровно как и всех копов в этой стране.       — У меня для тебя сюрприз, — многозначительно проговорил Гэвин, смотря на неё сверху вниз.       — Какой такой сюрприз? — Британка скрестила пальцы в замок, выражая сосредоточенность и заинтересованность.       — Фаулер подкинул нам одно дельце.       — Серьёзно, что ли?! — Боттичелли резво поднялась с кресла. — А я уж думала, состариться успею, но так и не побуду первоклассным полицейским…       — Рано радуешься — тебе вряд ли придётся по нраву.       — Само собой, пока я не узнаю, что это!       — Нужно следить за ходом митинга и разгонять, если доведётся. Недалеко, через улицу. — Он увлечённо наблюдал за тем, как меняется выражение на её лице. Она, слегка призадумавшись, опять выдала свою коронную улыбку, в которой с лёгкостью читались мягкосердечность и удовлетворение. Теперь детектив начал воодушевлённо рассуждать о том, существует ли в этом дивном мире вещь, способная разочаровать её до слёз и не по-детски взбесить.       — Я так рада! — вскрикнула офицер. — Хоть что-то серьёзное. А по какому поводу?       — И это, по-твоему, серьёзно? Роботы, какой ещё повод сейчас актуален?       — А-а-а… но зачем нас призывать, если митинг наверняка мирный?       — Очевидно, что людей скопилось достаточно много. В ином случае хватило бы одного патруля. — Гэвин отошёл на несколько метров от напарницы, но, так и не услышав шагов позади себя, предпочёл остановиться. — Ну, ты идёшь или как?       — Конечно, просто собиралась с мыслями.       Мужчина отметил, что пока она будет собираться с силами, все преступники без лишнего напряга совершат задуманное: убийцы убьют, воры обворуют… Благо, в ближайшее время им ничего ответственного не предвидится.

***

      — Умеешь водить машину? — полюбопытствовал Рид, заведя предоставленный им полицейский автомобиль.       — А как же? Я всё умею! — с ноткой гордости выпалила она. — Я получила права… вроде бы, лет в восемнадцать. Это в Лондоне ещё. А в США в двадцать один, точно! Ещё так непривычно было на правостороннее движение переходить, ужас. Переучивалась столько времени!..       — А вы все такие, британки с итальянскими корнями? — с толикой сарказма бросил мужчина, но, заметив недоумевающий взгляд напарницы, сжалился и заботливо добавил: — Я шучу.       — Странные у вас, детективов Ридов, шутки. Но мне нравятся. — Хоть не обиделась как малое дитя. И даже напротив — оценила неумелый юмор!       Гэвин, усиленно стараясь не провоцировать её на очередной бессмысленный разговор, пустил в ход дорожное радио. Перебирая всевозможные станции, он остановил свой выбор на рок-музыке. Её авторами являлись какие-то популярные исполнители, совсем недавно удостоившиеся лидирующих позиций в чартах Детройта. Мари современной рок индустрией (да и в целом любыми жанрами) увлечена не была, а Рид, пускай и не приходился заядлым фанатом, время от времени поставить в качестве фонового шума не возражал. Оно и не удивительно — какие ещё, казалось, предпочтения могут быть у столь неприветного человека?       Девушка, неосознанно действуя полицейскому на нервы, принялась задорно стучать пальцами по подлокотнику в такт грубой музыке, но то у неё не шибко выходило. Она испустила глубокий вздох и проговорила:       — Нет, не подходит. Мелодия слишком дерзкая.       — В смысле?       — Нужно включить что-то более нежное… и тихое. Ты поставил слишком напряжённый саундтрек.       — А ты, типа, ценитель? — усмехнулся детектив. — Валяй.       Боттичелли меняла радиостанции, внимательно вслушиваясь в каждую попавшуюся песню. Он, пожалуй, ожидал от её вкусовых предпочтений какую-нибудь до тошноты милую и детскую мелодию, раздражающую непомерным позитивом и оптимизмом. На крайний случай — сентиментальную песню о лавандовом поле.       Лаванда, лаванда и ещё раз лаванда… Ему казалось, что за эти три непродолжительных дня он сумел полностью впитать в себя сладковатый запах. И даже если её не было поблизости — продолжал на подсознательном уровне ощущать её присутствие. Так, будто всё это время обладательница аромата находилась рядом с ним и вообще его не покидала. Но каково же было его удивление, когда остановилась она не на безобидной мелодии для мелюзги, а вполне осмысленном произведении.       — О да! — воскликнула Мария. — Эта мне нравится.       На экране сенсорной панели читалось «Lorde — Perfect Places».       — Две тысячи семнадцатый? А ты не слишком разборчива. Кто в своём уме слушает это старьё?       И правда, 2032 год — год технологий и развитого искусственного интеллекта. Опираться на композиции пятнадцатилетней давности было и впрямь странновато.       — Эй! Чужие вкусы не осуждают! — недовольно пробурчала женщина, в шутку сложив руки на груди.       — Это не осуждение, — возразил Рид, — скорее просто недопонимание.       Они продолжили ехать в требуемое место под раздражительные россказни девушки о её тонких музыкальных предпочтениях. Оказывается, она не любит композиции, вышедшие после 2020 года. В них, как Мари выражается, отсутствует самое главное — душа. Также она не прочь продовольствоваться работами классиков вроде Бетховена и Баха. Не удивится Гэвин, если она и книги бумажные вместо электронных читает.       — Готовься, скоро выходим.       — Да я уж поняла, — объяснила Боттичелли, бросив напряжённый взгляд на толпу митингующих. Около сотни человек передвигалось неторопливым шагом вдоль площади. Они пылко и яростно скандировали различные лозунги против роботов. В их руках были огромные самодельные плакаты, на которых читалось «Запретить андроидов», «Где наша работа?», «Верните приватность» и всякие процентные соотношения касаемо заработной платы и дееспособности граждан, несомненно, не в сторону человеческой половины населения. — Им что, заняться нечем?       Но вместо краткого ответа детектив лишь вяло пожал плечами. Он остановил автомобиль около бордюра и, кивнув ей, вышел наружу.       — Повезло, что они по кругу бродят. Не придётся следом идти, — облегчённо проговорил Рид, расположившись вместе с ней по центру площади, рядом с которой проводилось мероприятие. Коллеги, благодаря столь удобной точке, могли присматривать за всеми без исключения протестующими.       — И сколько нам здесь, интересно, стоять придётся? — скомканно спросила Мария.       — Откуда я знаю? Столько, сколько они здесь пробудут, — недовольно буркнул мужчина. — Что, попкорн купить забыла? Уж извини, что заранее не предупредил.       Трое митингующих среднего возраста выбились из всеобщей толпы и укоризненно глянули на напарников. Должно быть, один лишь вид людей, облачённых в полицейскую форму, взывал в них поток неконтролируемой агрессии. Копы в современных реалиях воспринимались ничем иным, как синонимом к слову мусор. И если Гэвин плевал на это с высокой колокольни, то Мари оно существенно задевало. С годами ко многим из блюстителей закона приходило пассивное принятие и горстка безразличия на всю оставшуюся жизнь. Видимо, однажды желторотая, сама того не осознавая, вступит в их ряды — ряды полицейских с поломанной судьбой и расшатанными нервами. Это, в конце концов, неизбежно.       — Никак не пойму, они правда видят смысл в своих действиях? — скорее к самой себе, чем к нему, обратилась девушка.       — А что им остаётся делать?       — Искать работу. Хотя бы пытаться.       — Здесь они как раз таки из-за того, что их либо выперли с этой самой работы, либо до неё не допускают, — возразил детектив. — Вполне логичный поступок — обратиться к власти. Услышат их или нет — вопрос уже другой.       — Ты… ты их защищаешь? — удивилась она.       — Не их. Я не в восторге от политики продажи человекоподобных машин в целом.       — Прогресс нельзя остановить, — парировала офицер. — В любом случае, уже поздно.       Когда Боттичелли вступает в полемику, то становится… другой? В ней наконец можно разглядеть зрелую и серьёзную женщину, а не сопливую девчонку, едва окончившую начальную школу. Подмена эта была настолько заметна, как если бы в кромешной тьме включили мощный прожектор. Естественно, она не из тех личностей, которые, невзирая на предоставленные аргументы и точки зрения собеседников, будут упорно гнуть свою палку до победного конца. Но загорался в её глазах трепещущий огонь, когда она защищала то, что по правде дорого.       — Не составит труда направить андроидов в утиль и запретить продажу.       — Ты хоть можешь себе представить, насколько изменится жизнь?       — И не придётся. Мы, а тем более наши родители, всё детство без них как-то справлялись, тебе ли не знать? Посмотри на современные семьи — каждый второй нанимает своему ребёнку роботическую няньку с проводами в башке вместо мозгов. А что будет через десять лет? Работу найти один на миллион сумеет? Единственное, чему можно радоваться, так это тому, что они людей слушают. И то неизвестно, что в будущем произойдёт.       Мари замолчала на некоторое время, раздумывая над содержательным ответом, и продолжила дискуссию:       — Хорошо, я тебя услышала, но…       — Чёрт бы их побрал! — выругался детектив, заприметив вдали крупного мужчину и молчаливого андроида, у лица которого расположился массивный кулак. Робот, непоколебимый и равнодушный, спокойно выслушивал незаслуженно обрушившийся поток ругательств. Напарники устремились в сторону нарушителя, пока не стало слишком поздно.       — Не трогайте его…       — Руки убрал, — сурово приказал Гэвин, перебив шёлковый голос партнёрши. И разве можно таким благополучно урезонить?       — Вот так, значит? — возмущался протестант, продолжая крепко удерживать ничего не смыслящую машину. — Думаю, лет через пять вы к нам присоединитесь. Таких немало!       — Мне посрать, что ты там думаешь. Хочешь проблем? — устрашающе вопросил Рид. — Есть лишние баксы на его починку? По тебе не скажешь.       — Был уговор на мирный митинг! — невпопад вмешалась девушка. Она нахмурила лоб и постаралась выдавить из себя настолько много агрессии, насколько это было в её силах. — Зачем Вы полезли на ни в чём не повинного андроида?       — Да хер бы с вами! — сердито прокричал безработный, оттолкнув «пострадавшего» в сторону дороги. Благо, тот удержался на ногах, а после так, словно только что ничего не приключилось, направился в дом к ждущим хозяевам.       Детектив пронзительно захлопал в ладоши, дабы обратить на себя внимание всех присутствующих, и громогласно выпалил:       — Всё! Расходимся!       — Чего?! — послышались недовольные возгласы толпы, лица которой прикрывали громадные цитирующие плакаты. — Какого хрена?!       — Уговор есть уговор, — обосновал он. — Сами виноваты. Повторяю: вам проблемы нужны?       Поворчав несколько минут, митингующие, сами того не желая, начали послушно расходиться по разным сторонам. Среди них были женщины и мужчины, подростки и взрослые — разный контингент.       — Ничего себе, — изумилась британка, — как тебе удалось убедить их? Как они тебя вообще послушали?       — Полицейская форма творит чудеса, — отрезал напарник. — А также подобающая манера общения. И вообще, всё это должна была делать ты.       — Я? Но ты мне даже шанса не дал!       — А ты не жди, что до тебя снисходить будут. Бери своё.       Мария смущённо понурила голову, недолго данным образом простояла, а потом тихо спросила:       — Это всё?       — Как видишь. Что, остаться хочешь?

***

17 сентября 2032 года, 13:05:11

      — И как тебе местное капучино? — проговорил Гэвин.       — Ну, за неделю уже успела привыкнуть. А вообще… я пью всё. Я не привередливая, — отвечала Боттичелли, увлечённо водя пальцем по краю пластмассового стаканчика.       Оказалось, после произошедшего митинга она не пребывала в таком прекрасном настроении, как до него. Пришлось писать рапорт и бумаги оформлять всяко дольше, чем выполнять само задание. Ещё и Рид подливал масла в огонь, мол, учись сама — больше за тебя ничего делать не буду. И слово своё сдержал — действительно, на последующих миссиях, не превосходящих по значимости и интересу первую, фигурировала в основном Мари. И успешно справлялась. Безусловно, не обошлось и без полезных советов напарника, но встревать ему доводилось крайне редко. Сама потом, быть может, спасибо ему скажет, когда быстрее всех станет самостоятельным работником, не нуждающимся в помощи вышестоящих по званию.       Не то чтобы Гэвин хотел от неё как можно скорее избавиться… хотя, пожалуй, подобные мысли периодически возникали. Она всего лишь не такая, как он. По сути — не такая, как все в этом депрессивном участке. Ни в одном новичке не встречал он столько запала и кипучей энергии. Большинство из них сдувалось прямо на практике, а некоторые ещё и на учёбе. Поэтому Мария была для коллег чем-то, вызывающим немое изумление. В то время как Рид за годы работы стравил весь участок против себя, Боттичелли, в свою очередь, наоборот — покорила его добротой и отзывчивостью (Бэн Коллинз так вообще в ней души не чаял). Детектив мог поклясться, что довелось бы коллективу пообщаться с ней чуточку ближе — след бы их мигом простыл. Её оптимистичность и чрезмерную болтливость нужно испытать на собственной шкуре.       — Кстати, когда я в университете училась, в нашей столовой кофе, как бы помягче сказать… не очень давали, — с энтузиазмом повествовала она. — И автомат постоянно ломался. Какой там капучино, латте и американо! Воду порой выдать не мог спокойно. А то был, на секундочку, две тысячи двадцать восьмой. Андроидов продавали повсюду, а автомат починить не могли, представляешь! Причём само заведение неплохое, образование качественное. С едой у них тоже прокол был. Помню я, решила как-то заказать…       — У тебя рот вообще затыкается? — не выдержав прессинга девчонки, грубо высказался полицейский.       — Я что, опять увлеклась? И не заметила даже… — растерянно промямлила девушка и сделала большой глоток горячего капучино, словно стараясь заставить молчать саму себя.       Детектив тяжело вздохнул:       — Как же с тобой сложно… Это просто кошмар.       — Ладно. Так чего не откажешься от меня? В смысле, не попросишь капитана Фаулера, ну… — Лицо её исказилось в откровенном непонимании и досаде.       — Знаешь, штука такая есть, деньги называется, — ухмыльнулся он. — Зелёненькие такие, доллары, если не ошибаюсь. М-м-м?       — Да ну тебя, — радостно улыбнулась офицер. — И с тобой, между прочим, жизнь не сахар.       — Я хотя бы не тараторю без остановки.       — А ты попробуй. Расскажи что-нибудь о себе. — Мари не была бы Мари, если бы после подобных высказываний со стороны знакомых переставала быть собой. В конце-то концов, ей доводилось слышать вещи куда хуже.       — Ну, у меня в академии кофейный автомат не ломался.       Женщина уловила «тонкий» намёк собеседника, осознав, что это, к сожалению, единственное, что он в силах из себя выдавить. Она даже свыклась с мыслью, что ей придётся оставить его на несколько недель в покое. Обычно ведь люди сами раскрывали свои объятия и допускали читать себя, как открытую книгу. Оставалось надеяться, что детектив смирно зашагает по протоптанной дороге.       — Когда-нибудь… когда-нибудь автоматы начнут изготавливать так же качественно, как и роботов, — задумчиво, вновь взявшись за своё, произнесла она. Британка отбросила за спину русые волосы, крепко завязанные в хвост. Послышался знакомый запах лаванды.