Запах лаванды по утрам

6 октября 2032 года, 02:34:01

      Глубокая ночь. На чёрном бездонном небе торжественно сверкала пёстрая россыпь из далёких звёзд. Ласковый ветер трепетно срывал солнечно-жёлтые листья с деревьев, успевших обзавестись пышным золотистым покровом. В тёмное время суток чувственная природа становится непоколебимой и безмятежной, но для них, судя по всему, закон не писан. Естественную красоту и спокойствие нарушала возмутительно громкая музыка, доносившаяся из окон элитного трёхэтажного коттеджа. И за километр от здания ощущалась мощная вибрация, волнами простилающаяся по земле. Хрупкая женщина нехотя подошла ко входу, рефлекторно закрывая уши ладонями — не хотелось лишиться слуха в столь молодом возрасте. Она собралась с духом и нажала на дверной звонок, который, пожалуй, в таком балагане расслышать было невозможно.       — Никак! — крикнула Мария, отчаянно нахмурив лоб.       — Пробуй ещё! — настоятельно посоветовал детектив, растирая сонные глаза. — Не врываться же к ним!       Офицер цокнула языком и продлила никчёмные попытки достучаться до жильцов. Она гневно сжала ладонь в кулак и со всей силы ударила им по двери. Но единственное, чего ей удалось добиться — лёгкий ушиб. Видимо, даже для жизнерадостной Боттичелли это было слишком. Действительно слишком, так как ничто до этого момента не выводило её из себя. В конце-то концов, у всех есть свои пределы. Она вполне неплохо держалась — должно быть, установила мировой рекорд.       Напарники отчётливо уловили шелест с противоположной стороны. Оба логично предположили, что им померещилось, но судьба оказалась куда снисходительней. Юная девушка со спутанными волосами приоткрыла тяжёлую дверь и недоумённо уставилась на рассерженных коллег.       — Э-э-э… — нетрезво пролепетала мэм, — ща! — Девица удалилась на несколько секунд из их поля зрения и вернулась под руку с долговязым парнем примерно её возраста. Тот, в отличие от неё, был в более пригодном состоянии.       — Сорян, сейчас гостей не принимаем, — на одном дыхании выпалил он, поднеся ко рту алкогольный напиток. — Но вы не расстраивайтесь! На следующей неделе…       — Полиция Детройта, — сурово бросила Мари, представив вниманию пары полицейский значок и одарив их зловещим взглядом. Настолько зловещим, что сам Рид испытал восхищение и уважение. Неужели она меняется в лучшую, вернее, пригодную к работе сторону? — Никакой следующей недели.       Мисс рядом с хозяином куда-то скропостижно испарилась, а музыка, на удивление, сделалась тише. Судя по всему, попросила присутствующих свести звук до минимума.       — Ой, я…       — Люди хотят спать, понимаете? Спать, — акцентировала британка, плотнее надев требовательную «маску» на миловидное лицо. Стоящий позади неё мужчина придавал утверждениям на толику больше серьёзности и убедительности. — Я вам, к тому же, вынуждена напомнить, что живёте вы в спальном районе! Так, значит, либо вы сейчас прекращаете этот цирк, либо мы…       — Ладно, я понял! — То ли спиртное добавляло ему внушаемости и наивности, то ли взаправду шибко испугался. Хулиган махнул рукой кому-то в глубине здания, боязливо обернувшись к леденящим душу стражам порядка. Наступила желаемая ими тишина. Полицейские одновременно вздохнули с облегчением — для счастья боле ничего не требовалось.       — Это всё? — укоризненно уточнила женщина, переминувшись с ноги на ногу.       — Конечно. — Голос его предательски дрогнул. — Можете уходить.       — Вы делаете нам одолжение? — вмешался Гэвин, язвительно усмехнувшись.       — По поводу следующей недели мы также договорились? — продолжила допрос с пристрастием Боттичелли. — А то, знаете, тогда уже придём далеко не мы.       — Да!       — Вот и славно.       — До свидания! — Вежливый тусовщик бесцеремонно хлопнул дверью перед их носом.       — Что ж, — сказал Рид, — это было неплохо.       — Неплохо? И всего?       — Похвально, — исправился он, спустившись по лестнице с крыльца. Мария последовала за ним.       — Так-то лучше. — Женщина, словно и вовсе позабыв об изощрённом издевательстве над барабанными перепонками, беззаботно улыбнулась. Вот она, истинная Мари, и никуда от неё не скрыться.       — Вот уроды! — широко зевнув, выругался мужчина. — Сейчас бы спал, но нет!       Поручили это любопытное задание именно им как раз потому, что они живут неподалёку. Собираться на служебный долг пришлось впопыхах, поэтому ни о какой полицейской форме речи идти не могло. Гэвин всячески проклинал себя за то, что удосужился купить жильё в этом районе. Ещё и странноватая соседка на ум приходила, ставшая напарницей — не улица, а сказка.       — Я же говорила, что справлюсь сама, — напомнила девушка. — Спал бы себе и не жаловался!       — Зато буду знать, что ты не совсем безнадёжна.       За текущий месяц она сумела выработать иммунитет к едкому сарказму Рида, научилась умело его выявлять, а иногда и отвечать в подобном ему стиле. Детектив не ошибся, когда решил лепить из Марии самостоятельную сотрудницу — она демонстрировала несомненно поразительные успехи. Коллеги бы заразились диким хохотом, но Гэвин в роли наставника выступал вполне ничего. Пускай и тандем он вынужден строить с таким неугомонным и легкомысленным человеком, как Боттичелли. Лучшими друзьями они, само собой, не стали по очевидным причинам, но обществом друг друга нередко довольствовались, учитывая нависшие в воздухе противоречия и недоразумения. До отдела добирались вместе, трудились, обедали или пили кофе — тоже. Так что если при знакомстве и возникали мелочные проблемы, то на данный момент они однозначно сглаживались временем, неизбежно проведённым вместе.       — Никогда бы не подумала, что тишина может быть настолько приятной, — таинственно молвила офицер, глядя на узкую дорожку впереди. — И спать совсем не хочется…       — Башка утром затрещит, — недовольно предупредил он. — А ты привыкай. Скоро ночные вызовы перестанут быть чем-то из ряда вон. И будут серьёзней, чем просто сраная вечеринка у избалованных детишек.       — Например?       — Ну, труп никому не нужной бабки, допустим, оформлять придётся. Причём чаще всего не утром в полицию трезвонят, а ночью. Как мне кажется — назло. Специально. Другой причины нет, раз до утра не ждётся.       — Как грубо!       Напарники продолжили путь под занятные рассказы детектива о тёмной изнанке их благородной профессии. Естественно, женщину это не переубедило. Да и пытаться что-либо учинить поздновато — все решения давным-давно приняты, варианты обдуманы. Неподалёку виднелось два жилых дома: первый её, колоритный и живописный, другой — его, тусклый и ничем не примечательный.       — Слушай, — смущённо начала партнёрша, — не хочешь отдохнуть со мной на заднем дворе? Одной мне скучновато.       — Действительно, чем ещё можно заниматься в три часа ночи? — Полицейский взглянул на неё, столь невинную и опечаленную его отказом. Нет, так быть не должно. — Ладно, — уступчиво согласился он, никому и ничего, откровенно говоря, не уступая, — давай. Всё равно бессонницу себе заработал до конца дня.       — Здорово! — мгновенно оживилась Мари.       Окончательно дошагав до своих домов, они завернули на участок девушки. Гэвин осторожно сглотнул слюну — не часто его просят сумасшедшие соседки составить им компанию за созерцанием усеянного звёздами неба. Он и предположить не мог, что окажется на территории этого лавандового музея. Что позовёт его сюда она, а он, Бог знает зачем, примет заманчивое предложение. Порой жизнь «радует» грандиозными сюрпризами.       — Сегодня тепло, — произнесла Мария, снимая напряжённую обстановку. Она уселась на землю, обросшую шелковистой травой, и детектив повторил действие за ней, расположившись напротив. Создавалось впечатление, что сейчас они крепко возьмутся за руки и, облачившись экстрасенсами, проведут спиритический сеанс. Не хватало лишь всеми известной доски Уиджи, стрелки и восковых свечей. Хотя, есть некий шанс, что данные приспособления у неё имеются — с её стороны был ожидаем любой заскок.       — Если бы ещё и холодно было, а вдобавок пошёл дождь, то я бы им всем бошки поотрывал, — сердито сказал он. Боттичелли приглушённо хихикнула, а позже устремила взор куда-то за спину Рида. Так и застыла, прямо как античная статуя под стать своему месту жительства. — Ты какая-то молчаливая, на тебя не похоже.       — Да? Я просто задумалась, — растерянно промолвила она. — Извини.       — О чём это?       — О сути бытия, — засмеялась офицер. — А что, скучаешь по увлекательным историям?       — А как же? Успел привыкнуть.       Мужчина машинально достаёт из кармана изношенной кожаной куртки помятую пачку сигарет и одноразовую зажигалку. Женщина удивлённо расширяет глаза и с нескрываемым интересом пялится на сей арсенал.       — Ты что, куришь? — ошеломлённо вопрошает она, наблюдая за тем, как партнёр вытаскивает из яркой упаковки одну штучку.       — Иногда, — туманно отвечает напарник.       — Как часто?       — Иногда, — повторяется Гэвин. — Редко, как захочется.       — Что ж тебя сейчас вынудило?       — Британка с итальянскими корнями, — в шутку говорит он фразу, ставшую остроумным анекдотом среди всех обитателей участка.       — Убьёшься же, — заволновалась Боттичелли, постепенно отходя от сенсационного известия. На деле то не являлось культурным шоком, весь департамент, пожалуй, долгосрочно находится под влиянием никотина. Но ей, к счастью, подобные вещи неведомы.       — Не, я же говорю — редко. — Закурил. Над его головой закружились сизые клубы табачного дыма.       Девушка сдержанно сохраняет безмолвие, но вскоре неожиданно выхватывает пачку из его рук, с досадой замечает, что осталась в ней всего пара штучек и всё равно беспрепятственно крадёт одну.       — Это что ещё за выходки? — саркастично возмутился детектив.       — Хочу понять, вокруг чего столько шума.       — Ты ни разу не пробовала? — Рида восхитил факт того, что подобные люди вообще существуют. И всё-таки ему следует перестать удивляться особенностям этой девчонки.       — Да как-то не приходилось.       Мари нерешительно вертела в руках тонкую сигарету и разглядывала её со всех возможных ракурсов. Гэвин, смотря на забавную картину, мог лишь издавать многозначительные смешки. Она, изящно удерживая её двумя пальцами, мысленно потребовала зажигалку у партнёра. Он догадался о её намерениях без лишних слов и передал необходимый предмет. С третьей попытки ей, наконец, удалось зажечь сигарету. Женщина подготовилась и сделала затяжку, кардинально изменившись в лице, и, нахмурив брови, произвела глубокий вдох, запустив внутрь вредные вещества.       — И как? — беспечным тоном спросил детектив.       — Ну… — Боттичелли отвечала скомканно, так, будто что-то упорно мешало ей говорить. — Не знаю.       Полицейский мимолётно вспомнил о своём первом опыте, который был, в отличие от её, не в зрелом возрасте, а подростковом. Многие с лёгкостью поддавались дурному влиянию сверстников, но она не похожа на человека, готового слепо следовать за негативными тенденциями.       — У тебя всё нормально? — иронично уточнил он. — По тебе не скажешь.       Видно, терпеть она больше была не в силах. Мария сипло закашляла и принялась разгонять образовавшиеся рядом с ней клубы пахучего дыма. На выразительных глазах выступили капли слёз.       — Гадость какая… — хриплым голосом проговорила британка, чувствуя во рту горький привкус. — Ну и где обещанная эйфория?!       — Тебе до эйфории, как до Китая раком, — усмехнулся он. Офицер моментально потушила горящий окурок о землю. — И зачем добру пропасть позволила?       — Тоже мне, добро… как это вообще можно любить?       — Когда служишь в полиции — самое то. Расслабляет, ещё как. Позлишься на всяких говнюков, а потом раз — наслаждение приходит за считанные мгновения. Красота. Правда, дорогое наслаждение…       — Вино куда лучше, — возразила девушка, вытирая ладонью выступившие слёзы. Голос вернул свойственную ему мелодичность и тягучесть.       — Ты пьёшь вино?       — Бывает, — ответила она. — По вечерам. Красное, полусладкое…       — Ого. Не совсем ты ребёнок.       — Я человек очень серьёзный.       — И не поспоришь.       Рид не мог отвести взгляд от её русых волос. Они, длинные и бархатистые, грациозно развевались под потоком нежного осеннего ветра. С каждым новым его дуновением слышался утончённый запах лаванды. Сначала его обилие по-настоящему раздражало детектива, но теперь аромат стал до боли привычным и желанным, настолько, что его отсутствие неминуемо создавало ощущение неполноценности. Досадно признавать, но зависимость эта, в отличие от курения, губительной не являлась даже близко. Вновь опьянённый благовонием, он решил поинтересоваться, раз и навсегда:       — Кстати, давно хотел спросить… почему именно лаванда?       Мари внезапно изменилась в лице и дёрнула плечами, словно сгоняла расслабленную атмосферу бессонной ночи. Спустя несколько секунд крайне сосредоточенного состояния, она будто вышла из своеобразного транса, снова вздрогнула и мечтательно улыбнулась.       — Просто потому что, — с самым ласковым взглядом произнесла девушка. И Гэвин мог поклясться в её простодушной искренности.

***

7 октября 2032 года, 23:49:39

      Настойчивый стук в дверь. Громкий звонок. Это повторялось несколько раз с определённой периодичностью. Соизволят ли впустить её, обескураженную и взволнованную? К несказанному счастью, Бог снизошёл до неё и услышал молитвы. Дверь отперлась, у проёма показался изумлённый детектив в полусонном состоянии. Весь его вид излучал неподдельную растерянность.       — Что за?..       Рид внимательно осмотрел её. Была она в полицейской форме, вся покрасневшая и запыхавшаяся, а в руках как раз таки то, что заставило его смутиться — маленький праздничный торт в упаковке, перевязанной атласной бордовой ленточкой.       — Привет, — неуклюже поздоровалась женщина, борясь с подступившей одышкой. Образ её вызывал довольно противоречивые чувства, в числе которых красовался испанский стыд с заглавной буквы. — Извини, что так поздно, я задержалась в участке. Отчёты, все дела…       — Погоди-погоди...       — Нет, это ты погоди! — угрюмо перебила его офицер. — О таком, знаешь ли, сообщают заранее. Я как обычно копалась в файлах на компьютере, искала нужный мне, но нечаянно, повторяю!, нечаянно открыла папку с нашими досье. И мне, конечно же, стало любопытно. Читаю, значит, твоё, а там… а там День рождения седьмого октября! Ты понимаешь? Никогда в жизни я так не торопилась. Зашла в первый попавшийся магазин, купила самый красивый и вкусный торт… Красивый же, правда? Тебе нравится? — Она ткнула в него злосчастное пирожное, наблюдая за реакцией.       Боттичелли была как снег на голову. Гэвин до сих пор не мог понять, какой отклик в нём вызывает эта ситуация. С одной стороны, безусловно, приятно. Даже мило. А с другой, менее деликатной, слегка навязчиво.       — Да, — с приложенными усилиями выдавил из себя Рид, — красивый, конечно.       — Правда? Я рада, что тебе понравилось! Я очень старалась, честно! Но так боялась… — Британка всё говорила и говорила, сотрясала бедный воздух.       — Заходи, — галантно попросил её мужчина. Не забрать же чистосердечный подарок и сделать поворот-отворот?       — Да ладно тебе, уже всё равно поздно.       — Заходи, — куда настойчивей повторил он. Какая теперь разница — опять вторую ночь подряд не спать, и всё из-за неё единственной.       — Хорошо, — согласилась Мари, пройдя в берлогу напарника.       Дом его был крупнее, чем её, хоть и занимал всего один этаж. Довольно просторная гостиная, выполненная в мрачных тонах, уютная тёмная кухня, совмещённая с ней. Узреть дизайн остальных комнат девушка не имела возможности, так как они были напрочь закрыты от её пытливых глаз. На стене величественно висели разнообразные грамоты в честь прилежной работы, а также несколько фотографий детектива, сделанных в более ранние года службы. Офицер здорово удивилась, заприметив идеальный порядок. Видимо, степень загрязнённости жилья не всегда прямо пропорционально зависит от личностных качеств хозяина.       — А самое главное, поздравить, забыла, — опомнилась она. — С Днём рождения! Юбилей, как-никак. — Женщина запихнула скромный подарок ему в руки.       — Спасибо. — Со вкусом, всё-таки, не прогадала — торт, должно быть, шоколадный, украшен взбитыми сливками и аккуратной россыпью тёртых орехов на топе. — Будешь кофе?       — Да, пожалуйста, — радостно согласилась Боттичелли. — Только торт съешь потом, без меня.       — Это ещё почему? Подсыпала мне чего, что ли? — усмехнулся полицейский.       — А как же? Лекарство от сварливости.       Мария плавно уселась за кухонный стол, дожидаясь, пока Рид завершит приготовление кофейного напитка. Никаким боком она не рассчитывала на то, что ей посчастливится оказаться у него в гостях. Не рассчитывал и он, параллельно отходящий от шока.       — Слушай… а почему ты не рассказал мне? — вопросила она у широкой спины коллеги.       — Как-то, понимаешь ли, не особо принято о таком говорить.       — Чепуха.       — Тем более, я не Андерсон, поздравлять которого заскачет весь департамент. — Он повернулся к ней и поставил на поверхность стола две кружки, одну себе, вторую — ей, а далее расположился напротив.       — Спасибо, — благосклонно произнесла девушка, сделав лёгкий глоток домашнего кофе. — Зачем тебе весь департамент? Мог предупредить хотя бы меня.       — А ты могла бы сделать вид, что знать об этом не знала.       — Не могла. Так не делается. — Нависло молчание. Не выдержав гнетущей тишины, партнёрша перевела тему. — И что у вас происходит с лейтенантом? В смысле, у тебя со многими в участке сложности, но он, походу, чем-то отличился.       — Когда я был офицером — как ты — Хэнк только начал возглавлять «Красный лёд»... Короче, просто заставил старика понервничать, встал на его пути, тормозил расследование… Через несколько лет повысился до детектива и дал ему наконец понять, что никуда исчезать не собираюсь. Как-то так.       — Понятно. Наверное, мне предельно повезло, что мы по ту же сторону баррикад.       — Ещё как повезло, — загадочно прокомментировал Гэвин. Хотел он в действительности сказать кое-что иное, близкое по смыслу с «Это пока» или «Рано радуешься», но получилось бы то, откровенно говоря, не больно красиво.       Полицейские провели очередную ночь вместе, только в этот раз совсем не долго — около тридцати минут. Боттичелли осознавала, что не сможет позволить себе задержаться, пускай и времяпровождение было воистину приятным (причём для обоих). Перед тяжёлым рабочим днём нужно как следует выспаться, да и партнёра в неловкое положение ставить она далеко не горела желанием.       — Спокойной ночи, — сердечно попрощалась Мария. — О, и ещё раз с праздником. Вернее, уже прошедшим.       Женщина собиралась переступить порог, но тёплые слова напарника вдруг её остановили.       — Спасибо, — сбивчиво прошептал он. — Правда. За всё.       Отчего-то из уст его слова эти звучали наиболее красноречиво.       — Не за что. — Офицер ослепительно улыбнулась и покинула соседский дом, неосознанно оставляя в нём характерный аромат.