Запах лаванды по утрам

5 ноября 2032 года, 16:12:38

      — Чёрт! — яростно выругался детектив, переводя учащённое дыхание. — Упустили!       Офицер резко остановилась, едва ли не врезавшись в тело раздражённого напарника. Она продвинулась на несколько метров вперёд и с надеждой оглянулась по сторонам. Нет, без шансов. Вдали лишь бесчисленное множество развилистых дорог населённого Детройта и толпы вездесущих горожан, способствующие усложнению и без того проблемной ситуации.       — Мы можем опросить жителей, найти свидетелей, распространить о нём информацию, мы можем…       — Почему ты не… какого хрена тебе приспичило рассусоливать?! — неустанно донимал её Рид, активно жестикулируя.       — Но я хотела… — Британка стыдливо отвела взгляд от его сероватых возмущённых глаз.       — Мне плевать, чего ты хотела! Всё можно было решить куда проще, прямо на том же месте, с закрытым ртом!       — Мы знаем, как он выглядит, знаем его приметы. Не составит труда объявить в розыск, поймать его.       Случайные прохожие, совершенно того не смущаясь, с нескрываемым интересом рассматривали двух блюстителей закона, ведущих оживлённый диалог на повышенных тонах. Ещё чуть-чуть, и Гэвин без капли стеснения рявкнет им вслед, пугая иных вообразивших понаблюдать за столь непривычной картиной.       — Конечно, только вот кто всем этим заниматься будет? На кого это повесят, а?       — На нас.       — На меня, — сурово возразил он. — Фаулер зачтёт неудачу за мной. Я должен был взять всё в свои руки. Решили бы дело изначально, а не оставили его пылиться в стопке других!       — Все ошибаются, — проговорила женщина, слегка поднимая хрупкий, очевидно, не предназначенный для словесных перепалок голос. — И я имею на это право!       — Имеешь, но не в таком же случае. Который раз говорил, что твоя болтливость однажды выйдет тебе боком!       Офицер покорно умолкла, видимо, из отсутствия весомых аргументов. Либо же она отчётливо понимала, что следует сказать, но по сердечной вежливости и доброте не стала грубить взвинченному коллеге, вошла в его непростое положение — положение нагруженного ответственностью и обязанностями наставника. Она тоскливо вздохнула и глянула на него, подсознательно прося прощения.       — Боже… — буркнул мужчина. — Нечего с тебя взять. Пойдём к машине — в участке разберёмся.       — Этот вариант меня устраивает, — ответила девушка, неосознанно улыбнувшись. Если в ней и имелись крохотные частицы такой эмоции, как злость, то сейчас они ожидаемо переменились на неприятный осадок.       Полицейские, к сожалению любопытных до мозга костей граждан, принялись удаляться. Для того чтобы добраться до служебного автомобиля, необходимо было минуть пару-тройку кварталов. Далеко их, однако, увёл за нос жалкий беглец.       Всё начиналось относительно просто и безобидно, даже обыденно для среднего современного американского городка. В департамент поступил очередной вызов о подозрении в распространении наркотических веществ. Жильцы многоэтажного дома жаловались на крайне подозрительного соседа и незнакомых людей, регулярно ступающих на порог его квартиры. Покидали они её, все до единого, в руках со странным чёрным пакетом. Когда-то его на долю секунды случайно встречала и сама женщина, преподнёсшая в отдел данные, с белым и красным порошком. Решила не временить и сообщить о бессовестном негодяе, невзирая на некую вероятность ошибиться. Плёвое, казалось, дело досталось Риду и Боттичелли. Если предположения осведомительницы подтвердятся — преступника и полученную от него информацию отдадут в крепкие лапы лейтенанта Андерсона — главе оперативной группы по борьбе с наркотиками. То есть исполняли они, прямым и беспощадным текстом, роль послушных собачек Хэнка и его подчинённых. Душу Гэвина эта перспектива, очевидно, не грела, но Мари несказанно обрадовалась хорошей, серьёзной возможности угодить авторитетному коллеге и возвыситься в строгих глазах капитана. Но предоставленная возможность провалилась с пронзительным треском, стоило им посетить печально известные апартаменты.       На приказ стражей порядка открыть дверь подозреваемый отреагировал достаточно нервозно — замельтешил и определённое время кормил напарников обещаниями впустить сию же минуту. Услышав, что у них с собой имеется ордер на обыск, — мигом перестал спорить и сдался.       Теперь полицейские оказались внутри. Увидели они молодого парня в возрасте двадцати-двадцати пяти лет весьма приятной, заурядной внешности. Щёки от волнения обильно закраснели, а ноги не могли устоять на месте. Сразу заметно, что здесь всё не чисто. Мария не успела поразмышлять о том, насколько ей, всё-таки, жаль тех ребят из нового поколения, не сумевших устроиться на более перспективную и полезную обществу работёнку, как мужчина, присвистнув, с бывалом безразличием отыскал в одном из многочисленных ящиков запасы красного льда, марихуаны, кокаина и прочих сортов незаконных веществ. Девушка отвлеклась на кошмарную находку и окончательно позабыла о поручении детектива — следить за торговцем. Тот, пользуясь её некомпетентностью и невнимательностью, тихо ускользнул к выходу, но позже остановился, поймав на себе их укоризненные взгляды. Офицер, вместо того чтобы воспользоваться подручными средствами, проявила дипломатичные попытки задержать его. Наговаривала под нос боязливым тоном что-то вроде «Стой», «Куда ты?», но след его простыл. Могла бы, в конце концов, пригрозить пистолетом (стрелять её не вынуждал никто) да тут же повязать, но шанс был утерян. На что ей, спрашивается, служебный ствол в кобуре?!       Напарники рванули в погоню под невероятно озлобленные крики, брань и обвинения Рида. Преступник водил их по безлюдным улочкам, так что тех, кто бы мог потенциально помочь им в задержании, не наблюдалось. Когда наткнулись на кишащую народом территорию — сразу потеряли. Выходит, миссия не увенчалась успехом из-за банальной растерянности Боттичелли. Кому-то придётся выслушивать недовольства ещё очень и очень долго.       Коллеги, опечаленные редкостной неудачей, вернулись в центральный департамент. Предварительно вдоволь напившись бодрящего кофе, Гэвин направился в новомодный офис Фаулера докладывать об умопомрачительной оплошности. Мари, подзарядившись сладковатым капучино, приступила к заполнению отчётов. Капитан полиции, на удивление, выговор делать не стал — лишь тяжело вздохнул и пожал широкими плечами, мол, с какими новичками не бывает. Правда, если в конечном итоге не привести ему самолично этого безмозглого парня — появится роскошный букет проблем. Детектив, будучи ниже по званию, испытал это на собственной шкуре. Стоило признать — замашки у главы участка довольно не простые.       Спустя всего час увлечённого труда, Джеффри пригласил Рида побеседовать. Босс был тих и пугающе краток, лицо его выражало несвойственную снисходительность. Из кабинета полицейский вышел с торжествующей улыбкой, что заставило Марию пребывать в сильном недоумении — уж на положительные известия она явно не уповала. Партнёр неторопливым шагом подошёл к рабочему столу и расслабленно уселся за него. Женщина вопросительно посмотрела на него и склонила голову набок.       — Тебе сегодня повезло, — таинственно сказал мужчина.       — Как?       — В общем, сначала наши обчистили его хату. Нашли там, наверное, раз в пять больше того, чего нашёл я. Теперь не отвертится.       — И?.. — с интересом вопросила британка, желая узнать о том, что же вызвало на его мине эту насмешливую улыбку.       — Его поймал патруль из нашего участка, — собранно заключил напарник, потерев подбородок. — Прямо на соседней улице.       — Серьёзно?! — воскликнула Боттичелли, обращая на себя внимание многих полицейских. Но те, уловив источник надоедливого шума, сразу же возвратились к работе.       — Да. Скоро должны привезти. Хочу узреть допрос этого ублюдка. А ты? — Детектив внезапно скривился, осознав, что это пошло на руку Андерсону и его бригаде из прихвостней.       — Нет, пожалуй, я пас.       — Кстати, — медлительно начал он, — думаю, зря я так. Ну, тогда, днём. Короче…       — Завтра, — перебила его офицер, не желая выслушивать блеяние и неудачные попытки извиниться — вещь эта выходила у него хуже всего.       — Что?       — Приходи ко мне завтра в девять. Будем праздновать День рождения.       День рождения… Гэвин напрочь позабыл о нём. Без её своевременного упоминания было тщетно рассчитывать на внезапный памятный проблеск.       — Ты будешь праздновать?       — Можно и так сказать.       — Придёт кто-то ещё?       — Кто? — негромко засмеялась Мари, поправляя тугой высокий хвост из гладких волос. — Нет, конечно.       — Конечно? Ты — воплощение того самого человека, к которому на вечеринку выстраивается очередь.       — Буду благодарна, если устроишь мне праздничную вечеринку и соберёшь очередь, — пошутила она.       — В девять, значит?       — Девять. И не опаздывай.       — Зависит не от меня, — обречённо бросил Рид. — Фаулер бывает безжалостен.       Но придти детектив всё же решительно пообещал. В ответ на это девушка засветилась изнутри, напоминая лучистое солнце.

***

6 ноября 2032 года, 21:02:19

      Недолгий звонок в дверь, и она отпирается. Его неожиданно навестило обострённое чувство дежавю. То же самое, всё-таки, происходило месяц назад — они всего лишь поменялись местами, и гостем теперь являлся Рид, а удивлённой хозяйкой Боттичелли. Только вот изумилась она по иной, отличной от его, причине.       — Ты опоздал, — сурово подметила британка, нахмурив густые тёмные брови. И, тем не менее, ей не удалось сдержать доброжелательной ухмылки.       — Перестань, всего на две минуты, — оправдываясь, процедил он. Гэвин взглянул на неё: опрятно распущенные и накрученные бледно-коричневые волосы, источающие до безобразия знакомый запах, воздушное и нежное сиреневое платье с короткими пышными рукавами, миниатюрные туфли на невысокой платформе под цвет одеянию. То, что женщина так старательно приоделась ради него, несомненно, льстило горделивому детективу. Скорее всего, день этот — единственный шанс поддержать свой экстраординарный образ. Ни за что не скажешь по ней, что служит она в полиции. Слишком уж непогрешима девушка для такой тяжкой работы, слишком невинна и искренна. Сейчас мужчина убеждался в этом пуще прежнего.       — Я испугалась, что ты не придёшь, — жалобно вымолвила именинница, изобразив разочарование, которое тут же сменилось отрадой.       — Но я же обещал. Какой из меня полицейский, в таком случае?       Мария сосредоточенно посмотрела ему в глаза, чем неслабо смутила коллегу, и, мило улыбнувшись, наконец, сказала:       — Заходи, не стой на пороге. Холодает. — Боттичелли отошла в сторону, чтобы Рид сумел пройти внутрь. Так он и поступил.       Детектива любезно встретила маленькая прохожая, выполненная в светло-кремовых тонах, с огромным шкафом-купе и узенькой лестницей, ведущей на второй этаж здания.       — О, куртку можешь повесить на крючок, — раздался её отдаляющийся голос. Видно, отчалила что-то воротить на кухню.       — Мило здесь у тебя, — похвалил уточнённый дизайн партнёр, следуя совету хозяйки. Под верхом у него оказалась бережливо выглаженная белоснежная рубашка, которую эффектно дополняли тёмно-синие фланелевые брюки. Не поленился привести себя в порядок в честь столь знаменательного события.       — Спасибо, — крикнула женщина из другой комнаты. — Рада, что тебе нравится. Проходи.       За углом предстала крохотная кухня во всём своём великолепии, на её небольшом прямоугольном столе, накрытом льняной пёстрой скатертью, были аккуратно разложены столовые приборы на двух персон. Она плавно переходила в лиловую гостиную, у стены которой располагался современный плазменный телевизор, а рядом находился громадный, насколько то позволяло жильё, книжный шкаф с соответственным содержимым. В нём, скорее всего, можно было сыскать литературу всех сортов: от познавательных учебных пособий по криминалистике до душещипательных и слезливых романов. Что ж, он оказался полностью прав — Мари действительно хранит у себя бумажные книги. До сих пор, в две тысячи тридцать втором году.       — Я пришёл не с пустыми руками, — заявил мужчина, наклонив голову вниз, в сторону болтающегося вместительного пакета.       — Что ты, не стоило! — воскликнула офицер. — Лучший подарок для меня — это ты! — Она, мгновенно проанализировав только что произнесённую фразу, неловко отвела взгляд. Слегка смуглое лицо покрылось слабым румянцем. — В смысле…       — Здесь ничего такого, — перевёл тему Гэвин. Не было у него сил и настроения выслушивать то, как девушка распыляется на никчёмные, извиняющиеся речи. — Всего лишь прикупил то, что ты, насколько помню, любишь.       Мария с любопытством следила за робкими движениями напарника, достающего из разукрашенного праздничного пакета закупоренную бутылку добротного вина. Она не могла сдержать восторога:       — Ничего себе! — Боттичелли торопливо приблизилась к нему и забрала из его рук качественный алкогольный напиток. — Красное полусладкое… да ещё и прямиком из Италии!       — Это не всё. Не знал, что взять на десерт. — Он вытаскивает последний козырь — орехово-фисташковое мороженое в ведре.       — Мороженое! Надо же, это мой любимый вкус. — То ли солгала, дабы не ставить его в неловкое положение, то ли сказала правду — понять то было невозможно из-за неугасающего мерцания голубоватых глаз.       Хозяйка попросила Гэвина усесться за стол и подождать, пока она откупорит заветную бутылку, разольёт вино по бокалам и представит блюдо дня.       — Слушай, — тихо бросила офицер, достав из холодильника фарфоровую тарелку с пока неизвестным гостю содержимым, — повар из меня, мягко говоря, не очень. — Скромничает. — Поэтому я захотела приготовить что-то простое, но достаточно сытное. Надеюсь, ты оценишь…       На стол с соответствующим грохотом приземлился округлый и весьма аппетитный на вид пирог с прожилками, позволяющими разглядеть тёмно-бордовую начинку. До Рида долетает безумно приятный пряный аромат лакомства, а в животе непроизвольно урчит — пропущенный приём пищи умело даёт о себе знать. Да даже если она, как то утверждала, по-настоящему скудный повар — гость не обратит внимания на этот фактор.       — Это вишня. В детстве мама часто любила печь мне вишнёвый пирог, вот я и подумала… — рассказывала женщина, наматывая волнистую прядь длинных волос на палец.       — Давно я не пробовал нечто подобное.       Мария наделила мужчину и себя всем необходимым и села за украшенный стол, расправляя подол короткого элегантного платья. Перед долгожданным ужином Партнёр произнёс искреннее и преисполненное импровизации поздравление; ей было достаточно и этого. Они звонко чокнулись и сделали щедрый глоток терпкого вина. Изысканный алкогольный напиток сразу же проник в организм, мягко согревая изнутри и в меру будоража трезвое сознание, одаряя щепоткой безрассудства и смелости.       — Что ж, — весело начала девушка, отодвинув бокал в сторону, — время для дегустации моего творения. — Она аккуратно разрезала самодельный пирог на шесть крупных частей и водрузила кусок сначала на его тарелку, затем на свою. Сложила пальцы в замок и подпёрла голову, интересуясь впечатлениями напарника. Британка однозначно нервничала, но старалась скрыть трепетное волнение за привычной ослепительной улыбкой.       Мужчина бодро отрезал кусочек и насадил его на вилку, откусил и изобразил вдумчивое выражение.       — Ну… и как? — стеснённо спросила хозяйка.       — Не знаю насчёт того, что ты мне наговорила, но вышло вполне себе ничего. То есть… очень вкусно, — добавил он без задней мысли.       — Правда?       — Да.       Боттичелли отведала приготовленное блюдо сама, убеждаясь в чистосердечности напарника. Они продолжили праздничную трапезу и принялись обсуждать недавние события, произошедшие в участке. Рид разглагольствовал о судьбе того паренька, которого им довелось упустить, а ещё, к её удивлению, усиленно пытался загладить вину за вчерашний конфликт. Не больно это на него похоже, но День рождения, выходит, умалял скандальный и ужесточённый характер, заставляя вспомнить о наличии морали и этикета. Разговор и сопутствующие ему темы возникали совершенно спонтанно, медленно перетекали одна из другой, укрепляли их хлипкие, ни от чего не зависящие отношения. Спиртное с уверенностью шло на пользу, заставляло сближаться и раскрывать объятия сакрального внутреннего мира.       Вскоре по стеклу окна забарабанили тяжёлые капли проливного дождя, поднялся буйный ветер, а вдали послышались гулкие раскаты грома. Скверная погода создавала мирную атмосферу в пределах дома, внушала чувство защищённости, отделяла от внешних неблагоприятных воздействий.       — Так и знала, что начнётся ливень, — тоскливо промолвила женщина, устремив взор на закапанное водой окно. — Не люблю дождь. Сразу на душе становится горько и невыносимо больно. Не понимаю, от чего…       — А мне нравится, — возразил напарник. — Но только при условии, что я нахожусь в тепле. Как сейчас, допустим.       Мари согнала негативный настрой, дёрнув плечом и вспомнив о сиюминутной действительности. Но, видимо, напрасно, так как гость задал следующий вопрос:       — Почему здесь никого нет? Когда ты сказала, что приду только я, мне показалось, что ты пошутила. Разве у тебя не нашлось друзей, знакомых на крайний случай? С трудом верится, если честно.       — Не нашлось, — кратко ответила британка, потупив отрешённый взгляд.       — Я могу понять, почему ко мне не тянутся люди — сам бы от себя за километр убежал. Но ты…       — Разве не ясно? — загадочно вопросила девушка, осторожно перебив его.       — Что именно?       — Почему у меня нет друзей. Знаешь, люди всегда пользовались мною. Я доверяю им совершенно всё: от пустяков до самого сокровенного. Пугаю их своей наивностью и беззаботностью, оптимистичным взглядом на жизнь. Сначала им до жути весело и интересно со мной, а потом они покидают меня. Но я такая и ничего не могу с собой поделать, я давно приняла себя. Никогда не перестану радоваться жалким мелочам, любить всё на свете, верить, чёрт возьми, в людей, которые ни разу не поверили в меня. — Детскость её улетучилась по взмаху волшебной палочки, в глубине проницательных, выразительных глаз что-то безнадёжно померкло, затухло, словно жгучее пламя свечи. Перед ним, наконец, предстала ранимая и опечаленная женщина, с такими же, как и у всех проблемами, потаёнными страхами и переживаниями. Перед ним предстала она настоящая, со спущенной фальшивой маской. — Это ответ на твой вопрос.       Детектив с опаской взглянул на неё, пытаясь уловить истинный облик, старательно сохранить, намертво запечатать в памяти. Доведётся ли ему снова встретить эту девушку? Вряд ли, и он это отчётливо понимал.       Отчего-то она показалась ему невероятно красивой, до боли привлекательной, живой. Всегда или только сейчас? До сегодняшнего дня он не обращал на неё должного внимания, она его ни на йоту не стоила, не заслуживала. Но всё изменилось. Вина ли то бурлящего в пылающей крови алкоголя, втянувших его обстоятельств? Нет, то была, безусловно, её вина. Её, столь притягательной и беззащитной.       — Теперь ясно, — внезапно отрезал он, ловя её томный взор. Тщетно.       — Вот и хорошо.       Через несколько мгновений от иной, укромно прячущейся Мари не осталось и малейшего следа. Она обернулась всеми знакомой Боттичелли, радостной и беспечной, задорной и дружелюбной. Партнёрша выдала растерянную улыбку и спокойно посмотрела ему в пронизывающие глаза. Но её глаза были не теми, они были такими, какими Рид их видел постоянно. В них снова зажглось неутомимое пламя, искрами сверкнул ярый огонь. Гэвин упустил её.       Несоизмеримо долгие минуты молчания давили на него тяжким бременем, ощущались крайне мучительно. Он понятия не имел, что отвечать, с чего начинать. А стоило ли, если она и так была способна читать его, как открытую на желанной странице книгу? Мария добилась своего окольными путями.       — Думаю, мне пора идти, — нарушил удручающее молчание детектив, заглушая грубым голосом удары капель по стеклу.       — Уверен?       — Уже поздно.       — И что? — неутомимо допрашивала хозяйка. — На улице дождь. Ливень.       — Я живу по соседству. — На самом деле мужчина не желал ей отказывать.       — Завтра воскресенье — выходной. Некуда торопиться.       — Но…       — Останься, — требовательным, но одновременно с этим и умоляющим тоном прошептала полицейская. — В такую-то погоду. Ляжешь на диване в гостиной, постельным бельём я не бедствую. — Сразу перешла к сути.       И он непременно принял решение. Согласился.       Согласился, осознавая, что теперь всё будет по-другому.