Что Было Дальше

Питеру казалось, что они летят до Базы примерно вечность. Хотя по докладам Пятницы полёт длился меньше получаса. Впрыснув Экстремис прямо в сердце Тони, произошло… ничего. Мужчина не распахнул своих карих глаз, лицо его не приобрело здорового румянца, словом никаких признаков жизни. Кроме сообщения Пятницы: — Сердцебиение восстановлено, пульс в пределах нормы. Этого хватило, чтобы держаться в рамках здравого рассудка на протяжении всего обратного пути. — Пятница, отчёт о состоянии мистера Старка. — Сердцебиение слабое, но стабильное. Пульс — 52 удара в минуту. Введённая сыворотка поддерживает жизненную активность и препятствует остановке сердца. Активировать режим авто оповещений о состоянии мистера Старка каждые пять минут? Питеру померещилась нотка сочувствия и понимания в последней реплике ИИ. — Да, и сообщай о всех изменениях в состоянии Мистера Старка. Руку Тони Паучок не выпускал до самого прилёта. А потом его просто насильно оторвали от тела наставника прибывшие медики в главе с Хелен Чо. Всё, что оставалось Питеру — это наблюдать за ходом подготовки к срочной операции. Тони, находившегося без сознания, стремительно оплетали провода и трубки измерительных приборов, цель которых — поддерживать слабое биение сердца мужчины и стойкость рассудка парня за стеклом операционной. — Зафиксирован скачок пульса и давления. 88 ударов… 92 удара, идёт на повышение. Сжав кулаки, Питер в ужасе наблюдал как Тони подбросило на операционном столе, а потом и вовсе затрясло в судорогах, что походили на эпилептический припадок. Верещание сразу всех приборов достигало чувствительных ушей Паучка. Не осознавая действий, юноша начал колотить пуленепробиваемое стекло окна операционной, заливаясь горькими слезами. Чьи-то руки пытались оттащить Паркера от панорамного окна, но он просто отбросил человека в сторону, не замечая, как сам Капитан Америка отлетел к боковой стене, словно надоевшая игрушка. Он просто не мог оторвать взгляд от того, как по венам мистера Старка заструились яркие дорожки голубого свечения. Кое-где они становились незаметными, а ближе к пулевым ранениям и вовсе светились ярче, почти ослепляя. Зазвенели инструменты, выпавшие из рук врачей, что пытались установить трубку для искусственной вентиляции легких. Но тело на столе по-прежнему подкидывало в конвульсиях, выгибая позвоночник Тони практически дугой. И вдруг всё прекратилось. Всполохи света померкли, а Питеру показалось, что его сердце остановило свой бег вместе с мерно бегущей сплошной зеленой линией на мониторе. В глазах темнело, руки судорожно скребли стекло, но чёртова зелёная линия и не думала превращаться в кривую. — Время смерти 18 часов 32 минуты. Устало продиктовал один из врачей, снимая перчатки за ненадобностью. Питеру, как наяву, виделось: вот мистер Старк делает глубокий вдох, а затем легко поднимается с кушетки, чтобы подойти прямиком к Питеру. Опустившись на колени и прислонив свой лоб к стеклу, он взглянул прямо в душу не смевшему шелохнуться Паучку. Конечно, он понимал, что скорее всего находится в обмороке или того лучше — на пороге смерти и всё это лишь жестокая игра его воображения. Но Тони, за стеклом, смотрел так ласково, с неизменной долей гордости за Питера вперемешку с щемящей нежностью и тоской. Смотрел именно так, как никто и никогда за всю недолгую жизнь мальчишки — сироты из Куинса. — Ну чего ты, карапуз. Не плачь, не стоит так убиваться по одному алкоголику в железной броне. Ты же знаешь, я всегда буду здесь, — Тони приложил раскрытую ладонь к стеклу на уровне груди Питера. — И всегда буду любить тебя. Только обещай мне, пацан, что проживешь по-настоящему счастливую жизнь, договорились? — И даже этот смешливый прищур на любимом лице Наставника был точь в точь как настоящий. Заливаясь слезами, Питер мотал головой в отрицании. — Вы же знаете, я без вас тут надолго не задержусь. Нет, я отказываюсь быть. Без вас — я отказываюсь, слышите меня?! Питер обиженно взглянул на наставника исподлобья. — Хех, скажу по секрету: мне всегда так нравилось тебя доводить, потому что я просто обожал смотреть, как ты злишься, карапуз. Ты становишься таким милым в эти моменты. Мне всегда хотелось подойти и крепко обнимать тебя, пока не перестанешь дуться…. Питера уже трясло от таких признаний. Он хотел было ответить, но монотонный писк вдруг прервался. Тони у стекла исчез, а страшную сплошную линию на мониторе прервала первая, еле заметная кривая вернувшейся жизни. Сердцебиение всё набирало обороты, и свободные от пуль ранения затягивались буквально на глазах. С последней затянувшейся раной, самые прекрасные на свете глаза распахнулись. Голова наставника повернулась в сторону Питера, безошибочно находя его за стеклом операционной. Питер вздрогнул, потому что глаза мистера Старка были ярко голубыми. Они были цвета Экстремиса. Но спустя мгновение, яркое свечение начало уходило куда-то в глубину, уступая место привычному карему взгляду. Чьи-то руки подхватили тело Паучка, который просто свалился в обморок у окна операционной. Обрывки воспоминаний проносились со стремительной скоростью, но сознание каким-то чудом успевало фиксировать каждое мгновение. Тони будто со стороны наблюдал за тем, как освобождался из афганского плена; он даже мог ощутить на языке эту невыносимую жажду посреди пустыни. Смена декораций, и вот он объявляет всему миру, что является Железным человеком. Журналисты стайкой голодных рыбок облепляют его фигуру, затвор фотоаппарата делает щелчок, и он уже обнимает хрупкую фигуру Питера, что вот-вот рассыплется пеплом в его же руках. Даже сейчас он хочет истошно закричать, но в этом странном калейдоскопе собственной жизни Тони совсем не ощущает своего тела… Следующий флешбек случается в комнате Паучка, когда тот свалился прямо в руки Тони около ванной комнаты. Кадры сменяются всё быстрей, и в каждом из них — Питер. Собственные руки Тони скользят по обнаженной спине, тело Паучка покрывается мурашками вслед за его движениями. И как он не заметил в тот момент? Монотонный гул в этом странном фильме становится всё отчётливей и громче. Хор из тысяч голосов, где каждый на свой лад вторит одно и тоже: — Это всегда было предназначением. Предназначение! Даже смерть не властна. Предназначение! Тони хотелось закрыть уши, но в то же время было до ужаса любопытно: о каком таком предназначении вторят эти голоса? — Он твой, только твой. Предназначение. Не отрицай. Он ждёт тебя, он так долго ждёт тебя. Тони распахивает глаза и сразу же узнаёт потолок больничного крыла Базы. Странные голоса всё еще гуляют эхом в гудящей голове. Вторят неустанно о каком-то Предназначении. Нос поддразнивает какой-то приятный сладковатый запах, от которого на душе становится немного спокойней. — Он очнулся! После этой короткой фразы всё вокруг приходит в движение, сразу несколько людей в белом окружают мужчину. Найдя среди них лицо Брюса, Тони ощутимо расслабляется, позволяя другим провести нужные обследования. — Где… где Питер? Кудрявые вихры головы Паучка показываются между врачебными халатами, чтобы отвоевать для себя немного местечка около Наставника. Хрусталики слёз срываются с ресниц мальчишки, стоит их взглядам встретиться. — Иди ко мне, малыш. И Питер наконец-то падает в объятия мужчины. Сердце канарейкой долбит его грудную клетку, а слёзы с новой силой текут по щекам, закатываясь куда-то в ворот футболки. Но Тони лишь умиротворенно поглаживает кудри Питера, терпеливо ожидая конца истерики. Брюс, поглядевший с глубоким пониманием на эту слишком личную сцену, приказал всем покинуть палату и деликатно прикрыл за собой дверь, оставив их наедине. Теперь этот сладковатый запах буквально окутал Тони. И это делало его каким-то бессовестно счастливым. Глубже зарывшись носом куда-то между питеровым плечом и шеей, мужчина просто старался вдохнуть как можно глубже. Он потянул мальчишку ближе, так, что ему пришлось с ногами забраться на больничную койку, не разрывая объятий. Аккуратное розовое ушко Питера находилось прямо перед губами Тони, так что он заговорил шёпотом, зная, что Паучок его прекрасно услышит: — Прости меня, малыш, что заставил так переживать. Прости меня, мой хороший. Питер в ответ даже всхлипывать перестал и просто застыл в объятиях. Тони посчитал это хорошим знаком, так что переместил руку со спины Питера на его голову, с удовольствием пропуская каштановые пряди между пальцами. Мужчина понимал, что раньше, максимум, что он себе позволял — это потрепать пацана по макушке, не более. Но ведь он только-что вернулся с Того света, не так ли? Можно ведь и простить такую безобидную слабость. Только вот сладковатый запах становился все гуще, будто бы забираясь в горло мужчины и дразня какие-то неизвестные ему нервы в самой глубине всего его естества. И это было… Охуительно. Волнующе. Жарко. Дико. Господи, неужели пережив клиническую смерть, повёрнутое либидо Тони снова взялось за старое?! Паучок всё ещё судорожно сжимал кулаками больничную рубашку Тони и весь дрожал, опираясь на колени, согнувшись в явно неудобной позе. — Устраивайся рядом, поваляемся вместе. Питер наконец-то разомкнул объятия, чтобы устроиться рядом с Тони, благо больничная койка была рассчитана как минимум на двоих. Скромно устроившись на самом краю, он глядел своими чистыми глазами прямо в лицо Наставника и подметил, что каким-то образом множество мелких морщинок, что порезали лицо Тони, сейчас совсем стёрлись. Мужчина выглядел на удивление хорошо для вчерашнего покойника. — Чего ты как не родной, двигайся ближе. Питер, и без того переживающий какой-то невообразимый коктейль из противоположных эмоций облегчения, страха и возбуждения, просто не рискнул что-либо говорить и молча исполнил просьбу Тони. Мужчина снова по-хозяйски запустил большую ладонь в растрепанные волосы Паучка, играя с ними в только ему одному известную игру. Питер рисковал совсем кончиться прямо тут, на больничной койке, от того, что мистер Старк был так близко, а его руки… Господи Боже храни руки Мистера Старка, потому что эти незамысловатые поглаживания превращали совсем не глупый мозг Питера Паркера в какую-то кашу. Хотелось как щенку подставлять лицо, шею и всё остальное под эти великолепные ладони. — Когда это ты начал пользоваться парфюмом? Колись, успел девчонку охмурить пока я тут в отключке валялся? Тони снова глубоко вдохнул этот невероятный дразнящий аромат, волнами исходящий от Питера. — Мистер Старк…я вообще-то… я не пользуюсь ничем. Ну, в смысле ничем кроме мыла и шампуня. Парень чувствовал, как с глубоким вздохом Тони всё его тело окатило волной жара. Он правда старался ответить на вопрос легко и непринужденно, но куда уж там, когда нос Мистера Старка легонько ведёт вдоль шеи, то вверх, то вниз. И снова вверх… Оставляя после себя россыпь мурашек и покалывание от шеи до самой поясницы. — Видимо один из побочных эффектов сыворотки. Не смотри так удивленно, я ещё способен сложить два и два, чтобы понять каким чудом меня выдернули с того света! — вздохнув, Тони продолжил: — Нужно будет провести пару исследований на все органы восприятия… Старк уже не говорил, а просто шептал, иногда уходя в бархатную хрипотцу. Он и сам не осознавал, что вытворял. Видимо, доза лекарств, призванная успокоить перегруженный организм, возымела совершенно противоположный эффект. Он просто физически не мог оторваться от Питера; не замечал, как сбивается дыхание юноши, но прекрасно чувствовал пульсирующую жилку на его шее. Десны натуральным образом ныли, и зудели. Тони пару раз провёл языком по кромке зубов, с удивлением обнаружив, как собственные клыки будто бы стали немного длиннее. Старк, как наяву, видел, что бы он мог сделать сейчас с парнем; с каким кайфом он бы провёл языком прямо вдоль бьющейся венки на этой восхитительной шее. Он бы вылизал Паучка везде, где бы дотянулся. А Питер бы дрожал и смущался совсем как сейчас. Как же хотелось опрокинуть этого мальчишку на спину и нависнуть сверху, намеренно упираясь собственным стояком между его стройных бёдер. Он бы терзал эти невинные губы, срывая всхлипы и стоны наслаждения. А потом перешёл бы поцелуями на шею и грудь… Тони мечтал прокусить нежную кожу под ушком, вонзив наконец-то ноющие клыки, и оставить метку на своём мальчике. Чтобы каждый знал, что Питер принадлежит только ему! — Мистер Старк… у вас глаза опять светятся. Проморгавшись, мужчина с трудом вернулся в реальность. «Что за дичь с ним творится?! Какие еще метки?».«Предназначение. Он твой» — эхом пронеслось воспоминание. — Значит, как сыворотку создавать, так ты всё сам. А как наблюдать последствия — сразу не причём? Как обычно, с легкостью скрывая недоумение от собственных странных реакций, Тони попытался увести разговор на нейтральную тему. — Видимо, коктейль из крови Баки и Экстремиса имеет любопытные последствия в теле обычного человека. Но всё потом, давай поспим немного.