Unplanned Falling

      День вечеринки стремительно приближался и накануне Минхо вновь написал Чану с предложением забрать его. Старший терпеливо ждал у подъезда, пока из-за угла не показалась знакомая машина и подъехала к нему.       Внезапно неловкое чувство окутало Чана, он не знал, как начать разговор с Минхо, особенно после того, как он неосознанно признался, что у него появились к нему чувства. Чан неловко улыбнулся, когда их взгляды пересеклись, и сел на пассажирское сиденье. — Спасибо, что согласился, — сказал Минхо, предварительно громко прочистив горло, но так и не взглянув на старшего. — Всегда пожалуйста, — неуверенно ответил Чан, всё думая, стоит ли ему начать разговор о тех пьяных словах.       Поездка прошла беззвучно. Старший в который раз удивлялся тому, как мастерски Хо игнорирует, чего не хочет видеть или слышать. Периферическим зрением Чан пытался рассмотреть парня: на нём была чёрная шёлковая рубашка, благодаря которой рыжие волосы ещё больше цепляли взгляд, на пальцах красовалось множество колец, а на запястье по обыкновению были надеты дорогие наручные часы. Он выглядел превосходно, в принципе как и всегда, вид не выдавал никакого беспокойства, а, наоборот, холодное безразличие, что сильно контрастировало с бесконечными мыслями и переживаниями в голове Чана. Однако старший полагал, что что-то да тревожит Ли, судя по напряжённым плечам и мёртвой хватке на руле.       Вскоре машина подъехала к отелю, в котором проводилась вечеринка. Минхо припарковался, а затем вышел вслед за Чаном.       Младший так и не произнёс ни слова, даже когда парни зашли внутрь, из-за чего чувство тревоги в груди Бана росло. Однако в помещении он почти сразу заметил своих друзей, которые уже цивилизованно пили, и облегчённо выдохнул. Минхо подозвал официанта, взял два бокала с алкоголем, один из которых вручил Чану. — Благодарю, — парень взял предложенный бокал и отпил от красного вина. Минхо почти впервые за день взглянул на него, вежливо улыбнулся и отошёл к группе людей, которые, очевидно, были важными шишками, начиная с ними разговор. — Как идут дела с Минхо? — внезапно за спиной появился Чанбин. — Ужасно, — сразу недовольно промычал Чан. — Он динамил меня всю неделю, а я, как ты мне и советовал, тоже ему не писал. А тут он вдруг пишет, что заберёт меня, но сам всю дорогу молчит, — грустно высказался он и недовольно посмотрел на своего друга, которого это рассмешило. — Эх, Чан… — Со покачал головой, закатывая глаза. — Иной раз хочется вам хорошенько вмазать, чтобы мозги вправить.       Чан как-то невесело улыбнулся и продолжил: — Думаю, мне стоит сегодня с ним поговорить и расставить уже все точки над «и». — Да, время настало, — грустно согласился с ним друг.       Чанбин посмотрел в сторону, а затем тыкнул Бана локтём: — Он идёт. Если что, я буду в отделе с закусками. Удачи, — быстро прошептал он и умчался.       Джисона и Феликса было не видать. Вероятно, они где-то нажирались халявной едой или обследовали территорию; Сынмин с Хёнджином стояли недалеко и мило общались. — Весёлая тут вечеринка, — начал разговор Чан, когда Минхо подошёл к нему. В руках Ли держал уже другой напиток, похожий на виски, а сам парень заметно нервничал. — Как много ошибок в слове «скучная». — Как раз наоборот, я ни разу не был на подобных мероприятиях.       Минхо выдохнул, за один глоток допил виски и потянулся за другим стаканом, стоящим на столе рядом. — Это довольно быстро приедается, — признался он. — Но мой отец заставляет посещать подобного рода мероприятия, чтобы подлизаться к важным персонам. — Может, это не настолько плохо, — Чан пытался мыслить позитивно и сподвигнуть к этому Минхо, но тот просто неоднозначно фыркнул и больше не сказал ни слова.       Старший пытался найти тему для разговора, он чувствовал, как Хо в данный момент отдаляется от него на ментальном уровне, и его это волновало. Чан начал осматривать зал: он был огромным, а все люди внутри похоже были миллионерами, не иначе, из-за чего парень чувствовал себя не в своей тарелке. Внезапно в толпе людей он заметил знакомое лицо. Когда он осознал, кто это был, удивление в перемешку с восхищением накрыли его с головой. — Погоди, это ведь Ёнхён? Из компании DAY6?       Минхо посмотрел в сторону указательного пальца и одобрительно кивнул: — Да, а что?       В глазах Чана читался чуть ли не детский восторг, от чего живот Ли неприятно скрутило. — Я мечтаю попасть в его компанию. Я даже не думал, что он будет здесь!       От радости Чан стал прыгать на носочках, ярко улыбаясь: — Может, мне подойти к нему? Ты его знаешь, Минхо? Можешь нас познакомить?       Внезапно в голове Ли пронеслись слова отца о том, что людям он нужен лишь для своей выгоды. И что Минхо никто не полюбит, если тот не будет для них полезен.       Тогда Ёнхён повернулся в их сторону. Узнав Минхо, он кивнул ему в качестве приветствия и помахал Чану, на что Чан слишком радостно помахал в ответ.       Старший повернулся лицом к Минхо, ярко улыбаясь, но улыбка сразу спала, когда он заметил холодное выражение лица младшего. — Минхо? — он обеспокоенно обратился к нему, дотрагиваясь до руки. — Всё хорошо?       Минхо не ответил, но грубо отмахнул от себя чужую руку. Чан непонимающе посмотрел на него. Ли не имел никакого права так себя вести, когда всю прошлую неделю игнорировал существование Чана. Ли не имел никакого права так себя вести, когда именно он отвратительно вёл себя по отношению к Чану весь месяц.       Старший решил не обращать внимание на негативную энергию Минхо и перешёл на тему, которая точно ему понравится. — Не хочешь тогда поехать ко мне прямо сейчас? — Почему бы тебе не попросить Ёнхёна трахнуть тебя сегодня? Потому что ты выглядел так, будто только этого и хочешь.       Эти слова остро вонзились в сердце Чана, и он остался стоять как вкопанный, не веря своим ушам. Он не понимал, с чего Минхо так бесится, если ему всего хотелось исполнить свою давнюю мечту. — Ты сейчас серьёзно? — Чан даже не мог подобрать слов и яростно смотрел на Ли. — Ты же сейчас, блять, шутишь?       Но Минхо далеко выглядел не так, будто сейчас способен на юмор. — Я… — Бан запнулся, пытаясь подобрать слова, которые от шока повылетали из головы. — Я столько времени страдал на работе, которую всем сердцем ненавижу, и ты это знаешь лучше всех, Минхо, — от прерывистого дыхания голос подрагивал, поэтому парень помолчал немного, чтобы восстановить дыхание. — Я просто надеялся, что у меня наконец появилась возможность. — Так ложись под него и получишь прямой доступ к его компании, — голос Минхо был резкий, грубый, лишённый привычного сарказма и теплоты. Кожу головы начало покалывать от разочарования, и Чан неверяще покачал головой. — Ты не имеешь никакого права так со мной общаться, Минхо, — Чан стал немного покачиваться на ногах, пытаясь успокоиться. — Ты был так безразличен ко мне последние пару недель и теперь не можешь так со мной обращаться. Это ведь могло сделать меня таким счастливым. — То есть, это сделало бы тебя счастливым. А моё присутствие уже тебя не радует? — Я не это имел в виду, это другое, — злость волнами накатывала, и Чан изо всех сил пытался её унять. — Нет, я не понимаю, что ты имел в виду, Чан. — Минхо, — челюсть сжалась от злости и раздражения. — Ты себя сейчас ведёшь, как полный придурок.       Их голоса становились всё громче, и краем глаза Чан заметил, что Хёнджин и Сынмин, всё так же стоявшие неподалёку, обеспокоенно на них глядели. — Ладно, забей, — Минхо мельком на него посмотрел и допил виски. — Нет, не убегай от темы. Лучше скажи, какого чёрта с тобой происходит, — сейчас Чан был просто не в состоянии промолчать. — Я устал от такого отношения к себе.       Минхо нервно поправил галстук, беспокойно озираясь вокруг. Чан видел, что что-то беспокоит младшего, что-то вертится на языке, поэтому он терпеливо стоял, ожидая. — Минхо, ответь. Иначе я уйду, — потребовал старший, грозно смотря на парня.       Минхо глубоко вдохнул, и его взгляд уставился в пол. Наконец он осмелился: — Всё началось, когда мой отец устроил мне встречу с девушкой, на которой я в перспективе должен был жениться. Мы встретились в тот день, когда я без предупреждения пришёл к тебе, — тихо начал он, сжимая и разжимая кулаки. Его слова с каждой секундой почти физически били Чана под дых. — В тот день мы с отцом поссорились, он говорил мне всякое, и это мне напомнило, что любви не существует. — Ты сейчас серьёзно? — старший ошеломлённо смотрел на парня перед ним. — Ты был на свидании? Ты постоянно достаёшь меня своей ревностью, когда рядом со мной кто-то другой, а сам на свидания шёл? Что ты ей сказал? — Я сказал, что не заинтересован, — ответил Минхо, до сих пор смотря на что угодно, лишь бы не на рассерженного Чана перед ним. Злость Минхо уступила место сожалению и раскаянию. — Чан-а, — протянул Минхо после нескольких минут гробовой тишины, — прости, — он взялся за руку старшего, тем самым выводя его из состояния транса. — Ты спал с другими? — сразу спросил он. — Ты поэтому забыл о моём существовании? — Чан, нет. Конечно нет. Это сложно объяснить. Это ведь даже не свидание было, я просто пришёл сказать, что меня не интересует сделка. — Ну конечно не интересует. Потому что «любви ведь не существует», так? И почему ты извиняешься? Я не твой парень, — ядовито выплюнул Чан. — Чан… — Ли начинал злиться, но Чан уже был заведён и прекращать не собирался. — Тогда, почему ты ко мне так дерьмово относился? Я не понимаю тебя, Минхо. — Я дерьмово к тебе отношусь? — фыркнул Минхо. — А как ещё ты хочешь, чтобы я к тебе относился? Мы же просто друзья, которые трахаются. Забыл? — Хо сложил руки на груди и смотрел на старшего.       Выражение лица Чана плавно менялось со злости к непониманию, затем к печали. В какой-то момент ему показалось, будто вся боль мира взвалилась на его плечи, сдавливая грудную клетку. Он уже ничего не слышал и не видел, развернулся от Минхо и пошёл вперёд, не слыша ничего кроме звонкого шума в ушах.       Чану казалось, будто он сейчас умрёт, растает, растворится, исчезнет. Он так долго притворялся и врал, что всё в порядке. Его гордость не позволяла признаться друзьям, что у него могли появиться чувства к человеку, которого он изначально избегал. Чан сам заварил эту кашу, и сам теперь должен её расхлёбывать.       Чан сразу же направился на поиски Чанбина. Ему сейчас нужна была опора, поддержка, и очень скоро он нашёл своего друга, стоящего у пустого стола и зависающего в телефоне. Чанбин знал, что такое произойдёт. Чан влюбился в того, кто изначально видел в нём исключительно предмет для секса, кто уж лучше будет заботиться о благополучии компании и её наследниках, кто продолжал его ранить. — Чанбин, — голос вышел очень тихим, сиплым. — Бини, ты был прав.       Старший весь дрожал, тело не хотело слушаться, а лёгкие будто не работали и не снабжали организм кислородом. Чанбин, заметив друга, сразу засунул телефон в карман и бросился к Чану. — Чан, дыши, пожалуйста. Давай, вдох-выдох.       Это давалось так тяжело, будто сквозь пелену Чан слышал, как Чанбин пытался помочь ему дышать. Чан стал медленно вбирать в себя воздух, боль в груди постепенно уменьшилась, а лёгкие наконец наполнились кислородом. Его кулаки сжали рубашку Бина, пока парень пытался прийти в норму.       Чан всё ещё крупно дрожал, поэтому Чанбин притянул его в объятия, крепко и тепло сжимая. Он пытался согреть своего друга и успокоить его мягкими поглаживаниями по спине и поддерживающим шёпотом. — Что случилось? Чани… Всё будет хорошо, — мягко прошептал он. — Нет, Бин, не будет, — Чан заметил, как слёзы падают на рубашку младшего и впитываются в ткань, но не мог сдержать поток рыданий. — Я люблю его, — наконец признался он, скорее самому себе. Чанбин замер и весь сжался от такого заявления, но быстро пришёл в себя и крепче обнял друга. Чан знал, что Чанбин уже обо всём догадался, но он никогда прямо не признавался в этом. — Он никогда меня не любил и никогда не полюбит, — зашмыгал носом Чан, ещё сильнее вжимаясь в Чанбина, словно маленький комочек. — Я был так глуп.       Чанбин наконец ослабил хватку, нежно взял Чана за подбородок, приподняв его голову, чтобы тот посмотрел на него: — Чани, ты не глупый, ты просто влюбился, вот и всё. — Бини, мне так больно… — с новой силой заныл Чан. — В жизни бывают и чёрные полосы, Чани. Всё устаканится, всё будет хорошо, поверь мне. — Я думал, что он сможет стать моим… — Бан запнулся, слёзы теперь капали на щёки и скатывались по подбородку. Моим единственным. — Прости, Чан, я не должен был оставлять тебя наедине с ним, — Чанбин нежно вытер слёзы с чужих щёк. — Нет, ты был прав. Мне нужно было поговорить с ним, мне нужно было покончить с этим, — Бан медленно покачал головой. — Чан, — это снова был Минхо. Он стоял и смотрел, как Чан страдает из-за него. — Нам нужно поговорить. — Ты и так уже натворил делов, — Со оскалился, сжимая кулаки. — Уходи. — Чанбин, это касается только меня и Чана, — голос Минхо стал жёстче и требовательные. — Было бы неплохо, если бы ты не влезал в наши дела.       Чан чувствовал, как его друг весь сжался и уже был готов налететь на Минхо, поэтому предупреждающе положил руку на плечо Чанбина, чтобы умерить его пыл. — Отпусти меня, Чан. Дай мне, блять, хоть раз ему вмазать. — Чанбин, всё хорошо, — дрожащим голосом ответил Чан. — Всё будет в порядке. — Чани, — Со посмотрел на старшего уставшим и грустным взглядом, — тебе станет хуже… — Мне нужно покончить с этим достойно. Он, как минимум, заслуживает этого. — Чан… я не могу снова оставить тебя с ним наедине, — Чанбин очень настойчиво пытался его переубедить.       Старший взглянул на Минхо, который стоял неподалёку и мрачно смотрел на него. Люди вокруг с любопытством оглядывались на эту троицу. Последнее, что Чан сейчас хотел — драка на глазах у народа. — Пожалуйста, доверься мне, Бини. Всё будет хорошо, поверь.       Чанбин молча смотрел в пустоту, раздумывая, а затем тяжело вздохнул и легонько оттолкнул Чана от себя, тем самым давая добро. — Набери меня, пожалуйста, — обратился он к другу, а затем зло посмотрел на Минхо. — А ты, сучёныш, будь аккуратнее.       Бан кивнул и подошёл к Ли, даже не удосуживаясь взглянуть на него. — Давай поедем домой и поговорим, — сказал парень. Желваки играли на челюсти, он выглядел разозлённым.       Поездка домой прошла тихо, тишина становилась слишком громкой и давящей. Минхо заметил, как слёзы стекают по щекам Чана, отчего сердце его сжалось, но он быстро вернулся к своему привычному холодному выражению лица. Ещё до их ухода Сынмин и Хёнджин спросили, всё ли в порядке. — Всё будет в порядке, — ответил Минхо за Чана, который был не в состоянии вымолвить ни слова. Старший не поверил его словам. Всё закончится прямо сейчас.       Парни зашли в квартиру, Минхо отбросил кошелёк и телефон на диван и стал ходить по комнате, неистово бормоча себе под нос.       Наконец Хо поднял глаза, встречаясь с чановым взглядом: — Почему всё закончилось так плохо? — прошептал он. Печаль и беспокойство в глазах напротив кольнули сердце Чана. — Это ты виноват, — голос старшего был тихим, но в ушах отдавался оглушительно. — Прости. Я сам не знаю, почему так себя веду, — еле выговорил Минхо. — Я не хотел говорить те вещи про тебя и Ёнхёна. — Это далеко не самая серьёзная проблема, — ответил Бан. — Я всего-то хотел поговорить с ним, чтобы, возможно, осуществить мечту. А ты вёл себя так, словно я был готов сосать его член ради работы. Если ты видишь меня только в качестве игрушки для секса, это не значит, что я такой и в глазах других, — Чан рвано выдохнул и продолжил вываливать на младшего накопившееся. — А теперь, как гром среди ясного неба, я узнаю, что ты мог бы жениться, что ты ходил на свидание за моей спиной. И как мне на это реагировать, Минхо? — Это мой отец. Я не собирался жениться на ней. — Я говорю о другом. Я говорю тебе о том, что ты ревнуешь меня к каждому столбу, а сам делаешь всё, что вздумается. Я о том, что ты постоянно какой-то непонятный, противоречащий самому себе и постоянно причиняющий мне боль, — Чан от злости и безысходности провёл руками сквозь пряди. — Я о том, что ты не открываешься мне. Я про то, что ты не принимаешь во внимание мои чувства. Я знаю, что ты слышал те слова, когда я был пьян. Но ты слышишь только то, что хочешь, а остальное фильтруешь. Ты решил игнорировать меня вместо того, чтобы прийти и поговорить. Как у тебя вообще ума хватило всё это сотворить?       Минхо злостно смотрел на него, прожигая дыру, и заговорил: — Я не ревную. Просто каждый раз, когда вы с Чанбином вместе, между вами интимная атмосфера. Ты себя так ни с кем больше не ведёшь, — его голос становился всё выше. — Чанбин - мой лучший друг, — процедил старший сквозь зубы. — И он мне помогал. Справиться с болью. Причинённой тобой, — он выделял каждую фразу, зло показывая пальцем на Минхо. — У меня тоже есть друзья, но я не веду себя с ними постоянно так, будто влюблён, — Ли повысил голос и уже практически кричал. — Да какое тебе дело, Минхо? — дрожащим голосом спросил Чан, в глубине души боясь услышит ответ.       Но Минхо молчал и ошеломлённо смотрел на него. — Мы ведь просто друзья, которые трахаются, так? Ты сам это сказал, я твои слова цитирую. Так, почему тебе не плевать? — горячо спросил старший. Он терпел слишком долго, и всё, что накопилось внутри, сейчас грозило вырваться наружу. — Почему ты так волнуешься из-за Чанбина и меня? Мы дружим вечность, в чём проблема?       Минхо провёл рукой сквозь пряди и в отчаянии сильно сжал волосы. — Потому что ты не будешь сомневаться перед тем, как прыгать к друзьям в постели.       Чан бы солгал, если бы сказал, что эти слова не ранили его: они словно холодными волнами окатили его и приковали к полу. После слов Минхо в комнате воцарила гробовая тишина. — Да пошёл ты, — ядовито выплюнул Чан, сдерживая напор слёз. — Знаешь, так забавно, что именно у тебя проблемы с доверием, хотя они должны быть у меня. Но почему-то я каждый грёбаный раз слепо доверяюсь тебе, — неверяще фыркнул он. — Когда я пришёл к тебе за сексом, мы даже не были друзьями. Мы знали друг друга недели две от силы, — завершил он едва дрожащим голосом. Уголки губ удовлетворённо дёрнулись вверх, когда Чан заметил ошарашенного Минхо, который качнулся и сделал шаг назад. — Не думаешь, что мне было проще пойти к тебе вместо того, чтобы найти кого-то в клубе, — Чан соврал. Минхо удивлёнными и растерянными глазами скользил по нему, из-за чего старшему на секунду стало жаль из-за сказанных слов, но он быстро отбросил это чувство. — Я не принадлежу тебе, а ты, естественно, не владеешь мной.       Бан оттолкнулся от стены и прошёл мимо парня. — Мы закончили, я ухожу.       Но Минхо не был согласен с его планом и, схватив за предплечье, резко развернул обратно и прижал к стене, расставив руки по обеим сторонам. — Ты не посмеешь уйти вот так, — его тёмный, напряжённый взгляд вгрызался в глаза напротив. Чан тонул в нём и не хотел, чтобы всё заканчивалось. Да, сегодня они знатно поиздевались друг над другом, но Минхо был словно наркотик, от которого невозможно отказаться. — Я не твой, Минхо, — пересилил себя Чан. — Я могу встречаться, с кем захочу; целовать, кого захочу; трахаться, с кем захочу. — Нашей сделкой, — от наплыва злости старший запнулся. — Нашей сделкой было обговорено, что нам нельзя влюбляться друг в друга, но речи не было о том, чтобы видеться с кем-то ещё. Даже если бы я трахался с Чанбином или Ёнхёном, тебя это никаким боком не касается. Почему ты постоянно ревнуешь? Ты влюб–       Досказать ему не дали настойчивые губы Минхо, которые с такой силой прикусили нижнюю губу старшего, что он почувствовал на языке металлический привкус. Руки Чана нашли воротник рубашки Минхо. Первоначальным инстинктом было оттолкнуть его от себя, но Бан прижал его к себе ещё ближе, чувствуя, как поцелуй становится грубее, отчаяннее.       Чан почувствовал, как его плечи грубо сжимают, и, не отстраняясь, ведут к спальне. Это всё было так неправильно, им не стоило этого делать. Особенно учитывая, что чувства после каждого акта росли, а рана в сердце — увеличивалась и сгнивала.       Минхо прижал парня к шкафу, проходясь руками по всему телу. Чан сдавленно вскрикнул, когда почувствовал, как его тело поднимают, поэтому инстинктивно обхватил ногами талию напротив. Ли поднял его и кинул на кровать, сразу забираясь сверху.       Чан громко простонал, когда зубы сомкнулись на чувствительной коже шеи, а затем язык коротко лизнул покрасневший участок. Ли медленно провёл рукой по груди и начал расстёгивать рубашку старшего, секунда за секундой оголяя бледную, нежную кожу, на которой вскоре появились красные отметины от грубых укусов. Руки потянулись к чужой пряжке ремня и спешно расстегнули её, стягивая штаны. — Ты выглядишь неотразимо, — Минхо не выдержал и застонал, наслаждаясь видом многочисленных меток на теле. На Чане рубашка расстегнута и разбросана по бокам, на губе крошечная капля крови из-за того, что Минхо прикусил слишком сильно. — Заткнись и трахни меня уже, Минхо, — выходнул всё ещё рассерженный, но бессильный перед таким младшим, Чан.       Минхо наскоро стянул рубашку, расстегнул и снял штаны вместе с боксёрами и откинул все вещи в сторону. Он вновь прижался к губам Чана, целуя на этот раз нежнее, и стал гладить член старшего по всей длине, заставляя парня дёргаться и толкаться бёдрами вверх.       Пальцы Чана до боли в руках сжимали дорогие простыни, пока Минхо проходился поцелуями по ключицам, иногда покусывая кожу.       Младший дотянулся до тумбочки, чтобы вытащить смазку, и, добавив достаточное количество прозрачной жидкости, стал растягивать вход. Чан резко вдохнул и прикусил губу из-за ощущения пальцев на простате. — Не сдерживайся. Ты можешь издавать звуки, — сказал Минхо, теперь дразня и растягивая медленнее. — Иди к чёрту, — слова превратились в прерывистый выдох. Чан снова прикусил губу и заглянул в глаза рыжеволосого, тёмные как никогда.       Минхо перевернул парня на живот, расставил его ноги в стороны и, пристроившись, медленно вошёл. — Блять, Чан, ты всегда такой узкий, — гортанно простонал Минхо. Его голос был наполнен удовольствием, и Минхо медленно вышел, а затем уже грубее вошёл, вызывая у старшего громкий стон. Ли сжал его бёдра и стал вколачиваться в парня, разнося звуки шлепков тел по всей комнате.       Чан прикусил угол подушки, помогая себе приглушить стоны, но Минхо наклонился, прижимая голую грудь к его спине, и прошептал: — Я хочу видеть твоё лицо, — по спине старшего стадом прошлись мурашки. Он оторвался от подушки и позволил грубо перевернуть себя на спину.       Вид того, как Минхо во время толчков смотрит прямо в душу, всегда пробуждал порхающих бабочек в животе, поэтому Чан отвернулся, прерывая зрительный контакт. — Чани, — глубокий голос с неприкрытой страстью и вожделением, — малыш, посмотри на меня.       Чан закрыл глаза.       Он не хотел смотреть на младшего, на человека, которого безответно любил. — Чани, — повторил Минхо и нежно взялся пальцами за подбородок, поворачивая его лицом к себе. Глаза старшего осторожно и боязно приоткрылись, сразу натыкаясь на острый взгляд напротив, впивающийся в душу. В глазах Минхо было столько эмоций: похоть, злость, сомнение и что-то ещё, чего Чан никак не мог разобрать.       Руки Ли сжали бёдра Чана, приподымая их и обеспечивая новый угол толчков. Минхо слишком хорошо знал тело парня, поэтому каждый толчок обеспечивал точное попадание по простате, заставляя Чана до крови закусывать губы, чтобы заглушить стоны. Ощущение Минхо внутри было таким же до одури приятным, как и всегда.       Чан поднял руки к спине Минхо и больно вонзил ногти в кожу. Он услышал, как младший над ним прошипел от боли, что только подстегнуло Чана вонзить ногти глубже до крови и оставить красные дорожки на потной коже. Он слышал глубокие, наполненные болью вздохи над ухом, и толчки огрубели. Чану хотелось причинить ему больше боли, ему хотелось ненавидеть его, но Чан, глядя в его глаза, чувствуя кровь на пальцах, понимал, что никогда не сможет возненавидеть этого парня.       Колющая боль в спине стала для Минхо словно стимулом. Он выходил и вновь входил без остановки, с животной скоростью. Ли не давал старшему ни шанса на глубокий вдох, поэтому второму оставалось только безостановочно ругаться сквозь сжатые зубы. Атмосфера в комнате накалялась, слышались прерывистые вздохи. Спустя пару минут Чан сжался вокруг члена старшего и кончил с громким, протяжным стоном. Минхо наклонился к парню и, смазано поцеловав, кончил с крепкой хваткой на его пояснице. Младший упал рядом с Чаном, тяжело дыша и пытаясь привести дыхание в порядок. — Вау, — выдохнул Минхо, одной рукой приобнимая Чана. — Может, мне стоит чаще злить тебя, а?       Это стало последней каплей для Чана. Он не мог уже терпеть это обычное поведение Минхо. Старший поднялся с кровати, скинув с себя руку парня, застегнул рубашку и надел нижнее бельё вместе со штанами. Минхо теперь сидел и прожигал взглядом Бана. — Что не так с тобой? — не выдержав, спросил он. — Со мной? — саркастично посмеялся Чан. — Боже, самому интересно, что со мной не так. — Давай не начинать снова? — Минхо, я не могу делать это больше, — Чан повернулся к нему, пальцами показывая на себя и его. Он звучал так ничтожно, эмоций внутри уже почти не осталось. — Чан, — младший поднялся с кровати, мигом надевая чистые боксёры и поднимая с пола рубашку, пока Чан застёгивал брюки.       Взглядом старший прошёлся по длинным, красным ранам на спине Минхо. На секунду в душе Чана затянулось чувство вины, но глухая боль в сердце задушила это чувство. — Нет, Минхо, послушай меня. Это зашло слишком далеко, я не могу это продолжать, — сердито сказал Чан, потирая уставшие веки. — Чан, прошу, не уходи, — Хо звучал так отчаянно, задушенно, что сердце больно кольнуло. Однако Чан проглотил комок в горле и включил телефон, чтобы вызвать такси.       Старший почувствовал руку, останавливающую его и держащую за запястье, из-за чего он расстроенно выдохнул. — Тогда скажи, Минхо, почему ты просишь меня остаться. Скажи, почему тебя так заботит, с кем я общаюсь и вижусь. Скажи, почему ты так отвратительно вёл себя со мной последние недели. Скажи, почему ты так стремишься причинять мне боль раз за разом, — губы дрожали, к глазам подступили слёзы. — Не усложняй всё, Чани… — Не называй меня так, — отрезал Чан, в душе ненавидя то, какое действие на него имели милые прозвища с его уст. — И разве я всё усложняю? Я, наоборот, пытаюсь облегчить нам жизнь. Ставлю точку всему, что между нами было, — злость прожигала его лёгкие и прокрадывалась выше. — Да что не так с тобой? — разгорячённо спросил Минхо. — Разве нам не было весело просто кувыркаться в постели? Почему ты ведёшь себя так, будто я монстр. Будто это было не нашим совместным решением. — То есть теперь ты взваливаешь вину на меня? — Чан снова саркастично посмеялся, не веря своим ушам. — Хочешь, чтобы я напомнил, с чего всё начиналось? Кто появился у меня на пороге и, чуть ли не плача, говорил, как я ему нужен? — холодный тон его голоса сочетался с ледяным взглядом острых глаз. — Теперь ты думаешь, что это было твоей ошибкой? Но в целом ведь было неплохо? Когда ты меня использовал в тот день, а? — в глазах Минхо не было ни намёка на прежнюю теплоту.       Это было нечестно. Кровь в Чане снова закипала, горячая, неконтролируемая. Он понимал, что ему стоит уйти, пока не сболтнул ничего лишнего, но было поздно. — Единственная ошибка, которую я совершил, это влюбился в тебя! — выкрикнул старший. Несмотря на то, что это уже и так было очевидно, Минхо игнорировал, но теперь признание было высказано ему в лицо.       Чан никогда не думал, что первое своё признание в любви будет высказано вот так, в середине ссоры, человеку, который ненавидит концепцию отношений саму по себе.       Чан заметил, как голова Минхо дёрнулась вверх, а сам парень покачнулся, сделав шаг назад. Его глаза шокировано пялились на парня перед ним, и Чан горько усмехнулся от этого вида. — Я думал, что ты просто трус. Но на самом деле, я никогда для тебя не был ничем кроме игрушки для секса, — выдохнул Чан и позволил одинокой слезе упасть на щеку. — Это не так… — Ли сделал шаг вперёд и взял руку Чана в свою ладонь, пытаясь остановить того от ухода. — Ты либо лжёшь себе, либо врал мне всё это время. Что из двух, Минхо?       Минхо молчал. Старший ждал и всем сердцем желал, чтобы он сказал что-то, да что угодно. Хотел, чтобы тот не дал ему уйти. Он почувствовал, как рука младшего крепче сжимается на его запястье. — Скажи. Ты знаешь что сказать. Скажи, и я останусь, Минхо, — Чан почти умолял. Слова звучали слишком сдавленно, а слоги к концу предложения проглатывались. — Чан… я не могу, — глаза Ли держали в себе столько боли, выражение лица, изображавшее до этого грусть, сейчас выражало что-то сродни чувства вины, из-за чего сердце Чана болезненно сжалось. Он был прав. Минхо никогда его не любил. — Прости, — закончил Минхо, его глаза виновато и будто пораженно смотрели в пол. — Тогда, давай я облегчу тебе жизнь, — внутренности горели, но Чан пытался сохранять равнодушный тон. — Женись на той девушке, которую для тебя выбрал отец, наслаждайся той жизнью, которую он тебе распланировал. Но дай мне уйти, пожалуйста, — старший умолял. Медленно он высвободился от чужой хватки, теряя ощущение нежной кожи младшего. Дышать становилось тяжелее. Он никогда не хотел влюбляться в этого парня. Он был достаточно беззаботен, игнорируя голос сердца. Он был глуп настолько, что начал это, а, в конце концов, влюбился без памяти и ранил своё и без того больное сердце. — Найди кого-то другого для потрахушек. И прости, что я всё испортил, — мягко закончил Бан, сделал пару шагов назад, развернулся и ушёл. Звук хлопнувшей двери звенящим эхом раздался в ушах Минхо. Он остался один, смотрел в пол, стараясь собраться с мыслями, и пытался понять, что произошло. Он больше не знал, что хочет. Больше не знал, что чувствует к Чану. Он чувствовал себя беспомощным.       Среди всех жужжащих мыслей в голове стало ясно одно: Чан ушёл.       И только одно сейчас осознавал Минхо.       Он не может потерять Чана.       Ноги сами понесли его к двери, чтобы догнать Чана. Минхо не знал, что скажет ему, или сможет ли вообще догнать его, но он твёрдо знал, что не может сейчас бездействовать и оставлять всё, как есть.       Паника в груди росла, Минхо забежал в лифт и судорожно нажал на нужные кнопки. Чан сказал, что любит его. До этого момента Минхо казалось, что никто не способен его любить. Обычно с ним спали ради денег или из-за привлекательности, но никогда из-за чувств. Как только двери открылись, Минхо сразу же выбежал, пробежал мимо охранника, удивлённо наблюдающего за ним. Уже на улице Минхо стал оглядываться по сторонам, глазами ища тёмную макушку парня. Уже потеряв надежду, он наконец заметил, как Чан в паре метров от него заходит в такси, а затем уезжает.       Минхо упал на колени, пытаясь дышать, пальцы от боли сжали волосы. Почему ему так больно? Они не были в отношениях. Минхо не должен был переживать о чувствах Чана. То, что старший влюбился в него, было только его проблемой, никак не Минхо.       Так почему его сердце так больно сжималось, если ему было плевать?       Почему вид такого разбитого и грустного уходящего Чана отпечатались в памяти и оставляло шрамы?