Зимние игры

      Дин пробегает три коридора, стараясь убраться подальше от кладовой, где всё началось, прежде чем ему в голову приходит мысль, что, возможно, стоит задуматься о стратегии. Конечно, он мог бы просто убежать, убежать как можно дальше от Каса за то время, что у него есть, но если он будет недостаточно внимателен, то может просто запутаться в коридорах нижнего уровня, и последнее, что ему нужно, это сделать круг и каким-то образом вернуться к той же кладовой, потратив всё время, что у него было.       Итак, нужна стратегия.       Он не останавливается, но замедляется, быстро шагая по коридорам, следя за тем, чтобы не пропустить знакомые ориентиры. Он предполагает, что у него есть ещё две с половиной минуты или около того, и…       — Прошло тридцать секунд, — произносит нараспев голос Каса, и Дин вздрагивает от неожиданности, на мгновение приходя в ярость, потому что, чёрт возьми, если ангел будет следовать за ним, отсчитывая время, это как бы убьёт всю суть форы.       Он оборачивается, сверкая глазами и готовясь выдать язвительную речь о том, как вообще работает фора, но слова так и остаются невысказанными, когда он видит лишь пустой коридор.       Каса здесь нет.       — Прошло уже тридцать пять секунд, — раздаётся весёлый голос Каса. — Пока ты, по-видимому, пялишься в пустоту. Как оказалось, ангельский вокальный резонанс работает даже лучше, чем акустическая система.       Эм, серьёзно? Возможно, это не такое вопиющее жульничество, как если бы Кас действительно следовал бы за Дином по бункеру, но вся эта хрень со звуковым сопровождением явно нацелена на то, чтобы Дин нервничал ещё больше и чувствовал себя более уязвимым.       И это работает.       И так ужасно быть почти обнажённым, болезненно возбуждённым, с (не сильно, но всё же) горящей задницей, зная, что что-то более могущественное — и что уж тут говорить, более одетое — чем ты, охотится за тобой, но слышать этот хладнокровно весёлый голос, отсчитывающий время? Да, Дин думает, что, возможно, теперь понимает, что чувствуют лисы во время охоты на них, когда слышат чёртов горн.       — Чёртово жульничество, — бормочет Дин себе под нос, потому что, хоть он и может слышать Каса, он предполагает, что часть его форы заключается в том, что ангел не слушает его, и ему правда нужно немного побунтовать.       Он снова начинает двигаться после того, как голос, который каким-то образом резонирует вокруг него, объявляет, что прошло уже сорок пять секунд. Чёрт, ему нужно собраться. Он теряет слишком много времени, которое должен потратить на разработку стратегии.       Первое, с чем нужно определиться, — это общий подход. Он может просто убежать — постараться убежать как можно дальше, в идеале в направлении, о котором Кас подумает в последнюю очередь — или он может спрятаться. Он может найти какое-то укромное местечко (не настолько тесное, как то чёртово пространство под столом) и надеяться, что Кас не обнаружит его, по крайней мере, в течении получаса.       У каждой стратегии есть свои плюсы, и…       — Могу представить, - бестелесный голос снова нарушает тишину. — Как ты сейчас пытаешься придумать план. Сбежать как можно дальше и надеяться, что это спасёт тебя, или спрятаться в каком-нибудь тёмном уголке и надеяться, что я пройду мимо во время своей охоты. Решения, решения.       Чёрт. Дин знает, что Кас на самом деле не читает его мысли — это уже не раз обсуждалось в их отношениях, и Кас не станет делать этого без явного разрешения Дина, хотя и может. Просто у него есть эта чертовски раздражающая способность — читать мысли, не читая мысли.       Дин быстро идёт по ещё одному коридору, всё ещё не определившись со стратегией. Ему нужно принять решение и сделать это прямо сейчас, но как он может… ох. Сам того не планируя, он оказывается в знакомом ему месте, в коридоре, который он очень хорошо помнит с другого раза, когда он пытался сбежать от Каса и наказания, которое, как он знал, его ожидало, около года назад. Несмотря на то, что Дин бежал так быстро, как только мог, несмотря на то, что Кас остался позади, ангел каким-то образом перехватил Дина, появившись перед ним, прямо в этом месте. В бункере тогда была всё та же защита от ангельских телепортаций (трудно не помнить об этом, учитывая тот месяц, что они провели, запертые в нём в снежной ловушке), поэтому Кас, должно быть, двигался тогда со своей естественной скоростью… а она была внушительной.       Значит, когда Кас достаточно мотивирован, он может пересекать коридоры бункера со скоростью примерно 50 км/ч, и хоть Дин и бегает быстро, но, чёрт побери, не настолько.       Что ж, значит надо прятаться.       — Две минуты, малыш, — говорит Кас, его голос на этот раз звучит ниже и интимнее, словно он шепчет это Дину прямо на ухо. Дин вздрагивает, этот голос пробирается туда, куда не успел холод бункера, и мурашки бегут по каждому дюйму его обнажённой кожи.       Надо найти укрытие. Какое-нибудь место, куда Кас и не подумает заглянуть.       Ладно. Хорошо. Он может сделать это. Ему просто нужно хорошенько подумать.       Он останавливается, решая потратить десять своих драгоценных секунд на то, чтобы закрыть глаза и сосредоточиться на том, что ему подойдёт, и на том, насколько вообще возможно найти подходящее укрытие, учитывая все вводные. Ему нужно какое-то отдалённое место, что-то неочевидное, откуда, в идеале, он смог бы убежать, если бы почувствовал, что его вот-вот обнаружат. Конечно, в идеальном мире это было бы такое место, откуда он мог бы услышать, что Кас приближается.       Спустя мгновение ему в голову приходит отличная идея, и он обещает себе поблагодарить Сэма, если это сработает.       Прошлой зимой Сэм стал заслуженным чемпионом мира по игре в прятки, неважно, стремился он к этому или нет. Он обнаружил множество тёмных мест, где мог бы спрятаться, чтобы сублимировать свою странную фазу вуайериста-терапевта на них, и Дину с Касом потребовались недели, чтобы понять, как он это делал, прежде чем Сэм рассказал, что использовал для этого чёртову вентиляционную систему бункера.       Спустя какое-то время Дин заставил Сэма провести ему экскурсию по сети туннелей и технических пространств, которые использовал Сэм, чтобы следить за ними, поэтому он немного знает об этом, хотя и не так много, как сам Сэм. Но самая лучшая часть состоит в том, что Каса тогда не было с ними, а это значит, что у него нет даже тех крупиц знаний, что есть у Дина.       Возможно, это первое, о чём подумает Кас, и спустя секунд тридцать, как закончится его фора, для Дина всё будет кончено, но это лучшее, что он может придумать в кратчайшие сроки. В любом случае, у него нет времени на сомнения, что подтверждается хриплым голосом, информирующим его:       — У тебя осталась одна минута и сорок пять секунд, Дин.       Поэтому Дин бежит к лестнице, ведущей на этаж выше, к прачечной, в которой находится один из самых доступных входов в вентиляционную систему, который, как сказал Сэм, он чаще всего использовал, чтобы попасть в котельную или в гараж.       Дин решает, что засядет в вентиляции где-нибудь рядом с котельной. Учитывая, что эта комната имеет для них особое значение, Дин предполагает, что Кас решит, что туда он точно не сунется, тем более Дин будет не в самой комнате, а в стенах рядом с ней, так что это не самая ужасная стратегия, как может показаться на первый взгляд.       Он поднимается наверх, и голос Каса преследует его по коридору.       — Одна минута и тридцать секунд, Дин. Ещё девяносто секунд, и твоё время истечёт. Ещё девяносто секунд, и твоя задница станет моей.       Если бы Дин был способен провернуть весь этот трюк с голосом, то сейчас он бы выдал язвительный комментарий о том, как был удивлён слышать это, ведь всё указывает на то, что Кас и так считает его задницу своей. Но он просто вынуждает себя ускориться, немного морщась, когда опускает руку, чтобы схватить себя за член. Он не собирается дрочить или что-то в этом роде, но вся эта ситуация с беготнёй по бункеру осложняется тем фактом, что эрекция совершенно не предназначена для того, чтобы болтаться как парусник в неспокойном море, и что на нём нет одежды, которая бы всё сдержала, поэтому Дину нужно как-то выкручиваться.       Если и так было сложно воспринимать себя всерьёз, когда на нём были одни носки и светло-розовый оттенок на заднице, пока он пытался спрятаться от своего ангельского парня в старейшем и переполненном хранилище сверхъестественных артефактов и знаний, которыми только может похвастаться этот мир, но совершенно невозможно было воспринимать себя всерьёз, делая всё вышеперечисленное, при этом держась за собственный член. Вероятно, единственное, что могло бы сделать эту ситуацию более нелепой, — это если бы за следующим углом он столкнулся нос к носу с Сэмом, но, к счастью, это кажется маловероятным, учитывая все аргументы, которые так доступно изложил Кас, когда не позволил ему надеть чёртовы штаны.       Как бы забавно это ни было, Дин не замедляет шага, пока не добирается до прачечной, и ему с трудом удаётся затормозить и избежать столкновения со стеной из-за этих чёртовых шерстяных носков и скользкого бетонного пола. Он тяжело дышит, и, когда снова раздаётся неестественно гулкий голос, ему кажется, что он не слышал его уже очень долго:       — Одна минута, Дин. Шестьдесят секунд. Хочешь, чтобы я посчитал их для тебя? Мне бы не хотелось, чтобы ты потерял счёт оставшемуся времени.       — Говнюк, — бормочет Дин, закатывая глаза, но он не позволяет раздражению замедлить себя, когда Кас начинает обещанный обратный отсчёт. Ещё одна причина, по которой он решил забраться в вентиляцию именно через эту комнату, заключается в том, что это одно из тех мест, в которых крышки вентиляционных каналов не закреплены винтами. Они закреплены на простом шарнире, который позволяет им качаться вверх и наружу. Такой же механизм есть и в котельной, что значит, что если Кас каким-то образом попадёт сюда, и Дину понадобится быстро попасть обратно в бункер, он не окажется загнанным в угол без выхода за крышкой воздуховода, которую можно отвинтить только снаружи. Воздуховод находится высоко в стене за рядом древних (но всё ещё впечатляюще работоспособных) сушилок, и он легко запрыгивает на ближайшую («Пятьдесят четыре, пятьдесят три…»), стараясь не шуметь на случай, если Кас слушает, затем борется с крышкой воздуховода и подтягивается, влезая внутрь. Силы в его руках более чем достаточно, чтобы забраться туда, и он пробирается вглубь, пока крышка не захлопывается вслед за его ногами в носках. Слегка морщась, когда член касается — к счастью, тёплого — металла, Дин на секунду замирает, чтобы сориентироваться.       Но всего на секунду, потому что чёртов голос словно подгоняет его. («Сорок шесть, сорок пять…»)       — Серьёзно, я люблю тебя, но ты говнюк, — снова бормочет Дин, несмотря на свою уверенность в том, что Кас сейчас его не слушает. Но, по крайней мере, это немного его успокаивает, и излив свои эмоции, пусть и никем больше неуслышанные, Дин начинает двигаться. Здесь довольно узко, поэтому ему приходится ползти по-армейски, что не имело бы большого значения, если бы он, блядь, не был голым. Как бы то ни было, беспокоящему его ощущению от нагретого центральным теплом металла, соприкасающегося с его членом, всё равно не удаётся приглушить его возбуждение, хотя это и далеко не так эффективно, как отвратительно умелые руки Каса, удерживающие Дина на грани оргазма. Он всё ещё твёрдый, да, но нет никакого реального риска, что вентиляционная шахта доведёт дело до конца — что к лучшему, так как Кас узнает, что Дин кончил, как только приблизится к нему, и Дин почти уверен, что тогда расчёска в конечном итоге будет заменена чем-то гораздо менее весёлым.       Чем дальше он ползёт, тем темнее становится вокруг. По всей вентиляционной системе периодически разбросаны очень тусклые аварийные огни — сначала Дин предположил, что они предназначены только для ремонтников, но Сэм показал ему чертежи, указывающие на то, что вентиляционная система могла быть использована в качестве варианта эвакуации для Просвещённых в случае скоординированной атаки на бункер. Однако, несмотря на хоть какое-то освещение, туннели очень тусклые, а некоторые боковые проходы совершенно не освещены. Это слегка жутковато в лучшем случае и максимально тревожит в худшем, но это лучший вариант для Дина на данный момент, поэтому придётся потерпеть.       Несмотря на его внутреннее состояние, тусклое освещение и тесноту, ограничивающую его скорость, Дин добирается до первой развилки, откуда можно направится в трёх разных направлениях («Тридцать два, тридцать один…»), и он без сомнений поворачивает направо, в более освещённый проход, достаточно свободный, чтобы он мог нормально ползти. Учитывая его голые колени, это всё ещё не очень удобно, но намного лучше, чем раньше, и позволяет ему двигаться быстрее. Он берёт влево на следующей развилке (на этот раз у него четыре варианта вместо трёх) и сразу же поднимается на корточки. И в-первые он по-настоящему благодарен Касу за то, что тот заставил его оставить носки, потому что они позволяют ему двигаться достаточно быстро, при этом не издавая лишнего шума, который, вероятно, громовым эхом отражался бы от стен. Или от полов. Или от потолка. К чему бы он ни был сейчас ближе.       Ему приходится на секунду остановиться на следующей развилке, мгновение сомневаясь, стоит ли ему просто взять левее или выбрать резкий поворот налево, и чёртов голос в его ушах («Девятнадцать, восемнадцать…») совсем не помогает сосредоточиться. Он закрывает глаза и заставляет себя вспомнить, как Сэм провёл его по тем же туннелям, объясняя, как он добрался до котельной, несмотря на запертую дверь, в один из первых и самых нервирующих моментов, когда он намеренно наблюдал за тем, чем они с Касом там занимались.       Дину требуется мгновение («Тринадцать, двенадцать…»), чтобы вспомнить, а потом он резко поворачивает налево, снова начиная ползти. На следующей развилке у него есть только два варианта — прямо или резко направо, — и Дин поворачивает направо. Проход здесь не настолько высок, чтобы он мог присесть на корточки, но шире, чем предыдущие, и тусклый свет проникает через решётку в дальнем конце, которая, как знает Дин, как раз ведёт в котельную. Он выбирает место примерно на полпути к решётке, чтобы услышать, если что-то будет происходить в котельной или дальше по вентиляционной системе, и чтобы иметь возможность сбежать в любом направлении, если появится такая необходимость. Он присаживается, прислоняясь к стенке и прикрывая глаза, как раз в тот момент, когда вездесущий голос Каса произносит:       — Два, один… и твоё время вышло. Теперь настало моё время, малыш. И мне не терпится узнать, сколько моего времени ты умудришься потратить в пустую.       Дина слегка потрясывает.       И вот теперь игра действительно начинается.