Вернусь

      — Пожалуйста, не поднимайте лишнего шума.       Альба бегло осматривается, поворачивая голову во все стороны, и, не обнаружив Хайзенберга, облегчённо выдыхает.       — Госпожа Лопес? Вы выглядите немного странно.       — Всё хорошо, Герцог, не волнуйтесь.       Альба улыбается, подходит к нему чуть ближе. Подбоченившись, ещё раз осматривает помещение, в котором расположился Герцог, рассматривает товары.       — Вы пришли сюда без ведома лорда Хайзенберга, — он расплывается в улыбке, а она утвердительно кивает.       — Да. Я пришла за мукой, — она ещё раз замирает и прислушивается к шуму цехов. — Это официальная версия. Неофициальная — мне просто нужно поговорить.       — Я бы мог предложить вам выпить чашечку чая, раз тут такое дело, но его у меня нет. Будете сигару?       — Нет, пожалуй, откажусь.       Они молчат, будто не знают, с чего лучше начать.       — Я так погляжу, вы не спешите покидать это место, госпожа Лопес, — наконец, прерывает тишину Герцог.       — Да, есть некоторые проблемки, — Альба замялась, нервно заулыбалась, слегка поджав губы. — Сдаётся, вы знаете об этих проблемах не хуже меня самой.       — С чего вы так решили? — Герцог всё же достаёт себе сигару, закуривает, громко откашливается.       — Хайзенберг оборонил пару слов, сказав, что не обнаружил в моём рюкзаке ни единой монеты. А это значит, что вы рылись в нём. И знаете, какие вещи у меня там лежали, возможно, что даже что-то забрали вместе с деньгами, — Альба медленно ходит из стороны в сторону, убрав руки за спину.       — А вы и в правду не глупы, далеко не глупы, госпожа Лопес.       — Бросьте, я просто немного внимательна к таким вещам. Так что? Вы что-то забирали ещё, помимо денег?       Герцог хитро сощурился, рассматривая гостью.       — И вы тоже сами можете дать на это ответ, — но тут же добавляет: — Конечно, я изъял часть вещей, от которых лорд Хайзенберг мог прийти в ярость или проявить любопытство, которое ни к чему хорошему не могло привести.       — Вы так любезны, я вам очень благодарна. И что же может вызвать у него такую бурную реакцию?       — Лорд Хайзенберг очень неравнодушен к любой современной технике, и я достал один ваш телефон.       — Это рабочий телефон, я правильно понимаю? — Альба улыбается, сама себе кивает в знак согласия. — Спасибо. Думаю, Хайзенберг и в правду бы был недоволен, обнаружив данную вещь. Конечно, остальные вещи тоже жалко, но я понимаю, что вы не обязаны были спасать фотоаппараты.       — Одну из камер я всё же забрал к себе на сохранность, — Герцог замечает, как глаза Альбы загорелись счастливой детской искоркой. — Мне кажется, что как минимум для отчёта он пригодится. Ну и снимать вы любите, не думаю, что вы бы ушли с такого места, не сделав ни единой фотографии замка леди Димитреску.       — Что правда, то правда, — она тихо хмыкает, присаживается на какую-то балку. — Не уверена, что мне хватит денег, если вы мне их, конечно, вернёте, чтобы расплатиться с вами за такую услугу.       — Не беспокойтесь, госпожа Лопес, это всего лишь сущие гроши. Ну, по крайней мере, наличных денег вам хватит, чтобы спокойно доехать до Коложвара.       — Так вы знаете, что я планировала лететь через Клуж. Хотя аэропорт Тимишоара ближе к этому месту будет.       — Вы уверены, что пройдёте таможенный контроль с… Живностью в рюкзаке?       — А от вас и в правду ничего не скроешь, Герцог, — Альба ещё раз смотрит на проход, из которого она пришла, в который раз убеждаясь, что их не подслушивают.       — Не беспокойтесь. Если лорд окажется близко, я вам об этом намекну, вы поймёте. Кстати, вы же знаете, что он любит выпечку?       Альба ненадолго задумалась, подняв глаза к потолку.       — Не знала. Но, вроде, все немцы любят выпечку. Хотя я не знаю, как обстояли дела у Германии в прошлом с этим делом, но нынче они дышать не могут без хлеба. Но я учту это.       — Вам это обязательно пригодится.       — Да, вспомню какой-нибудь немецкий рецепт. Может, после этого у него не будет такое недовольное, злое лицо, какое у него было в последнее время. Оно меня пугает. Мне не должно быть страшно, ведь мои знакомые выглядят, порой, куда суровее, чем Хайзенберг. Но в нём есть что-то… — Альба запнулась.       — Нечеловеческое? — подхватил и закончил мысль Герцог, внимательно рассматривая её потерянное выражение лица.       — Да. Это всё из-за мутамицелия?       — Возможно. Но не могу дать точного ответа: не видел его до вживления Каду.       — Уверена, что можете дать ответ, просто не хотите, — Альба удовлетворённо хмыкает. — Я правильно понимаю, что помимо моего рабочего телефона вы достали у меня всё для взятия образцов?       — Там не так и много вещей было, — он пожал плечами. — Всего-то несколько пробирок.       — Всё равно благодарю. Я не уверена, что вещи, которые попали в руки к Хайзенбергу, вернутся ко мне обратно. А образцы взять нужно.       — Но зачем? Вы же работаете в маленькой лаборатории, которой будет не под силу тягаться с крупными корпорациями.       — Если бы я знала зачем. Но я не начальство, чтобы знать, — Альба сердито фыркнула, показывая всё своё презрение к тем, кто стоял на работе выше неё. — Витает у нас одна мыслишка. Наш начальник хочет выбиться в более высокие ранги, хочет сотрудничать с той же BSAA. А он у нас такой человек, пробивной. Не вернусь я, сам двинется прямо сюда. BSAA отказали нам выдавать образцы мутамицелия, поэтому решили, без моего согласия конечно, что доставать нужно самим. Ну и выкинули на мороз меня, как самого живучего гада, даже толком не проинформировав.       — Он довольно хитёр и умён, раз послал вас.       — Я бы поспорила, но всё же не буду этого делать. Признаюсь, я просто терпеть его не могу, поэтому готова опровергнуть каждое хорошее слово о нём. Вы можете помочь мне с картой этой заводской дыры, а также с мутамицелием? Хайзенберг хранит его у себя, или мне придётся ещё куда-то идти?       — Спешу вас разочаровать, увидеть у лорда обычного Каду — это уже довольно редкое явление. Так что вы навряд ли найдёте что-то, что может подойти вам в качестве нетронутого образца. За таким нужно идти к лорду Моро или к самому Мегамицелию. Но первый вариант звучит куда правдоподобнее. Мегамицелий охраняет Матерь Миранда, и так просто она не даст туда пройти.       — Хорошо. А что по карте? Она у вас есть? Мне нужно найти ходы отступления. Хайзенберг закрывает основные ворота, а они слишком тяжелы для меня, чтобы их хоть как-то приоткрыть.       — Нет, к сожалению, не имею. Уверен, она есть где-нибудь в самом здании.       Альба вздрагивает, услышав это. Последнее, чего она сейчас хотела — это бродить по всем этажам, путаться в коридорах и комнатах, в поисках заветной карты. Похоже, придётся запоминать всю местность самостоятельно, что только затрудняло её работу. Главное потом не запутаться. И не дай боже, её найдёт во время таких скитаний Хайзенберг. Он же прибьёт её на месте.       — Лорд Хайзенберг всегда был довольно вспыльчив, — будто прочитав её мысли, задумчиво протягивает Герцог, пока доставал одну из старых книг, которая, казалось, даже была написана от руки. — Особенно, когда переживает что-то. Есть вещь, которую он уже долгое время не может пережить, но сейчас у него новые проблемы, новые переживания. И будьте аккуратны, госпожа Лопес, не попадите ему под горячую руку. Сейчас я бы посоветовал вам не спускаться ниже моего этажа. Так, если он найдёт вас примерно на этом уровне, то хотя бы оставит ваши волосы не седыми.       Альба усмехается, услышав это, берёт несколько прядок своих волос, рассматривая их. Незаметные, казалось, единичные, но, то тут, то там можно было разглядеть волосы, что были светлее её обычного цвета волос. Даже светлее выгоревших на палящем испанском солнце. Но хорошо, что их было не так и много, ещё не выделялись из общей массы.       — Спасибо, я учту это, — Альба и в правду возьмёт этот совет «на карандаш». Не самоубийца же она.       — На что-то ему потребуется время, что-то он переживёт быстро, вы и глазом моргнуть не успеете, — кажется, он говорил про привыкание Хайзенберга к Альбе. Всё же, если тот был одиночкой, ему и в правду нынче сложно терпеть человека под своим боком. — Кстати, на счёт муки, — оживлённо и другим голосом сказал Герцог, и Альба сразу поняла, что здесь что-то не ладно, встрепенулась, напряглась. — Сколько вам?       — Пару килограммов, больше не нужно, просто хочется поэкспериментировать. Высший сорт.       Первым, что она услышала, были чужие тяжёлые быстрые шаги, заметила маленький тлеющий во тьме огонёк, и только потом медленно и вальяжно зашёл Хайзенберг, с презрением осматривая сидящих.       — Альба… Лопес, маленькая непослушная девчонка. Ты что здесь забыла? Не заставляй меня искать тебя по всему заводу.       — Ты долго не приходил, — расстроенно протянула Альба, подпирая руками подбородок. Смешно и несерьёзно чуть-чуть надула губы, показывая свою обиду. — А сходить к Герцогу кому-то нужно было.       Альба уже давно придумала эту глупую отмазку. Хайзенберг и в правду мог по двенадцать и более часов пропадать где-то на нижних этажах, а ей требовалась либо активная деятельность, либо собеседник. И, предварительно потыкавшись во все двери, безуспешно попытавшись их взломать, выломать, она решила, что второй вариант будет даже получше. Из Хайзенберга можно с некоторыми усилиями выцепить что-нибудь интересное, а Герцог любезно может предоставить ей немного больше нужной и полезной информации.       Хайзенберг выдыхает, с подозрением сощурившись, переводит взгляд на Герцога, пока подходит к Альбе.       — Она хотела приобрести у меня немного муки, — в её защиту сказал Герцог и в правду достал небольшой мешок муки. — Вот, госпожа Лопес, как вы и пожелали.       — Ты же не будете против, Хайзенберг? — Альба встаёт, немного наклонившись, заискивающе смотрит на него. Приспущенные очки не давали возможности разглядеть его глаза.       Так просто и без всяких «лордов». Ему это нравилось, не выбешивало, да и против он не был.       — Ладно. Не против. А теперь забирай свою муку, и мы уходим. Герцог, я потом с тобой расплачусь. Только не завышай цену, а то я тебя знаю.       Альба на секунду опешила, от такого быстрого согласия, но быстро приходит в себя, переглядывается с Герцогом, они еле заметно друг другу кивают, она прихватывает муку, благодарит и спешит догнать Хайзенберга, что уже успел скрыться в полумраке коридора. Жаль, что она не успела попросить у Герцога свой телефон, чтобы хотя бы предупредить людей, что она жива.       — А что? Сегодня у нас кто-то в настроении? — она произносит это хитрым слащавым голосом, нагоняя Хайзенберга и вышагивая рядом с ним.       — Посмотрю, ты сегодня тоже в хорошем расположении духа, — он усмехается, немного ускоряет шаг, заставляя Альбу перейти на медленный бег, дабы не отставать от него. — Ты точно муку взяла?       — Точно, точно, — Альба оказалось немного позади него и, когда он резко остановился посередине мостика и развернулся к ней, врезалась в него. — Ты совсем с ума сошёл?       Хайзенберг неопределённо хмыкает, снимает очки, рассматривая её запыхавшееся лицо и немного недовольные глаза. Она неровно дышит, пытаясь отдышаться от этой пробежки, опасливо прижимает к своей груди небольшой мешочек с мукой, будто Хайзенберг мог его наглым образом отобрать. Мог, но только лишь за тем, чтобы дотащить его.       Альба нервно сглатывает, бегло всматриваясь в его черты лица, делает пару маленьких шагов назад, чтобы покончить с этой глупой, смущающей её ситуацией. Мысленно даёт себе пощёчину, заставляя остудить свой собственный пыл, напоминая самой себе, кто такой Карл Хайзенберг. Монстр в человеческом обличии. Монстр, который питается её далеко не самыми лучшими чувствами, который планирует сделать из неё, скорее всего, себе подобного.       «Запомни, девочка, это всего лишь твои гормоны. Он как был, так и остался ебланом», — твердила она себе, но слова, какими бы они не были, — не лекарство, что может заставить поубавить её пыл, который она ненавидит. — «Блядство, ты только посмотри, какую он лыбу давит, будто знает».       Хайзенберг и в правду догадывался, что всё будет так, и теперь он ловит её частое дыхание уже не от отдышки, бегающий взгляд, что невольно раз за разом останавливался на его персоне, покусывание губ и бледный румянец на её щеках. Это было не сложно. Всё просто упиралось во время.       — Стоп. Сколько сейчас времени?       — Сейчас? — Хайзенберг неспешно приподнимает руку, отодвигает рукав пальто, разглядывая часы. Её часы. Свои он ещё давно разбил, а её строгие мужские часы, которые она раньше носила на своём правом запястье, были как никогда кстати. — Одиннадцатый час вечера.       Альба тихо и недовольно стонет от услышанного, прикрывает глаза, стараясь подавить в себе, как и в прошлый раз, гормоны. В этот раз всё не так плохо, раз она может устоять на ногах, лишь несколько глупых шальных мыслей невозможно было выкинуть из своей головы, как бы она ни старалась. Скорее всего всплеск произошёл, не потому что он должен был сегодня произойти, а потому что она, по самому глупому стечению обстоятельств, врезалась в Хайзенберга, почувствовала под своей ладонью, что была на автомате выставлена перед собой, его тело. Она даже не может описать его, но мозг уже успел сделать вывод: «то, что может поиметь тебя». Будто специально Хайзенберг это сделал, заставляя Альбу бороться с её же замутнённым сознанием. Впрочем, это получалось у неё неплохо.       — Блять, Хайзенберг, вот что ты наделал? — наконец, она зажмурилась, массируя холодными пальцами висок, остужая собственный пыл. Если он додумается проводить подобные пытки, лишая её любых лекарственных препаратов, он точно в её глазах укрепит свой статус монстра. — Давай поспешим, мне нужно таблетки выпить.       — Сама виновата, что ушла, и мне пришлось искать тебя у чёрта на куличиках. Я вернулся вовремя, а тебя не было, — Хайзенберг победоносно не по-доброму ухмыляется, но всё же разворачивается. — Идём.