Нераскрытые тайны

Поттер сидел у камина в глубокой задумчивости. Со стороны могло показаться, что аврор заснул с открытыми глазами, однако он просто так глубоко ушел в собственные мысли, что состояние его чем-то напоминало погружение в омут памяти. На самом деле Гарри до сих пор обдумывал произошедшее в его кабинете этим вечером. Драко Малфой никак не хотел выходить из его головы. Поттер всё пытался понять, что же такого он сказал, что заставило слететь маску с лица Малфоя. Возможно, Гарри не переживал бы так сильно, если бы не увидел, что на самом деле было за этой маской. Малфой явно был напуган. На секунду Гарри даже смог разглядеть подступающую истерику в глазах Малфоя, перед тем как тот выскочил из его кабинета. Естественно, Гарри не собирался отпускать его так быстро, однако он просто не мог его задерживать, после того, как увидел этот ужас в глазах бывшего слизеринца. Гарри совсем не нравилось то что он видел. Но еще больше ему не нравилась история, в которую его втянул министр. На самом деле, записка, оставленная министром, вызывала больше вопросов, чем давала ответов. Единственное, что записка смогла прояснить — что Малфой действительно нуждается в защите. И Поттер — единственный, кто сможет обеспечить ему должную безопасность. Исчезновения чистокровных волшебников продолжались, и министр был не на шутку взволнован этим обстоятельством. На самом деле, Поттер уже давно заметил неладное. Как бы ни старались преступники пустить пыль в глаза, Поттер увидел некоторую закономерность в совершённых преступлениях. Он не мог однозначно сказать, что связывало между собой, на первый взгляд, совершенно никак не связанные между собой преступления. Ведь некоторые похищения маскировались под ограбления, некоторые — под нападения, какие-то походили на то, что человек просто сбежал. Все люди пропадали в разное время, в разных местах; этих людей ничего не связывало, и даже почерк каждый раз отличался. Единственное, что было общим у всех пропавших, — это «чистая кровь». Да, исчезали только чистокровные волшебники, и это уже начинало создавать серьёзные проблемы. Но несмотря на то, что на первый взгляд это был просто набор никак не связанных между собой глухарей, Гарри все-таки видел связь, какую-то призрачную закономерность в совершённых преступлениях. И тот факт, что министр приставил Поттера фактически охранять Малфоя, не мог не настораживать. Записка, оставленная министром, была настолько размытой, как будто намекала, что Поттеру необходимо встретиться с министром. Если даже Кингсли не решался сообщить всё в письме, значит, у министра были на то весомые причины, и Гарри даже не хотел думать, что могло заставить его так осторожничать. Хотя одна мысль напрашивалась сама собой, но верить в неё хотелось в самую последнюю очередь: Кингсли не доверял своим. Это было единственным логическим объяснением всего этого цирка с клоунами. Но непонятным оставалось только то, кому он не доверял: аврорату или министерству. С каждой минутой Гарри понимал, что откладывать встречу с министром не стоит. Кингсли — аврор старой закалки, и чутьё не раз спасало ему жизнь. Поэтому если он думает, что где-то есть крыса, Гарри не видит причин не верить ему. И если он правда хочет в чем-то разобраться, он должен быть готов к самым неприятным неожиданностям. Размышляя о разговоре с министром Гарри вдруг почувствовал, что кто-то аккуратно укрывает его пледом. Сфокусировав немного мутный взгляд, Гарри увидел перед собой Джинни. — Прости, я тебя разбудила? — спросила Джинни. — Нет, я не спал. Боюсь, на сон у меня время появится ещё не скоро. — Ещё не скоро? Что ты имеешь ввиду? — Ох, Джин, боюсь, что мне опять придётся уйти. Мне срочно нужно поговорить с министром. — Гарри, сейчас полтретьего ночи. Неужели ты правда считаешь, что он будет тебе рад?! Нет, ты, конечно, герой, но даже для тебя это слишком. — Полтретьего? Ничего себе я засиделся… — Гарри, что происходит? — Всё происходит, Джин. Всё происходит. На самом деле, всё катится к чертовой матери. Еще немного, и у нас будет новая война. Мы как будто оказались в России семнадцатого года. — Что? В России? Гарри, ты что, головой ударился? — Что? Да не бился я ничем. Наши магглы — это как их пролетарии. — Гарри Джеймс Поттер, сейчас же прекрати нести эту ахинею и объясни, что, мать твою, происходит, и при чём тут какие-то русские пролетарии? — Да ни при чем. Джин, давай потом, а? Мне вот сейчас совершенно некогда объяснять тебе политическую ситуацию в стране, и что из этого вытекает. — Нет уж, потрудись объяснить, что из этого вытекает, — не унималась Джинни. По голосу было слышно, что миссис Поттер в бешенстве, она едва сдерживала голос, чтобы не перейти на крик. — Дерьмо, Джинни. Огромная куча дерьма, с которой мне придётся разбираться, потому что никто в этом ёбаном мире даже не пытается хоть с чем-то разобраться! — проорал Поттер. — Не ори, дерьма ты кусок. Твои дети спят, если ты ещё помнишь, что они у тебя есть. И знаешь что? Им абсолютно насрать на то, что их папа спасает мир. Я не удивлюсь, если Лили уже забыла как ты выглядишь! — кипя от злости, сказала Джинни. — Джинни, я не могу быть плохим отцом восьмимесячному ребенку. Кроме тебя ей сейчас никто не нужен. — О-о-о, ты сильно ошибаешься. Ты можешь, ты у нас можешь всё: например, не появляться дома. — О, Джин, прошу не начинай. Ты прекрасно знаешь, чем я занимаюсь. То, что я не боевой аврор, делает всё только сложнее. — А кто тебя заставлял?! Или у тебя развился комплекс героя?! Всех надо спасать. Только знаешь что, Поттер? Попробуй для разнообразия спасти свою семью. После этого назначения ты совсем потерял связь с реальностью. — Джинни, мать твою! Вот только не надо опускаться до манипуляций! Думаешь, мне сильно хотелось быть главным аврором? Нет! Это совершенно не моя работа! Но! Кингсли лично просил меня об этом. В аврорате должен быть хоть кто-то, кому он реально мог бы доверять. Ты же знаешь, что после войны авроров осталось совсем мало. А те, кто был, ушли в отставку, навоевались. И сейчас аврорат — это свора зелёных малолеток! Джинни, опомнись. Я только два года как «отучился», если, конечно, можно так сказать. Сразу после войны в аврорате было настолько пусто, что в поле брали даже первокурсников, из тех, кто участвовал в боевых действиях. Потому что работать, блять, некому. Людей не хватает, а проблем становится всё больше и больше. Мародёрство, разбой, похищения, убийства. У меня голова разрывается. Положение дел такое, что уже не знаешь, за что хвататься. И если ты не в курсе, то должен тебя просветить: никто из чистокровных сейчас не может работать ни в министерстве, ни в аврорате. И получается, что всё, что у меня есть — это пушечное мясо. Весьма зелёное пушечное мясо. Поэтому, ради бога, хотя бы дома, не выноси мне последние остатки мозга. — Это всё, конечно, чудесно, но тебе стоит вспомнить о том, что у тебя есть семья. И ты нужен не только всему магическому миру, но и своим детям. Им ты нужен в первую очередь. Ведь в отличие от магического мира, у которого есть Кингсли, Гермиона и много других защитников, отец у твоих детей — всего один. И никакие дяди и тёти его не заменят. Я уже не уверена, что твой восьмимесячный ребёнок тебя узнает, — уже тише сказала Джинни, развернулась и добавила: — Ложись спать, Поттер — тебе это просто необходимо. И, бога ради, дай выспаться министру. Не развалится твоя магическая Британия за одну ночь. А вот ты вполне можешь поехать крышей, если хоть немного не отдохнешь. — Сказав это, Джинни покинула гостинную Блэк Холла, не дожидаясь ответа от мужа. Да и сказать Гарри было, по большому счёту, нечего. Из-за повышения на него свалилась просто тонна бумажной работы, а в ней он никогда не был силён. Он боевой маг — ему бы в поле. Во время битвы он ориентируется в основном на чутье и опыт, и они не раз спасали ему жизнь. Гарри хорош в принятии решений. Быстрых, сложных, когда нет времени на долгие раздумья. А вот закулисные игры, политика и планирование никогда не были его сильной стороной. И хоть главного аврора даже при всём желании нельзя было назвать глупым или простодушным, занятия такого рода приносили куда меньше удовольствия, чем те же засады. Гарри и правда был прекрасным боевым магом. Мало кто мог бы с ним тягаться. Он был талантлив, безусловно, талантлив и везуч. Однако с возрастом он стал не менее хорошо образован, и среди своих современников Поттер был, наверное, сильнейшим боевым магом. Вряд ли кто-нибудь решился бы выступить с палочкой против мальчика-который-выжил. Но в том то и дело что Поттер был боевым магом, а не министерским чиновником. И он бы в жизни не согласился на этот бюрократический ад. Ему было бы более чем достаточно быть командиром боевого аврорского подразделения. Но Кингсли нужен был свой доверенный человек с полномочиями. Кто-то, кто обладал бы реальным авторитетом и мог бы навести хоть какой-то порядок в аврорате, пришедшем в полную негодность после войны. И Гарри был лучшим кандидатом на эту роль, а со своим нежеланием лезть в политику — так и вовсе идеальным. Ведь авторитет и сила героя волей-неволей давили на сознание подчинённых. Хотя, надо признать, начальником Гарри был вполне неплохим. Однако на это и на решение всех так не вовремя возникающих проблем и недовольств у Поттера уходило слишком много времени. И Джинни права: он совсем перестал видеться с семьёй. А ведь он себе обещал, что не допустит, чтобы его дети росли без отца. Ведь он их правда очень любит. И то, что сейчас происходит в магическом мире, на самом деле, пугает его до чёртиков, ведь его дети — тоже чистокровные волшебники. И, бог его знает, что ещё могут совершить эти психи. Он, конечно, сильно надеялся, что им достанет ума не трогать семью победителя, однако в последнее время, всё тщательнее изучая ситуацию в стране, Гарри понимал, что нападают уже на всех подряд, кто хоть как-то похож на чистокровного волшебника. И это пугало. Ведь он не мог допустить, чтобы его дети прошли через то же, что и он сам. Не для того он выигрывал войну, чтобы его дети прошли через весь тот пиздец, который прошли они с Роном и Гермионой. Немного успокоившись и допив огневиски, Гарри решил в кои-то веки прислушаться к своей жене и пойти поспать. В конце концов, Кингсли и утром никуда не денется.