Пациент

      Около камина стояли два кресла друг напротив друга, в них сидели молодые женщина и мужчина.       — Отабек, ты не посещал меня уже год. У тебя что-то произошло?       — Можно сказать и так.       — На работе или в жизни?       — В жизни у меня ничего не поменялось: работаю, беру новых пациентов, но не так часто, как пару лет назад, на жизнь хватает.       — Ты всё ещё живёшь в доме родителей?       — Да, у меня там обустроено прекрасное место для работы. Ты была у меня, сама знаешь.       — У тебя прекрасный кабинет, я хотела бы уметь так же составлять уют, но мне по душе минимализм. Как Мила?       — Мы расстались, уже год как.       — То есть в то же время, как ты прекратил наши встречи.       — Я не видел в них нужды.       — Сейчас нужда появилась? Ты напряжен, попробуй расслабиться, ты знаешь, это комната - свободная зона.       — Меня кое-что беспокоит: мне тяжело сдерживать себя и свои эмоции на сеансе.       — Ты теряешь контроль?       — Да, я знаю, на меня не похоже, — Отабек тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Я почти теряю контроль конкретно с одним пациентом.       — Всего с одним?       — Я взял его пару недель назад. Спортсмен, достиг многого в своем виде спорта, парень измучен, можно сказать, его доконали. Неопределенность в ориентации, переходный возраст и вздорный характер.       — Ты опять напрягся.       — На это есть причины, он очень необычный, в психологическом плане. Он яркая личность, большие амбиции. Знаю, по описанию - обычный подросток, но меня что-то задевает. У нас было два сеанса, на втором я пытался понять, найти корень того, что меня так заинтересовало. Не нашел, но самое ужасное: прогоняя в голове наши беседы, я чувствую, что не помогаю ему, мы просто лясы точим в кабинете, и мне за это платят, ужасно себя чувствую.       — Ты чувствуешь себя не уверенно во время сеанса с ним?       — Да я как на иголках. У него такие пронзительные зелёные глаза, что мне иногда кажется, будто он копается у меня в голове. Как он еще не сбежал? Узнай он, о чём я думаю во время сеанса...       — А о чём ты думаешь?       — Я здесь не для обсуждения своих фантазий, я здесь, чтобы разобраться в том, что меня цепляет в этом мальчишке, и покончить с этим.       — Ты фантазируешь о своем пациенте?       — Что? Нет! Он несовершеннолетний! Я похож на педофила?       — Ты понимаешь, насколько это серьёзно?       — Мари, я не думаю о Ю... о нём в сексуальном плане. Я бы не смог работать с пациентами, а с ним в особенности. Я неправильно выразился.       — Хорошо. Давай разберём вопрос, который тебя мучает. Что ты подумал, когда впервые поймал себя на мыслях о нем?       — Я не говорил, что думаю о нем. На сеансах меня постоянно что-то привлекает: как он сидит или говорит. У каждого человека своя манера общения, но вот у него она постоянно меняется. И выглядит он всегда противоречиво, то как джентльмен - костюм, туфли, волосы собраны, то как будто бежал от маньяка прямо из квартиры, и некоторые вещи вообще не его. Все эти мелкие детали подмечаешь, и складывается впечатление, словно он не знает, кто он и кем хочет быть.       — Я могу спросить его возраст?       — Зачем? Стоп, ты не бросила эту теорию, да?! Мне ещё раз повторить?       — Сколько парню лет, Отабек? Я уверена в твоих высоких моральных принципах и знаю, что тебя трудно заинтересовать.       — Ты продолжаешь строить теорию о том, что я фантазирую о пациенте? Мари, тебе не кажется, что ты теряешь нить разговора?       — Думаешь? Ты пришёл ко мне с проблемой, сказал, что тебе трудно контролировать себя всего с одним пациентом. Ты описал его как спортсмена, яркую личность, которая тебя цепляет. По-твоему, у меня мало оснований для того, чтобы волноваться?       — Разве психолог имеет право осуждать на сеансах?       — Мы просто разговариваем о твоем пациенте, разве я могу тебя осуждать?       — Мари, ты невыносима. Я уже пожалел, что пришёл.       — Отабек, сядь. Послушай, я хочу разобраться вместе с тобой в твоей проблеме.       — Мари, Юра - не моя проблема! Но, кажется, стала твоей!       — Почему ты так разозлился, начинаешь переходить на личности?       — Просто я знаю, что происходит у тебя в голове, ты строишь свои неверные теории и отказываешься признавать свою неправоту.       — Что тебя так разозлило? То, что я считаю, что ты думаешь о Юре?       — Да.       — Это ложь, ты воспользовался подсказкой, что я дала тебе.       — Тогда я не знаю, что тебе ответить! Я уже не понимаю, что происходит.       — Я не в праве спрашивать, о чём вы говорили на сеансе, но попробуй сам вспомнить, какие эмоции ты испытывал на сеансах с Юрой.       — На первом сеансе у меня было любопытство, на втором... Одним словом не описать. Но в основном... Нет, это кошмар.       — Что? Что это было за чувство?       — Злость, может быть. Какое-то недовольство собой, мысленно я постоянно отвлекался - и это злило меня ещё больше, ведь из-за этого я мог потерять нить разговора, и терапия... Хех... Превратилась бы в простой разговор по душам. Это простая трата времени. По сути я просто продал ему свое время.       — Тебя мучают муки совести, за то, что ты берёшь с него деньги за сеанс?       — Меня мучают муки совести из-за того, что я ему не помогаю, а просто слушаю.       — Иногда для пациентов это даже важнее терапии.       — Я понимаю.       — Ты думал о том, чтобы передать Юру другому психотерапевту?       — Ты намекаешь на мой опыт работы? Мари, я в начале карьеры, в конце концов, я тоже могу встречать сложности.       — Ты был лучшим моим студентом на кафедре, ты пытался оспаривать самые нерушимые негласные правила для психотерапевтов. Я не верю, что легкая симпатия к одному из пациентов - такая уж серьезная проблема для тебя. С одной стороны, я рада, что ты следуешь негласным правилам, с другой стороны, я боюсь, что твоя бунтарская натура возьмёт вверх.       — И что случится?       — Я не знаю.       — И это тоже ложь.       — Ну хорошо, к примеру, ты влюбишься в своего пациента со скверным характером.       — При чём здесь Юра?       — Разве я называла имена?       — Когда я описывал его, я говорил о его характере.       — Но это не значит, что он один такой в Оттаве со подобным характером. Однако мы снова вернулись к Юре.       — Я буду стоять на своём: все твои версии - это твои фантазии. Я рациональный человек, между нами десять лет разницы, он ещё ребенок, о какой симпатии мы вообще говорим?!       — Между нами тоже десять лет, однако нам это не помешало.       — Не путай, мне было двадцать два.       — А Юре семнадцать.       — На что ты намекаешь?       — На то, что, возможно, ты считаешь его подростком по факту, но часть тебя думает о том, что скоро его совершеннолетие?       — Я думал об этом, но в другом ключе. Он уже три раза чемпион мира, и я думал, как сильно его загоняли, а ему даже двадцати нет.       — Понимаю, в спорте всегда так. Ты испытываешь жалость?       — Я могу сопереживать своим пациентам, попытаться надеть их переживания на себя.       — Это твоя методика работы. Когда ты надеваешь переживания Юры, что ты чувствуешь при этом?       — Не знаю, усталость. Время почти кончилось.       — Забудь о времени, давай сконцентрируемся на том, что чувствуешь конкретно ты на сеансах с ним?       — Ты уже задавала этот вопрос.       — Ты на него так и не ответил.       — Что я должен тебе сказать, чтобы удовлетворить твое любопытство?! Знаешь, когда я только зашёл, я видел, как твои глаза загорелись, мол, вот он, пришёл. Все равно вернулся. Сейчас ты затаилась, но я знаю тебя, ты можешь ударить в любой момент.       — Почему же ты тогда пришёл именно ко мне?       — Потому... Потому что никто не поймет меня так, как понимала меня ты.       — Хорошо, а теперь ответь на мой вопрос искренне.       — Это было... была... Это было разочарование, я мысленно сокрушался о глупости человеческой натуры.       — О какой глупости мы сейчас говорим?       — Мы говорили о нём, о его парне и об их взаимоотношениях.       — То есть Юра рассказал тебе о своем парне, и ты его не одобрил?       — Ты хочешь намекнуть, что это была ревность?       — А это была она?       — Она. Мне нужно передать его другому психологу?       — Думаю, это будет очень мудро.       — Я помню, ты боишься, что я сорвусь и влюблюсь в какого-то из своих пациентов. Может мне тогда вообще бросить практику?       — Волков бояться - в лес не ходить. Только волк тебе попался очень искусный в охоте.       — Я так не думаю. До встречи?       — Мне ждать тебя на следующей неделе?       — Я позвоню и пришлю чек.       — До встречи, Отабек, береги себя.