Пациент

      Отабек постучал в дверь, и Мари поспешила открыть, она ждала его. Отабек не приходит по пустякам, и если проблема его затронула, он будет решать ее до конца, пока сам не примет решение.       — Привет, проходи, присаживайся. Хочешь чаю?       — Нет, спасибо. Чудно выглядишь, ты куда-то идёшь?       — Да, у нас небольшая вечеринка с друзьями.       — Говори прямо, сходка мозгоправов. Она еле заметно хихикнула.       — Ты прав, там будет много моих коллег-психологов, но также там будут и те, кто не имеет отношения к психологии.       — И весь вечер вы будете их, бедолаг, анализировать.       — Ты прав, анализ - наша вторая натура. Но проблема в том, что нас некому проверить, нет правильных ответов в конце учебника, решебник тоже нельзя купить.       — Вот тут, пожалуй, соглашусь.       — Как у тебя дела с пациентами? Я уточню: вернулся ли к тебе самоконтроль?       — Учитывая ситуацию, могла и прямо спросить.       — Хорошо, как у тебя дела с Юрой?       — Ну на сеансе я чувствую себя более или менее уверенно. Однако, удивлять меня он не перестал.       — Ты сказал ему, что передаёшь его другому психологу, и лучше, если это будет женщина.       — Дабы избежать эротического переноса?       — Верно, это неприятная тема для любого психолога.       — На последнем сеансе он накричал на меня. Вернее, произнес мое имя на повышенных тонах, после сразу извинился.       — Тебя это оскорбило?       — Нет, наоборот.       — Тебе понравилось, когда он повысил на тебя голос?       — Нет, повышение голоса - просто способ показать, кто хозяин ситуации: павлины раскрывают хвосты, львы рычат, люди кричат.       — Что тебе понравилось?       — Погоди, мы говорим так, будто твое "самое худшее" уже произошло.       — А оно произошло?       — Нет. Я не доставлю тебе такого удовольствия.       — Ты хочешь справиться со своим влечением при помощи "пари"? Отабек, я не беру тебя "на слабо", я хочу чтобы ты сам пришёл к тому, что ваши отношения с Юрой не принесут никому пользы. В какой-то степени мы тоже лечим подобно врачам, и все мы дали клятву Гиппократа, где сказано черным по белому: не навреди.       — Мари, я пришёл не за нотациями. Я прекрасно понимаю, что делаю, у меня все под контролем, я не использую свои знания для того, чтобы совратить подростка. Отрицать сам факт того, что у меня есть все коды доступа к его голове, глупо, но я ничего не делаю и не собираюсь. Юра - живой человек со свободной волей и выбором, я не собираюсь лезть туда, куда меня никто не приглашал.       — То есть, ты пошёл бы, если бы он тебя пригласил?       — Что?       — Я хочу сказать, если бы у Юры произошёл эротический перенос, ты бы воспользовался ситуацией?       — Нет, конечно, нет! Я думал об этом, о том, что меня привлекает скорее сам образ, суть, душа - называй, как хочешь. Я знаю точно: если дело дойдет до эротического переноса, я не буду делать ничего, что ему навредит.       — Ты только что сказал, что не собираешься передавать Юру другому психотерапевту.       — Не собираюсь. Подожди, у меня не классический случай, когда пациент влюбляется в своего психолога, это интересно, с этим интересно работать.       — Ты хочешь использовать парня как площадку для своих экспериментов? Минуту назад ты говорил, что не собираешься оказывать на него никакого влияния.       — Я не собираюсь что-то с ним делать и уж тем более использовать как подопытного кролика!       — Почему ты кричишь?       — Потому что ты не хочешь меня понять. Я не психолог, влюбленный в своего пациента, я психолог, который хочет найти, возможно, универсальный способ работы с пациентами, у которых возникает эротический перенос на психолога. Разве это плохо? Единственный, кто пострадает...       — Это ты. Я поняла твою мысль, я постараюсь отговорить тебя от этого. Это путь саморазрушения.       — Я не собираюсь запускать ситуацию, для этого я и хожу к тебе.       — Ты можешь, глядя мне в глаза, сказать, что Юра тебя интересует только как пациент?       — Мари, ты... ты ставишь мне ультиматум?       — Нет, я хочу закрыть тему с твоей недосимпатией к пациенту и перейти к решению данной задачи, от твоего ответа зависит, в какую сторону мы будем двигаться, — шли минуты, но Отабек молчал и о чем-то думал, поджимал и кусал губы. — Думаю, теперь ты и сам понял, что эта симпатия не безобидна?       — Довольна собой?       — Почему я должна быть довольна собой?       — Ткнула носом в то, что я так яростно отрицал.       — Стадию отрицания мы прошли, а также стадию гнева.       — Мне уже можно начинать торговаться?       — Смотря в чем будет заключаться торг.       — Я знаю, ты хочешь, чтобы я передал Юру другому психологу.       — Но ты этого не хочешь, ведь он для тебя привлекательный объект?       — Ну понеслась.       — Что тебе опять не нравится?       — Ты сейчас начнёшь всё преувеличивать.       — Тебе нравится Юра как пациент, как парень, факт?       — Угу...       — Как мы будем решать этот вопрос без перевода к другому терапевту? Лично я вижу это так: еще пара-тройка сеансов - и ты начнёшь фантазировать о нём, а дальше ты отклонишься от собственных идеалов и можешь склонить его к тесному контакту.       — Ты делаешь из меня монстра!       — Ты не монстр, а дурак, который позволил мальчику очень крепко засесть у тебя в голове.       — Психотерапия - не хирургия, где можно отрезать то, что спасти уже невозможно. Я не могу отрезать симпатию к человеку переводом его к другому психологу.       — Если оставить всё, как есть, ты привяжешься к нему еще сильней, и тогда не сможешь отпустить. Его нужно отпустить. Для его же блага.       — Я могу воспользоваться балконом? Мне надо покурить.       — Но ты не курил уже почти десять лет.       — Вот сейчас мне нужно, у тебя есть?       — В комоде, верхний ящик.       — Давай на сегодня закончим?       — Как хочешь. Ты можешь звонить мне в любое время. Я всегда дома.       — Хорошо, — взяв сигарету, он вышел из дома, запалив ее только у ворот дома.