Пациент

      Мужчина сидел в кресле напротив Мари, молчал, кусал губы и в целом был очень раздражен.       — По правде говоря, впервые вижу, чтобы ты ко мне пришел уже взвинченный. Я могу узнать причину?       — А смысл?       — Что он натворил?       — Ничего, лучше спроси, что натворил я.       — И что же?       — Не будь такой серьёзной, с ним всё в порядке, я в другом смысле имел ввиду.       — Объясни?       — Человек, который посоветовал меня как психотерапевта Юре - это другой мой действующий пациент и по совместительству бывший парень Юры. Знал бы он, какую услугу мне оказал... Я снова в этом кресле...       — Что тебя беспокоит больше: то, что два твоих пациента встречались, или то, чем встреча с Юрой обошлась тебе лично?       — Я не жалею о том, что встретил его. Кстати, он хочет стать психологом.       — У него получится?       — У него получится.       — Почему ты воспринимаешь нахождение в этом кабинете, кресле, как что-то неприятное?       — Для меня это подобно наказанию. Отабек провинился - значит, он здесь.       — Ты чувствуешь вину, за что конкретно?       — Ты и так знаешь ответ.       — Отабек, ты очень подавлен, ты спал сегодня ночью?       — Я не помню, когда спал нормально. Всё намного хуже, чем я предполагал, стоит мне закрыть глаза - и понеслась...       — Тебе снится Юра?       — Да.       — Сны какого характера?       — Я не буду отвечать - это можно принять за ответ?!       — Довольно красноречиво. Ты по-прежнему не желаешь передавать его другому психотерапевту?       — Нет, не желаю. Ему скоро возвращаться в Россию, мы перестанем видеться - всё будет, как ты хочешь.       — Отабек, это не я хочу, так будет правильно.       — Правильно? Кто придумал эти правила?! Профессора женятся на студентках, врачи флиртуют с пациентами, а чем мы не люди? Мы так же можем чувствовать, любить в конце концов!       — Любить? Это то, что ты чувствуешь к нему?       — Не знаю... нет... не уверен.       — Ты не уверен во всём, что касается Юры.       — Потому что это вызывает внутреннюю борьбу, каждый раз. Мне тяжело переносить расстояние между нами, а он всего в двух метрах от меня! С одной стороны он, с другой моя жизнь - вот и решай!       — Выбор очевиден, разве нет?       — Какая же ты идеалистка.       — Хорошо, что бы выбрал ты?       — Послать все к чёрту.       — Относительно Юры, что бы ты хотел сделать?       — Мы разбирали, что я выберу, но сейчас ты говоришь так, будто выбор уже сделан?       — А разве нет?       — Между Юрой и своей жизнью я выберу оба варианта. Жизнь с ним - утопия, сладкая мечта, но это то, чего я хочу.       — Ты узаконил бы Ваши отношения?       — Мари, тебе не кажется, что это не твоё дело? Мы же говорим о моих мечтах, так какая разница?       — Разница есть, ты её не ощущаешь?       — Да что опять не так? Мари, ты ужасный терапевт, и самое худшее, что это правда.       — Отабек, я знаю, что сама предложила возобновить терапию, но работать с тобой сложно! Ты отталкиваешь меня, не пускаешь, ты оберегаешь всё, что связано с ним! А нам надо работать над этой темой!       — Не хочу, я устал. Чего я хочу, у меня не будет.       — Понимаю, любить кого-то всегда тяжело.       — Ты помнишь пациента, которого ты ко мне отправила? Как же его звали... Джефф, он спрыгнул с моста, не смог справиться с тем, что не увидит тебя больше, — Отабек сейчас был очень похож на пациента психиатрической больницы, голос сухой и нейтральный, смотрел прямо в огонь. — Со мной будет то же самое?       — Я здесь для того, чтобы ты никому не навредил, в том числе себе.       — Ты немного опоздала.       — У вас сеансы по понедельникам, почему бы тебе не отменить его? Отдохни, тебе нужно хорошо выспаться.       — Я и так не принимал никого после Юры, хотел отдохнуть, но не вышло. Во сне всё слишком аморально правильно, мне там нравится больше, ведь в реале. Для Юры я лишь психотерапевт. Он не устаёт мне об этом напоминать, как щелчок по носу, мол, не забывайся. Среди недели мы виделись в парке.       — Вы встречаетесь вне кабинета?       — Нет, я шёл из библиотеки, он был с своим бывшим парнем в парке, я видел их.       — А он тебя?       — Что?       — Юра тебя видел?       — Да, я в тот момент растерялся, с минуту стоял на месте, потом ушёл.       — Твой другой пациент - он тебя тоже заметил?       — Хм... нет, не думаю.       — Почему ты остановился?       — Я увидел их вместе. Видеть их вместе после расставания было для меня тяжело. Поэтому я постарался скинуть оцепенение как можно скорее.       — Почему именно тяжело, это не было ревностью?       — Нет, он ходил вокруг Юры и делал снимки на свой профессиональный фотоаппарат с разных ракурсов. Юра сидел на столе, ноги стояли на скамье, белое пальто, шарф, от его дыхания шел пар. И вот я почему-то видел его в этом самом парке в летний сезон, в белом легком костюме и плетёной шляпе, с венком из полевых цветов. Этот образ очень чётко отпечатался у меня в голове, теперь во снах Юра именно такой. Улыбается по-летнему тёплой улыбкой. А ещё, кажется, я спятил.       — Нет, ты влюблён. По уши, должна сказать. Ты чувствовал ревность из-за того, что Юра там не с тобой?       — Нет и да. Я поспешил уйти, меня и так застали врасплох. На сеансе он сказал о том, как мне, наверное, тяжело и неприятно работать с ним. Я сразу же поспешил его в этом разубедить, вроде получилось. Он знает и понимает, что такое перенос. Я бы сказал, он боится всякой возможности влюбится в кого-то близкого, он привык любить птиц большого полета, находясь в их тени. Сейчас я допускаю возможность манипуляции.       — То есть стоило ему заикнуться о том, что ты, возможно, не хочешь с ним работать, как ты тут же сказал: "Хочу!".       — Я не думаю, что он способен на это, да и зачем?       — Зачем? Почему мне кажется, что стоит ему поманить пальцем - где бы ты ни был, подорвёшься и будешь рядом.       — Так и есть, я сам этого хочу. Но правила суровы и негласно жестоки!       — Эти правила необязательно соблюдать...       — Но тогда работа психотерапевта для меня окажется под запретом. Может, ты права, и стоит передать Юру другому специалисту?       — Светлая мысль.       — Может, через год или больше я смогу ему позвонить и...       — Отабек, нет, и через год, и через десять лет он будет твоим пациентом. Он всегда будет твоим пациентом.       — Гадство.       — Вот какая цена за то, чтобы помогать людям.       — Я провалил главный экзамен в психотерапии, два билета: либо ты, либо тебя. У меня первый вариант, у тебя второй, вот и как ты сможешь мне помочь?       — Отабек , это прозвучит грубо, но сеансы с Юрой нужно прекратить. Ты весь измучен, тебе нужен покой и отдых.       — Ты уже знаешь, что мне нужно. Мне не хочется его обидеть, он сказал, что я смотрю на него с безразличием, у меня внутри все перевернулось. Как удержал себя в руках, не знаю.       — Что, если твои чувства взаимны? Что ты будешь делать?       — Я об этом не думаю. Стараюсь воспринимать эту хандру как грипп: переболею - и пройдет.       — Разумно, но давай рассмотрим все варианты. Что, если он признается тебе?       — Я буду с ним.       — Ты готов бросить всё? Будущее, карьеру, перспективы?       — Да.       — Тебя лишат лицензии... Думаю, ты еще образумишься.       — Я тоже этого хочу, но в голове всё слишком просто.       — В жизни так не бывает, правда?       — Мне тоскливо без него.       — Тебя можно понять... Раздалась вибрация, Отабек выудил из кармана телефон.       — Прошу прощения, обычно в это время мне никто не звонит. "Юрий Плисецкий" гласила надпись на экране, сердце пропустило три удара, и Отабек положил телефон экраном вниз - чисто из уважения к Мари.       — Это он?       — С чего ты взяла?       — Ты поменялся в лице.       — Да, наверное, хочет уточнить дату следующего сеанса.       — Отабек, какой же ты упрямец.       — У тебя с Несс было так же.       — Она не моя пациентка.       — Она твоя аспирантка. В чем разница?       — Разница есть.       — Сущие мелочи. Думаю, разговор исчерпал себя, до встречи. Как насчёт выпить на следующем сеансе?       — Это непрофессионально, неэтично и вообще моветон!       — Да ладно, Мари, это же я, в конце концов, можем не проводить терапию.       — Но тебе это нужно.       — Пока, Мари.