Пациент

      За первые десять минут приёма Юра не сказал ни слова. Он сидел на диване, обняв колени, и смотрел в одну точку. Отабек, как и всегда, расположился напротив и ждал, пока Юра заговорит, но парень молчал. Сегодня он даже не поздоровался, просто кивнул, появившись на пороге, это на него было совсем не похоже.       — Юра, что тебя беспокоит?       — У меня нет желания исповедоваться, но это единственное место, где я чувствую себя хорошо, у вас очень уютный кабинет. Давайте сегодня я оплачу сеанс, но мы посидим в тишине и помолчим?       — Мы можем не проводить сеанс, просто поговорим.       — Разве психотерапия не в этом заключается: мы просто разговариваем ни о чем, а вы как врач выявляете проблему и помогаете найти решение?       — Именно так, но сегодня мы можем просто поговорить, как друзья.       — Не получится, мы ведь не друзья, да и дружить бы у нас не вышло.       — Почему?       — Я уже столько раз отвечал на этот вопрос.       — Но ты говорил стереотипами, скажи мне, что ты думаешь?       — Я не смогу с вами дружить, просто не смогу или не захочу.       — С первого сеанса ты говоришь о том, что в следующий раз не придёшь, однако ты приходишь. Я этому рад. Сегодня ты впервые в таком подавленном состоянии, поэтому я хочу узнать, что случилось?       — Ничего. Мне просто грустно, скоро уезжать в полуразрушенный мир. Но на строительство нового у меня нет сил. Я уже не смогу вернуться в спорт, но это меня не так сильно печалит. Сегодня мы с Джи-Джи крупно поругались, он упрекнул меня, что я лицемер. Он жалеет о том, что посоветовал вас в качестве психолога.       — Почему он так сказал?       — Он думает, что... с вами я провожу больше времени, чем с ним. Но это бред, один час в неделю, а с ним я дни напролет - и он еще жалуется?! Мы расстались, но он продолжает ревновать к каждому столбу!       — Ты думаешь, он ревнует ко мне?       — Он считает, у нас любоф, и вы виноваты в нашем разрыве. Все это он выплюнул мне в лицо, держа за руку так, будто вот-вот сломает, — Юра поднял рукав толстовки,на запястье синели следы от пальцев. Отабек нахмурился, его брови встретились на переносице. — Короче я купил билет, в двенадцать я улетаю в Россию. Было бы лучше собирать чемодан, но я вспомнил про сеанс и поехал к вам.       — Юра, ты можешь обратиться в полицию, насилие недопустимо.       — Я просто уеду, не хочу, чтобы у него были проблемы.       — Юра, это неразумно.       — Все нормально, это просто синяк, у меня кожа тонкая, стоит коснуться и вот. Так что...       — Почему вы поругались?       — Его разозлило, что у меня ночью кошмары, возможно, мешаю ему спать. Он сказал, что я звал кого-то во сне, я не помню, что мне снилось, но, когда проснулся, увидел Джи-Джи в дверном проеме, он уже был в бешенстве. Он смотрел так злобно, как будто я ему что-то должен. Потом причитал типа "Я так и знал", "чертов псих" - что это вообще значит?       — Что тебе снилось?       — Я не помню, стараюсь не запоминать свои кошмары. Я так понял, что во сне были вы, и вы должны были мне помочь, поэтому я вас и звал. А этот дурак всё не так понял.       — Тебя задевает то, что он о тебе думает?       — Есть немного. Не хочу, чтобы он думал обо мне плохо.       — Нельзя быть для всех хорошим и не врать самому себе. У тебя всё же есть какие-то к нему чувства?       — Нет, просто меня обидело, что он злится на меня и не объясняет, за что конкретно. Про вас... тебя - это чисто мои додумки.       — Часто ты обо мне думаешь?       — Какой... неловкий вопрос.       — Почему?       — Потому что, даже если между двумя людьми ничего не происходит, такой вопрос бестактен.       — Это был ход "по инерции". Иногда его можно применять в психотерапии, только если ответ очевиден. Не наш случай.       — То есть ты был уверен, что у меня эротический перенос на тебя?       — Да.       — Как-то ты спокойно реагируешь, приятно, когда ты не первый, — блондин еле сдерживал смех. — Да шучу я, расслабься.       — Я расслаблен. Попробуй вспомнить, в твоем сне может быть подсказка.       — Ну, сон начинался так же, как и у всех семнадцатилетних подростков: порнушка какая-то, клуб или бар. А потом всё, как по сценарию: гаснет свет, начинается паника, звук фонит, и становится так страшно. Мне снится примерно одно и то же, поэтому, думаю, вчера было что-то из этого.       — Как часто тебе снятся кошмары?       — Каждый день.       — А секс?       — Да что за день дурацких вопросов?! Слушай, я конечно, понимаю, это в рамках терапии и всё такое, но эти вопросы как минимум смущают, как максимум - появляется желание провалиться сквозь диван под землю.       — Не стоит, под землёй холодно. Послушай, я знаю, в России другой менталитет, но в какой бы стране ты ни находился, с психологом можно говорит обо всем. Никто тебя не осудит.       — Да знаю я, просто это сложно. Отношения с Джи-Джи были как-то по инерции, и сейчас я понимаю, что отношениями это и не было вовсе. Я всегда держал его на расстоянии, не мог его впустить в свои мысли, чувства, к телу. Мне это казалось неправильным не из-за воспитания, просто он не мой человек. Не тот, с кем я мог бы начать что-то серьезное. Про секс мне сказать нечего, опыта в этом деле у меня нет, как-то так.       — Итак, кто тебя привлекает больше, девушки или парни?       — Господи, я сейчас правда провалюсь! А чего ты улыбаешься? Смешно тебе?       — Вовсе нет.       — Парни. Девушки слишком зациклены на себе, постоянно. В них с детства взращивают цель - найти мужика, чтобы обеспечивал. Как ни посмотри, на того, кто может обеспечивать, я, может, и похож, но вот на мужика - вряд ли. Меня даже на улице с девушкой путают, и страна тут не имеет значения. Просто в России говорят, что ошиблись, а в Канаде это просто никого не останавливает.       — Почему-то я не удивлён.       — Подожди, это ещё не самое интересное. Как-то мы с Джи-Джи выпили, и он решил, что, в общем, пора разнообразить наши отношения интимом. Представь ленивца на ветке с бокалом мартини, вот примерно так выглядел Джи-Джи, а главное, он был уверен до конца, что его сексуальности нет границ. Я сказал ему, что я столько не выпил, чтобы лечь с ним в одну постель, и ушел к себе, утром мы оба ржали над этим. Но, как потом выяснилось, у него это незакрытый гештальт. Он хотел меня - везде, всегда, в любое время дня и ночи, мне кажется, если б я пришел часа в четыре утра и сказал: "Ну, я тут подумал..." - всё бы было. Но увы и ах, если в мою сторону радар работал - мой ответные сигналы не посылал, — Отабек всё же не выдержал и засмеялся с Юрой в унисон.       — Так, а были ли случаи, когда твой радар всё-таки просыпался?       — Ты полностью вышел из образа психотерапевта.       — Сегодня мы просто разговариваем, Юра.       — То есть никакого анализа?       — Возможно.       — Подобный случай был. Но Джи-Джи об этом не знает. Это я сейчас не о Викторе, а про последний месяц говорю.       — И как ты себя почувствовал?       — Ну... Это было неожиданно. Последний раз меня так застали врасплох, только когда утром в комнату вошел дедушка, а я как бы делом занят.       — Неловкая ситуация, вы это обсудили?       — Дедушка меня понял, молодой организм и все дела. Если бы были седативные для утренней эрекции... Жизнь стала бы проще.       — Ты пробовал отношения с девушками?       — Это нельзя назвать отношениями, скорее использовал по назначению из мест, для этого созданных.       — Ты пользовался эскортом?       — Да.       — Я имел ввиду отношения в целом, конфетно-букетный период, планы и прочее?       — Нет. Они всегда меня стеснялись, свидания со мной не приносили им ничего, кроме новых комплексов. А уж когда к вам подходят на улице парень и думает, что вы подружки? Лепота! Ничего не хочу сказать, но мне кажется, если я как-нибудь задумаю стать трансом, никто не заметит разницы.       — Тебя посещали такие мысли?       — На полном серьёзе - нет. Так, если пошутить, то можно. В России такими вещами не шутят обычно.       — Значит, ты улетаешь сегодня? Мы можем продолжить терапию онлайн.       — Это всё равно, что лечиться плацебо. Мне не подходит.       — Значит, это прощание?       — Я еще приеду в Канаду, может, даже заскочу на сеанс.       — Буду ждать.       — Только не сиди у телефона, как Хатико! — у двери Юра обернулся и, улыбаясь, помахал на прощание рукой. Дверь закрылась, такой же звук прозвучал и в душе... У обоих.