Hurricane

      Несмотря на поздний час все члены Вооруженного детективного агентства были вынуждены вернуться в офис. Сонные, помятые, засыпающие на ходу, они рассредоточились по офису, в поисках уголка, где можно поспать хотя бы пару минут. Куникида появляется на пороге в идеально отглаженной черной рубашке, комплекте из брюк и жилета бежевого цвета и натертых до блеска коричневых ботинках. И это в принципе, никого из присутствующих не удивляет, ведь их коллега идеалист и педант до мозга костей.       Дазай сидит в своем офисном кресле, сложив руки на груди и откинувшись на спинку. Судя по всему, он задремал. Накахара Чуя устроился на столе Осаму, изящно положив ногу на ногу. В отличие от остальных, он бодр, видимо привык к ночной жизни. В руках парень держит злополучное «Полное руководство по самоубийству», открытое где-то на середине.       Доппо невольно задумывается о том, что есть в этих двоих какая-то глубокая, но темная гармония.       - Что здесь забыл рыжий демон? – Куникида пинает Дазая по вытянутым из-под стола длинным и тощим ногам.       - Мори заинтересовался этим делом, - скучающим тоном отвечает Накахара, пока Осаму, так грубо вырванный из уютных объятий Морфея, пытается вновь обрести ориентацию в пространстве.       - С каких это пор Портовую мафию волнуют жизни детей? – хмурится Доппо, скрещивая руки на груди. На самом деле он и так знал почему цепной пес Мори Огая тут нарисовался. Несмотря на то, что Портовая мафия являла собой воплощение всех пороков Йокогамы, они не поддерживали беспорядки на улицах, которые не могли контролировать. Грядет что-то по-настоящему серьезное, раз уже «Стражи ночи» заволновались.       - Мы вербуем талантливых эсперов, - все так же не отрывая голубых глаза от книги, произносит Чуя. Повернувшись к Дазаю, он показывает ему один из разворотов и тихо спрашивает пробовал ли тот продемонстрированный в этой главе способ. Осаму мгновенно оживляется и принимается во всех подробностях рассказывать бывшему напарнику историю, непосредственно связанную с представленным на заинтересовавших Накахару страницах. Куникида раздраженно закатывает глаза, стоит ему услышать свое имя. Конечно же, он фигурирует в рассказе Дазая. Кто, если не Доппо, в тот злополучный вечер поехал невесть куда, чтобы выкопать этого идиота с, как оказалось, частной территории. Именно Куникида уговаривал владельца не вызывать полицию, всеми правдами и неправдами убеждая разъяренного мужчину в том, что Осаму сумасшедший, и он прямо сейчас отвезет его туда, где подобным людям самое место.       - Ну, ты и идиот, - фыркает Накахара, переворачивая страницу.       Доппо удовлетворенно кивает, уже собираясь добавить пару слов к исчерпывающему комментарию Чуи, но тут в офис возвращается Йосано. В руках она держит тонкую папку. Девушка цепляется взглядом за незваного гостя, восседавшего на столе рядом с Дазаем, и недовольно поджимает губы. Лишних вопросов Йосано решает не задавать. Не до этого сейчас.       Взмахнув короткими темными волосами, Акико проходит вглубь офиса и кладет на стол папку. Все присутствующие постепенно пробуждаются от тягучей дремоты, заслышав мерный стук каблуков по паркету.       - Итак, - начинает девушка, как только коллеги подтягиваются ближе к ее столу, - Наш похититель скончался от смертельной дозы ядовитого вещества. Какого именно вскоре покажет экспертиза, но в ходе первичного осмотра, мне удалось выяснить, что ампулу он прятал в одном из задних зубов.       - Ой, а когда выяснится, что там был за яд…- начинает Дазай, но тут же получает смачный подзатыльник от Накахары, - Чуя, за что?       Пока Осаму хнычет, потирая ушибленный затылок, а рыжий мафиози рычит ему что-то напоминающее «заткнись и не веди себя, как придурок», Йосано продолжает:       - Так же на теле я обнаружила многочисленные следы от инъекций.       - Наркозависимый? – отодвигая стул и усаживаясь, предполагает Куникида.       - Нет, не думаю, - Акико отрицательно качает головой, - Следы в необычных для этого местах.       Девушка открывает папку и выкладывает на середину стола несколько снимков. На них крупный план задней стороны шеи погибшего. Йосано предусмотрительно обвела красным маркером те части, на которые нужно обратить особое внимание.       Изящные пальцы Чуи в тонких черных перчатках подхватывают один из снимков. Дазай тут же вытягивает шею, чтобы получше рассмотреть изображение в руках бывшего напарника. Их взгляды встречаются на долю секунды, и Осаму тут же кивает.       - Я не хило так приложил этого парня о железное ограждение, - Накахара откладывает снимок к остальным, - Как минимум он должен был потерять сознание. Но ублюдок будто бы всего лишь ушибся, не более.       - Его систематически чем-то накачивали, - тут же подхватывает Дазай, откидываясь на спинку офисного кресла, - Допустим, чтобы повысить выносливость.       - И все ради похищения детей? - сложив руки на груди, Акико скептически вздергивает тонкие брови, но Дазай отрицательно качает головой.       - Ради того, чтобы выстоять перед эспером, - выдает парень, заставляя всех членов Вооружённого детективного агентства одновременно задуматься об одном и том же. Молчание, казалось, длилось вечность, хотя на деле прошло лишь несколько жалких минут. Каждый, кто находился сейчас в офисе, пытался представить, насколько велика, грозящая угроза. Но в итоге озвучить терзающую коллег мысль решился лишь Куникида:       - Грядет война.       Эти слова будто бы разом отрезвили всех присутствующих. Кто-то в самом деле решился бросить вызов не только Детективному агентству, но и Портовой мафии? Столь дерзкие выходки, как похищения беззащитных детей прямо с улиц оживленного города не могли остаться незамаранными ни одной из сторон. Значит тот, кто стоит за этим беспорядком отчаянно пытается привлечь внимание. И вероятнее всего, исчезающие по всей Йокогаме дети – только начало. В сердце портового городка набирает силу таинственная третья сторона.       - Мы должны пресечь это в зародыше. Общими усилиями, - Доппо выразительно посмотрел на Чую. Тот сначала недовольно поджал губы, но в итоге кивнул. Он не горел желанием сотрудничать с Детективным агентством, но так как оказался в «нужное время в нужном месте», то ослушаться приказа Мори не мог. Накахара - поистине один из сильнейших представителей Портовой мафии. И как подобает члену Исполнительного комитета, он без колебаний готов устранить любую опасность. Но несмотря на свою под час излишнюю темпераментность, Чуя достаточно благоразумный и надежный человек. Доверить сотрудничество с детективами именно ему представлялось Мори единственным правильным и оптимальным решением. К тому же, с помощью Чуи Огай сможет оставаться в курсе того, как проходит расследование без открытых столкновений с членами агентства. Новая угроза нависла дамокловым мечом над обеими организациями, а значит продолжать противостояние в подобной ситуации равносильно тому, что собственными руками ослабить и ту, и другую сторону. Это лишь сыграет на руку таинственному врагу.       Дальнейшее обсуждение возникшей проблемы идет уже в более динамичном ключе. Несмотря на то, что непосредственные участники расследования все еще прибывают в некотором смятении, каждый старается предложить свои идеи, дабы выстроить более четкий план действий. И когда с этим покончено, обязанности распределены, молодые люди решают разойтись, чтобы хоть немного поспать. До начала нового рабочего дня еще остается время, поэтому его следует использовать по назначению.       Стоит Куникиде произнести те самые заветные слова, как Дазай тут же подрывается с места, будто бы все это время он только и ждал разрешения наконец-то пойти домой. Чуя слегка хмурится, но все же спрыгивает со стола и следует за бывшим напарником. Оставаться с остальными членами Детективного агентства без этого забинтованного маньяка-суицидника у юноши нет никакого желания. Все же с Осаму он знаком на порядок дольше, чем с остальными, и худо-бедно умеет с ним ладить. Ну или же, знает куда следует ударить, чтобы длинноногий не так сильно бесил.       Выходя из офиса агентства второй раз за сутки Дазай чувствует, как на него стремительно накатывает усталость. Но свежий ночной воздух, наполняющий легкие, заставляет на время отбросить отчаянное желание организма как можно скорее добраться до постели и провалиться в пусть и недолгий, беспокойный, но какой-никакой сон. Как нельзя кстати остановившийся рядом Чуя подкидывает Осаму просто потрясающую, по его мнению, идею, которую он незамедлительно озвучивает:       - Не хочешь выпить где-нибудь?       Накахара сначала смотрит на бывшего напарника с легким прищуром, будто бы взвешивая все «за» и «против», но потом, изящным движением поправив воротник повисшего на плечах длинного черного пальто, все же принимает решение.       - Только если ты угощаешь, - фыркает Чуя, взмахнув насыщено рыжими кудрями, которые в свете уличных фонарей, казалось, отливали чистым золотом.       - Само собой, - Дазай замедляется на несколько мгновений, чтобы взглянуть, как Накахара легкой походкой спускается по бетонным ступеням и поправляет кончиками тонких пальцев шляпу. Уголки губ юноши приподнимаются, а затем он в несколько шагов преодолевает разделяющие их расстояние.       Остановившись на пороге, Ацуши смотрит вслед двум бывшим напарникам. Сейчас они совсем не напоминают некогда опаснейший дуэт «Двойной чёрный». Дазай что-то увлеченное болтает, пытаясь закинуть руку на плечо Чуи, но тот отталкивает его локтем и рычит «отстань от меня, скумбрия». Словно подростки, они препираются, спорят, пихают друг друга, постепенно уходя все дальше от офиса.       - Не к добру это, - вздыхает Накаджима. Остановившийся рядом с ним Куникада кивает, устало поправляя сползшие с переносицы очки.

***

      В небольшом модном районе Йокогамы даже в столь поздний час царит невероятное оживление. Сияющие вывески ночных клубов, круглосуточных кафе и пабов, обилие людей, снующий туда-сюда по улицам создавали впечатление, что эта часть города никогда не спит. Обычно здесь тусовалась в основном только молодёжь, поэтому Дазай и Чуя, влившиеся в поток полупьяных парней и девушек, особо не выделялись. Но Осаму пришел сюда не ради шумных вечеринок, слепящей глаза светомузыки и непонятных сладковатых коктейлей. Несмотря на достаточно юный возраст, шатен считал, что уже слишком стар для подобных развлечений. Да и честно признаться, будучи моложе он точно так же не пылал любовью к клубам с их громкой музыкой и пугающе большим количество прижимающихся друг к другу человеческих тел.       Куда больше по душе Дазаю были тихие малолюдные бары. Классические заведения чисто «для своих». В один из таких юноша и привел Чую.       Бар находился в самом сердце новомодного района. Он стоял особняком, окутанный шармом прошлых лет и явно выделяющийся на фоне современных клубов и кафе. Небольшая мигающая вывеска не бросалась в глаза и не занимала собой все внимание. Минимализм, сдержанность, сила – вот в чем заключался характер этого заведения. Не было нужны в пестрой кричащей рекламе или грохочущей за версту электронной музыке. Люди забредали в этот бар по чистой случайности, по зову сердца и оставались там, очарованные уютной расслабляющей атмосферой, хорошим алкоголем и ненавязчивым живым исполнением классических композиций.       - Интересное местечко, - поднимая голову, чтобы взглянуть на вывеску, произносит Накахара, - Ни разу здесь не был.       - Еще бы. Детей сюда не пускают, - усмехается Осаму и тут же получает довольно ощутимый удар изящным кулачком в плечо.       Интерьер бара, выполненный в стиле ретро, разительно отличался от того, что сейчас можно увидеть, заглянув в любое модное местечко Йокогамы. Винтажная барная стойка из темного дерева, позади которой до самого потолка простирались ряды самого разного алкоголя, включая достаточно дорогостоящие марки. На стенах из красного кирпича две одинокие мишени для дартса. Никаких странных полотен современных художников, смысл которых, если таковой вообще имеет место, сейчас все так отчаянно пытаются понять. Любить подобное искусство по истине сложно, так как большей своей частью это творения ради творения, а не самовыражение или попытки донести что-то одичавшему и заплутавшему на пути к собственному развитию обществу. Такие творцы жаждут запомниться современникам непонятыми и отчужденными, прилагают немыслимое количество усилий к тому, чтобы плоды их творческих потугов вызывали споры. Совсем не просто понять какой потаенный смысл скрывается под мазками яркой краски или бесформенными изгибами скульптур. Но на деле все это лишь полет чьей-то жаждущей славы и внимания фантазии. А современному обществу, разделяющему эту жажду, приходится строить из себя знатоков и ценителей, при этом храня в своей душе мечты о том времени, когда все будет просто и понятно.       Именно так чувствовал себя Дазай, устраиваясь за стойкой полюбившегося бара. Здесь в приглушенном свете, под ненавязчивые музыкальные композиции, которых молодой пианист, казалось, знал тысячи, ибо каждый раз игра его звучала иначе, юноша отдыхал от всей абсурдности, до краев переполняющей его бренное существование. Осаму приходил сюда не для того, чтобы напиться и забыться, ибо, как правило, из-за этого становилось лишь хуже. Алкоголь в излишне больших количествах подталкивал кареглазого к тем самым границам своего безумия, которые пересекать ему не хотелось бы. Конечно, судя по тому, как Дазай вел себя в повседневной жизни, представлялось весьма сомнительным наличие у него каких-либо ограничений. Но парень, который большую часть времени находился в шаге от суицида, все же скрывал в глубине своей души то, о чем не мог рассказать никому. Никому из живых.       Стоит Чуе устроиться рядом с Осаму за стойкой, тот невольно задумывается о том, что последний раз он сидел вот так с кем-то в баре очень давно. Лишь на мгновение прикрыв глаза, Дазаю почти удается ухватиться за воспоминания, которые были, пожалуй, единственной имеющейся у него ценностью. Воспоминания, которым больше не суждено стать реальностью. Воспоминания, от и до пропитанные светлой тоской. Но от этого не менее больно.       - Какое у вас тут самое дорогое вино? – интересуется Накахара, когда пожилой бармен ставит перед Дазаем его привычный виски со льдом.       - Решил меня разорить? – длинные тонкие пальцы кареглазого обхватывают прохладный бокал.       - Это моральная компенсация, – Чуя отмахивается от бывшего напарника, переключая все свое внимания на бармена, который рассказывает о вкусовых особенностях имеющихся в наличии сортов вин.       На самом деле Накахара и сам довольно-таки хорошо разбирается в этой теме. Не спроста он выбрал легендарное Chateau Petrus восемьдесят девятого года, дабы отпраздновать уход Дазая из Портовой мафии. Сам Осаму в тот день подбросил бывшему напарнику бомбу в машину, что тоже могло бы многое сказать о его изощренной натуре. Эти воспоминания заставляют Осаму тихо рассмеяться.       - Чего хохочешь, мумия? – тут же огрызается Накахара, изящными пальцами касаясь ножки винного бокала, наполовину наполненного жидкостью цвета бургунди. В этот самый момент Чуя выглядит как никогда по-королевски роскошно. Его пальто висит на спинке барного стула. Рукава белой рубашки слегка закатаны, оголяя хрупкие светлые запястья. Несколько пуговиц черного жилета расстегнуты, и Осаму видит кожаную портупею Накахары, касающуюся его ребер и спускающуюся к тонкой талии. Немного жадно Дазай глядит на то, как под бархатным чокером поднимается и опускается адамово яблоко, стоит Чуе сделать первый глоток. Он блаженно прикрывает свои голубые глаза, наслаждаясь любимым напитком.       - Да так, - хрипло отзывается Осаму, когда виски слегка обжигает горло, - Вспомнил кое-что.       - Наверняка, какую-то глупость.       - Как ты узнал, что я думал о тебе? – насыщенно карие глаза Дазая расширяются в наигранном изумлении, а губы изгибаются в лукавой ухмылке.       - Придурок! – рычит Накахара, а затем выдает одно из припасенных специально для Осаму красочных и изощренных ругательств. Пожилой бармен, заслышав это, удивлено вздергивает густую бровь. Чуя тут же слега тушуется, уткнувшись носом в бокал с вином, - Прошу прощения.       Дазай не может сдержать смех от вида пристыженного Чуи, но под его тяжёлом грозным взглядом кареглазый прикрывает рот ладонью, стараясь приглушить звуки, больше похожие на те, которые издавала бы взбесившаяся сова.       - Да заткнись ты уже, припадочный, - Накахара пихает бывшего напарника острым локтем с такой силой, что тот едва не валится на пол. А затем с самым невозмутимым видом, но все еще слегка пылающими щеками, просит подлить ему еще вина.       Именно в таком ключе проходит остаток их вечера. Дазай готов признать, что ему даже весело. По-настоящему весело, а не как если бы он просто хотел сделать вид. Бесить Чую достаточно интересное занятие. Честно говоря, Осаму успел подзабыть насколько это может быть увлекательным разнообразием. Когда им приходилось работать вместе практически не было ни дня, чтобы вышедший из себя Накахара не попытался хорошенько пнуть Дазая или швырнуть в него что-нибудь. Осаму вполне мог добавить это к немногочисленному списку действительно приятных вещей, которые произошли с ним во время работы на Портовую мафию.       Демонический вундеркинд многим казался странным, а временами даже устрашающим. И учитывая всю весьма неординарную специфику своей личности, Дазай не мог их в этом винить. Но Чуя был другим. Он отличался от остальных не меньше, чем сам кареглазый. Это дарило надежду на то, что Накахара вполне способен понять Дазая. Их отношения строились на глупых шутках, иногда пассивной агрессии со стороны Осаму, и вполне реальной агрессии со стороны Чуи. Но при всем этом, рыжеволосый никогда не боялся своего напарника. Он мог бесить его, раздражать, выводить из себя, доводить до рукоприкладства, но ничто ни умаляло безоговорочного, негласного доверия между ними.       - Какого черта, ты совсем не пьяный, придурок? Выпил же столько, сколько и я…- Накахара пытается подпереть щеку своим кулачком, но его локоть так некстати начинает скользить. Чуя не ударяется лицом о барную стойку лишь благодаря тому, что Дазай успевает ухватить его за шиворот.       - Нет, это ты выпил все, что я себе заказал, - Осаму продолжает удерживать юношу за ворот рубашки, невольно касаясь кончиками пальцев мягкой кожи под светлой тканью.       - Думаешь, ты такой крутой? – бубнит Чуя, глядя на Дазая из-под опущенных ресниц. Несколько рыжих кудрей спадают ему на лоб. Щеки Накахары буквально пылают от всего выпитого алкоголя. Хотя, Осаму не сказал бы, что его было так уж и много, - Это потому, что ты высокий, да? И носишь длинное пальто? А знаешь, что? У тебя дурацкое имя. И лицо тоже дурацкое. Вообще, ты такой глупый, Дазай.       Буквально прорычав имя бывшего напарника, точнее издав звук, на который Чуя оказался способен в таком состоянии, он пытается убрать руку Осаму со своего воротника. Но так как рыжеволосый поставил ноги на перекладину барного стула и не имеет должной опоры, он начинает шататься, едва не падая на пол. Тут на помощь приходит Дазай. Вовремя подскочив на ноги, он ловит Чую, а тот весьма удачно утыкается носом прямо в его грудь.       - Я устал, - приглушённо бормочет Накахара, цепляясь тонкими пальцами за ворот пальто Осаму, - Отнеси меня до точки эвакуации.       С тихой усмешкой Дазай снимает со спинки стула пальто Чуи и набрасывает его на плечи юноши. Затем расплатившись за выпивку, кареглазый подхватывает на руки бывшего напарника. Накахара все такой же лёгкий, невесомый. Но Осаму лучше других знает, что хрупкость эта обманчива. Чуя запросто может вытрясти все дерьмо из любого, кто усомниться в нем, даже без применения своего дара.       Ночью на улице уже не так тепло, поэтому Дазай плотнее кутает задремавшего юношу в пальто, прикрывая его лицо от прохладного ветра. Уже сидя в такси и ощущая тяжесть на своем плече от устроившегося на нем Чуи, кареглазый думает, что, наверное, следовало бы отвезти своего сегодняшнего товарища по бару к нему домой, но несколько безуспешных попыток разбудить парня дают понять - дело гиблое. Поэтому Осаму называет таксисту свой адрес.       Квартирка у Дазая сравнительно небольшая. В принципе, тому, кто живет один много места не нужно. Одна комната, она же спальня, совмещённая с крошечной кухней, и ванная. Голые стены, а из мебели лишь матрас, лежащий прямо на полу, встроенный в стену шкаф и кресло-мешок в углу рядом с розеткой, где от зарядки работает старенький ноутбук. Единственной, пожалуй, примечательной деталью этой квартиры являлся балкон, увидев который Осаму сразу же, подумал, что с удовольствием сбросился бы с него, будь этаж чуть повыше. А все же решись он это сделать, то максимум получит тяжелые увечья. Это обязательно повлечёт за собой звонок на работу, ибо, ну, куда еще? Значит примчится Куникида, обзовет придурком и бездельников, а потом потащит к Йосано. В общем, с какой стороны не посмотри - не лучшая идея.       Скинув обувь на пороге, Дазай заносит Чую в комнату. Неторопливая езда в такси поспособствовала тому, что юноша уснул крепче, поэтому практически не сопротивлялся, когда Осаму уложил его на матрас, снял жилет и обувь, а затем укрыл одеялом. Пальто Накахары кареглазый отправил в шкаф вслед за своим.       Стоило оказаться дома, юноша почувствовал, как усталость накатывает с новой силой. На самом деле, он привык мало спать, но сегодняшний день оказался на удивление выматывающим. Все, на что хватает Дазая, так это сменить привычную одежду на бесформенную футболку и пижамные штаны, а потом нырнуть под одеяло рядом с Чуей.

***

      Проснувшись утром, Накахара жалеет, что не умер. Ему стоит лишь приоткрыть глаза, как виски тут же пронзает острая боль. Чуя приглушенно скулит, уткнувшись лицом в подушку. В ноздри ударяет пробирающий до дрожи аромат морских волн с нотками белого кедра и сандала. Юноша знает, кому он принадлежит. Накахара совсем не гордится этим, но он может безошибочно по запаху узнать человека, на руках у которого терял сознание бесчисленное количество раз.       - Дазай… - шепот тонет в складках мягкой подушки. Чуя приподнимает голову и медленно открыв глаза, смотрит на соседнюю половину постели. Угол одеяла откинут, но простыни все еще чуть теплые. Значит хозяин квартиры проснулся не так давно.       Накахара медленно приподнимается на локтях, стараясь не делать слишком резких движений и не заставлять свою бедную голову страдать больше, чем уже есть. Оглянувшись по сторонам, рыжеволосый замечает, что дверь на балкон приоткрыта. Легкие голубые занавески колышутся от по-утреннему прохладного ветра. Чуя отбрасывает одеяло в сторону и с горем пополам поднимается с матраса. Сильное похмелье - не самое приятное удовольствие. Но паркет такой холодный, что юноше дорого стоит побороть в себе желание улечься прямо на него. Босяком он следует к двери, ведущей на балкон, и приоткрыв ту, невольно замирает.       Дазай стоит, опираясь на перегородку и прикрыв глаза. Лучи утреннего солнца нежно касаются его бледного лица, болезненной синевы, вызванной недосыпом и взъерошенных каштановых волосы. Перебинтованная от локтя до самого запястья рука расслаблено свисает, удерживая меж тонких пальцев тлеющую сигарету. В простых пижамных штанах и объемной футболке Осаму выглядит совсем юным, словно подросток. Уставший и измученный, но в данный конкретный момент удивительно расслабленный. Чуя впервые замечает, насколько длинные у Дазая ресницы.       - Доброго утречка, коротышка, - голос бывшего напарника заставляет Накахару вынырнуть из оцепенения и нахмуриться, - Как спалось?       - Отвратительно, - тут же огрызается рыжеволосый. Выйдя на балкон, он щурится от яркого солнечного света и почти вслепую тянется к сигарете в руке Осаму.       - Тоже любишь покурить после бурной ночки?       - Что?! – Чуя резко распахивает свои голубые глаза и отшатывается. Тонкая кость с истлевшей до половины сигаретой застывает в воздухе.       Не произнеся ни слова Дазай с ухмылкой скользит взглядом по телу Накахары. Только сейчас рыжеволосый обнаруживает, что одет в одну лишь огромную футболку с причудливым принтом. И о, слава всем богам, на нем есть белье.       - Какого черт!? – восклицает Чуя, принимаясь колотить Осаму по спине своими маленьким, но удивительно сильными кулачками, - Вот ты мерзавец!       Дазай смеется, даже не пытаясь уворачиваться. Разгневанный Накахара слишком забавен и очарователен. Кареглазый наслаждается этим зрелищем еще буквально минуту, ибо раскрасневшийся от злости Чуя максимально близок к тому, чтобы выбросить своего бывшего напарника с балкона.       - Все-все. Тихо, крошка Чу, - Осаму быстро перехватывает чужие запястья, - Это же просто шутка. Разве я стал бы…ауч!       Кареглазый отскакивает от Накахары, обхватывая ладонями ступню, на которую тот от всей души наступил.       - Придурок, - преисполненный удовольствием от свершившейся мести рыжеволосый наконец-то затягивается. Его губы трогает едва заметна ухмылка, стоит парню заметить, что вся спина и даже частично волосы Дазая покрыты пеплом от сигареты, который Чуя стряс на него в порыве праведного гнева.       Осаму молчит и дуется, потирая ушибленные места, до которых может дотянуться. Накахара не испытывает угрызений совести, так как этот засранец и раньше получал от него за свои глупые шутки.       - И вообще, с какой стати я без штанов?       - Тебя на них стошнило.       - А рубашка?       - На нее тоже.       - Но…       - Проще сказать на что тебя вчера не стошнило, Чуя, - Дазай усмехается, взъерошив и без того находящиеся в полном беспорядке рыжие кудряшки. Он уверен, что пожалеет об этом, ибо Накахара опасно скалится, но не может удержаться от прикосновения к мягким прядям. Это меньшее, чем Чуя мог бы отплатить ему за ночное происшествие. Осаму пришлось изрядно повозиться с бывшим напарником, когда тому после примерно часа достаточно спокойного сна стало плохо. Кареглазый сразу же подскочил на ноги и повел хнычущего Чую в ванную. А уже там заботливо обтирал лицо того прохладным полотенцем, держал волосы, пока желудок Накахары нещадно выворачивало, и по итогу помог переодеться в чистую одежду. Стоило голове Чуе коснуться подушки, как он тут же отрубился. А Дазай еще какое-то время сидел рядом с ним без сна, на случай если рыжеволосому вновь поплохеет, - Сварить тебе кофе?       Накахара тушит окурок от сигареты и просто кивнув в ответ, следует за Осаму обратно в квартиру.