Hurricane

      - Что здесь так воняет? – Чуя морщится, выходя из ванной с полотенцем в руках. Мокрыми его рыжие кудряшки принимают насыщенно медный оттенок. Юноша все еще в футболке Дазая, но порывшись в шкафу хозяина квартиры ему удалось отыскать старые спортивные штаны. Подвязав их на талии и несколько раз подвернув штанины, Накахара пришел к выводу, что в принципе это лучше, чем расхаживать в одном белье и ловить странные взгляды бывшего напарника на свои бледные ноги. А еще Осаму отыскал для него носки. Весьма забавные красные с принтом из маленьких елочек. Чуя не смог не прокомментировать наличие столь скандального предмета одежды в гардеробе кареглазого, но Дазай отмахнулся, объяснив это тем, что на прошлое Рождество Кенджи подарил ему несколько пар. Так или иначе, носки оказались теплыми и были вполне себе неплохой альтернативой тапочек, которых в квартире Осаму не имелось по каким-то лишь ему одному известным причинам.       - Я готовлю завтрак, - Дазай стоит перед плитой, помешивая блюдо в сковороде. Несмотря на «аромат» чего-то изрядно подгоревшего, кареглазый выглядит чрезвычайно довольным собой. Парень даже надел фартук с забавным крошечным Гудетамой на груди.       - Судя по запаху, это будет последний завтрак в нашей жизни, - фыркает Накахара, откидывая полотенце. Он подходит к Осаму, приподнимаясь на носочки, чтобы заглянуть ему через плечо, - Признайся, ты сделал это лишь для того, чтобы готовкой в итоге занялся я?       - Как бы я посмел, - губы Дазая растягиваются в хитрой ухмылке, когда он поворачивает голову, чтобы взглянуть на Чую. Улыбка парня становится шире, стоит ему встретиться со взглядом пронзительных голубых глаз бывшего напарника.       - Чего пялишься? – шипит Накахара, потянувшись к плите, чтобы выключить огонь и прекратить эту пытку, ибо еще немного и соседи точно забеспокоятся.       - Да так, - Осаму наклоняется чуть ближе к лицу Чуи, заставляя того слегка напрячься, - Просто потерялся в твоих глазах.       Накахара вспыхивает за доли секунды. Он хмурит свой изящный носик, а затем хватает со столешницы деревянную лопатку и хлопает ею Дазая по лбу.       - Какой же ты дурак, - Накахара едва удерживается от того, чтобы еще и пинка этому засранцу не дать, да вот только между столешницей и кухонной барной стойкой недостаточно места для полноценного маневра. Хотя, можно же неплохо так наподдать острой коленкой…       - Чуя злой, - недовольно бубнит Дазай, стирая салфеткой маслянистое пятно со лба.       - Да-да, и стану еще злее, если ты сейчас же отсюда не свалишь, - для убедительности Накахара снова замахивается лопаткой. В следующее мгновение с громким «ой, страшно то как», Осаму уже скрывается за дверью ванной.       Чуя прикусывает губу, чтобы не улыбнуться. Еще чего, ему не может быть весело рядом с этим придурком. Это просто исключено.       Накахара закатывает глаза, когда слышит, как Дазай напевает какую-то попсовую песню. Он делает это нарочито громко, чтобы перекричать шум воды из душа. Рыжеволосый вздыхает и надевает фартук, который Осаму снял с себя перед тем, как ретироваться. Выбросив в мусорку «кулинарный шедевр» и отмыв сковороду, Чуя вытаскивает из холодильника практически все, что там есть. Оглядев имеющийся набор продуктов, юноша решает приготовить тамагояки.       К тому времени, как Дазай возвращается из душа, в квартире уже не пахнет гарью благодаря тому, что Чуя догадался распахнуть окна и дверь, ведущую на балкон. На стойке дожидаются две тарелки с ароматными яичными рулетами и поджаренным беконом. А также две огромные кружки с кофе, ранее сваренным самим Дазаем. Он успел немного остыть, но едва ли это такая уж большая проблема.       Осаму невольно застывает, глядя на приготовленный Чуей завтрак. Юноша не помнит, когда последний раз ел домашнюю еду. Даже вот такой простой омлет. Самое большое, что он обычно делал, так это покупал в супермаркетах полуфабрикаты, которые можно разогреть и заказывал что-то из ближайшей изакаи или корейского ресторанчика на соседней улице.       - И чего ты там застыл? – ворчит Накахара, стаскивая с себя фартук и откладывая его на столешницу. Чуя забирается на стул, по привычке подтягивая к груди ногу. Он берет в руки приборы и нахмурившись смотрит на Дазая из-под спавших на лоб рыжих кудрей, - Считаю до трех. Если ты сейчас же не садишься за стол, я забираю твою еду себе. Раз…       Отбросив полотенце, Осаму в два шага преодолевает расстояние, отделяющее его от горячего завтрака. На парне все та же домашняя одежда, вот только бинты пришлось сменить. Конечно, Дазай прекрасно понимает, если Чуя увидит то, что скрывается под ними, то не станет издеваться или насмехаться. Он всем силами пытается показать, как сильно ненавидит бывшего напарника, но все же Накахара не настолько жесток. Несмотря на свой пламенный темперамент и дерзость, рыжеволосому не чуждо сострадание. И все же, пусть прошло почти десять лет с того злополучного дня, Осаму едва ли на шаг продвинулся к тому, чтобы посвятить хоть кого-нибудь в эту часть своей биографии. Да и портить такой внезапно непринужденный момент ему не хотелось. Дазай не ожидал, что Чуя решит остаться и даже соизволит приготовить завтрак.       Осаму старается не так откровенно пялиться на Накахару, но, когда тот буквально на расстоянии вытянутой руки, не делать этого кажется большим упущением. Раньше с подобным проблем вообще не возникало. Стоило Чуе вырубиться после использования Порчи, кареглазый чуть ли ни нос к носу прижимался и считал веснушки на его лице до тех пор, пока их не забирали с точки эвакуации. Иногда он прижимал свою ладонь к ладони Чуи, чтобы посмотреть, насколько его пальцы длиннее, а рука больше. В редких случаях Дазай позволял себе коснуться волос напарника и даже вдохнуть их аромат. Так Осаму узнал, что Накахара пользуется шампунем с запахом пряного яблока.       С тех пор как они перестали работать вместе, прошло несколько лет, и Чуя изменился. Его лицо стало худее, подбородок острее, а скулы выше. Взгляд пронзительных голубых глаз, обрамленных темной радужкой, приобрёл больше новых оттенков. Неизменным оставался лишь рост Накахары. Юноша бросил «дурную» привычку расти еще в шестнадцать. С тех пор он волком глядел на Дазая, когда тот сначала пробил отметку в сто семьдесят сантиметров, а затем и в сто восемьдесят. Кареглазый соврет, если скажет, что это его не забавляло. Но, увы, их разница в росте не была таким уж преимуществом. Несмотря на хрупкость и худощавость, Чуя без проблем мог поломать Дазай пополам даже без применения своей способности. С тонким чокером на шее, в бесформенной футболке, оголяющей острые ключицы, рыжеволосый казался обманчиво слабым, но это заблуждением может стоить вам жизни.       - Веснушки, - задумчиво произносит Осаму, скользя взглядом по линии челюсти Накахары к его губам, тонкому носу. Чуя отрывается от еды и непонимающе смотрит на бывшего напарника, - Их стало больше.       Рыжеволосый сначала удивленно вздергивает брови, его щеки покрываются легким румянцем. И Дазай, наверное, позволил бы себе кроткую улыбку в ответ на это, если бы не боялся, что Чуя всадит ему вилку в руку.       - Заткнись, - приглушенно бросает Накахара, уткнувшись в кружку с остывшим кофе, - А у тебя вот кое-чего вообще не осталось.       - И чего же?       - Стыда.       - Ох, Чуя, - Дазай со смехом откидывается на спинку стула, прижимая перебинтованные запястья к груди, - Ты ранил меня в самое сердце.       - Придурок, - с возвращением долговязого в жизнь Накахары это слово стало слетать с языка юноши все чаще. Не то чтобы он и раньше не одаривал Осаму красочными эпитетами, просто данное определение подходит ему больше всего. Оно и еще несколько других. Но их Чуя решает приберечь до лучших времен.       Молодые люди перебрасываются колкими фразочками до тех пор, пока окончательно не расправляются с завтраком. Накахара утаскивает у Дазая еще и толстовку, чтобы натянуть поверх его же футболки, что в итоге становится причиной небольшой дискуссии.       - Почему ты просто не наденешь пальто? – Осаму складывает руки на груди и прислоняется плечом к стене, с любопытством глядя на то, как Чуя утопает в огромной горчичной толстовке. В сочетании с его ярко-рыжими волосами это смотрится довольно мило.       - Совсем тупой? Это классика, - Накахара выглядит крайне оскорбленным столь неосторожным предложением, пока аккуратно складывает свое черное пальто в хлопковый шоппер с изображением Снорлакса, который ему одолжил Дазай, - И ты хочешь, чтобы я натянул ее поверх твоей безумной одежды?       - Нормальная у меня одежда, - фыркает Осаму, закатывая глаза, - В отличие от некоторых, я закупаюсь во взрослом отд…ай! Хорошенько размахнувшись, Чуя бьет Дазая в плечо своей ношей.       - Скажи спасибо, что это не мой кулак, а это, - Накахара указывает на ушибленное место бывшего напарника, - не твой нос.       После этих слов, горделиво вздернув подбородок, рыжеволосый выскальзывает за дверь.

***

      Вернувшись домой, Чуя с трудом перебарывает желание завалиться в постель и проспать до вечера. Все, что он себе позволяет, так это усесться с ногами на диван и подключить мобильник к зарядке. Пока тот постепенно возвращается к жизни, Накахара откидывает голову на спинку и прикрывает глаза. Он коротко вздрагивает, когда один за другим начинают приходить сообщения о пропущенных вызовах, но к телефону не тянется. Вместо этого Чуя натягивает на голову капюшон и, потянув за шнурки, утопает в знакомом, буквально проникающим под кожу, запахе.       Настойчивый звонок выводит рыжеволосого из лёгкого транса. Не открывая глаз, Накахара тянется к мобильнику и подносит его к уху.       - Привет, Акутагава-кун, - нет необходимости смотреть на дисплей, чтобы узнать, кто находится по другую сторону, - Потерял меня?       - Накахара-семпай, - хрипло выдыхает в трубку Рюноске, затем он на мгновение прерывается из-за очередного приступа надрывного кашля, - Вы вчера так внезапно исчезли. Мы думали, что-то случилось.       Чуя тихо посмеивается, вытягиваясь на диване во весь рост и подкладывая под голову согнутую в локте руку.       - Это была довольно долгая ночь. Я кучу времени проторчал в Детективном агентстве. Такие болваны… - рыжеволосый зевает, от чего его голос звучит сонно и приглушённо. Зная о том, как болезненно Акутагава воспринимает все связанное с Дазаем, Чуя тактично решает умолчать о том, что их союз прошлой ночью был вынужденно воссоединен, -…ничего не могут без поддержки Портовой мафии.       - Босс хотел узнать, появилась ли какая-то новая информация, поэтому…       - Да-да, передай Мори-сану, что я приеду, как только поболтаю с одним информатором и все доложу, - получив короткое согласие, Накахара отменяет вызовов. Рыжеволосый вздыхает, а его рука, удерживающая телефон, безвольно свисает с края дивана. Чуя распахивает глаза, уставившись в потолок. С одной стороны, кровать так близко, он вполне может наплевать на работу, заползти под одеяло и уснуть. С другой же, ему не меньше хочется как можно скорее разобраться с этими похищениями и отделаться от Вооруженного детективного агентства. А вместе с ним от бесячей долговязой скрубрии.       «Точно, Дазай. Будь он неладен», - Накахара зажмуривается от одной лишь мысли об этом придурке. Еще вчера при обсуждении дальнейших действий Куникида заявил, что единственное условие, при котором представитель Портовой мафии допускается до работы с членами агентства – это то, что рядом с ним все время будет один из детективов. Нетрудно догадаться, кто первым вызвался на данную роль. Дазай аргументировал это отчаянным желанием лишний раз побесить Чую, и остальные без лишних вопросов согласились. Накахара подозревал, что они были только рады хотя бы на некоторое время отделаться от чокнутого суицидника, сбагрив его кому-нибудь другому.       Чуя отправляет бывшему напарнику адрес и время встречи, а затем, дав себе пару минут, чтобы смириться с печальной участью увидеть бесячую рожу Дазая во второй раз за этот день, поднимается на ноги. По пути в спальню, Накахара подцепляет толстовку за ворот и стягивает ее вместе с футболкой, отбросив на заправленную кровать. Штаны летят туда же, и вот Чуя в одном белье стоит перед распахнутым шкафом, задумчиво прижимая указательный палец к нижней губе. В итоге он выуживает брюки со слегка завышенной талией и просторную глубокого винного цвета рубашку, V-образный вырез которой открывал вид на его бледные острые ключицы. Вместе с бархатным черным чокером - довольно сочное сочетание.       Не то, чтобы Накахара собирался впечатлить кого-то своим внешним видом. Вовсе нет. Парню просто нравилось ловить кайф от собственного отражения в зеркале. Есть в этом что-то такое пленительно сладкое, завораживающее, когда ты всецело осознаешь, насколько привлекательным можешь быть.       По привычке набросив на плечи пальто, Чуя берет мобильник и ключи от машины. В гараже его дожидается Мустанг 68-го года цвета раскалённой лавы. Несмотря на преклонный возраст он все так же элегантен и полон сил. Само собой, благодаря стараниям своего юного владельца. Накахара любил этот автомобиль столь же сильно, сколь и свой мотоцикл. Скорость – именно то, что всегда заставляло кровь в жилах рыжеволосого безудержно кипеть, а голос в экстазе срываться до хрипоты. От самого начала работы в Портовой мафии Чуе приходилось делать много рискованных вещей, но даже они не приносили такого удовольствия, как возможность выжать педаль газа до упора на пустой ночной трассе.       Чуя устраивается в водительском кресле, расслаблено улыбаясь, когда Мустанг громким рычанием отзывается на поворот ключа в замке зажигания. Тонкие пальцы в черных перчатках обхватывают кофейного цвета руль, затем автомобиль плавно выезжает на дорогу.       К назначенному месту Накахара прибывает с небольшим опозданием, но это ничуть не огорчает юношу. Дазай не рассыплется, если потопчется пару лишних минут у…       - Супермаркет? – Осаму озадачено разводит руками, когда Чуя ставит автомобиль на сигнализацию и направляется к нему, - Без меня Портовая мафия совсем потеряла хватку?       - Не обольщайся. После твоего ухода у нас дела только в гору пошли, - рыжеволосый даже не удосуживается замедлить шаг, проходя мимо Дазая.       - Так что мы здесь забыли?       - А зачем нормальные люди ходят в супермаркеты? – Чуя берет одну из тележек у входа и толкает ее к Осаму, - Мы пришли за покупками.       Кареглазый все еще озадачен, но решает больше не задавать лишних вопросов, а просто понаблюдать за дальнейшими действиями бывшего напарника. Накахара же в свою очередь довольствуется тем, что Дазай в кой-то веке заткнулся и просто следует указаниям.       Лавируя между стеллажами из отдела в отдел, Чуя постепенно собирает вполне обычный и ничем не примечательный набор продуктов, правда, судя по всему, рассчитанный на довольно большую семью. В какой-то момент Осаму начинает казаться, что Накахара просто решил поиздеваться и заставить протащиться с ним по супермаркету, чтобы набить свой холодильник на ближайшие несколько недель. Но стоит им оказаться в отделе со сладостями, кареглазый начинает что-то подозревать. Чуя сметает в тележку почти все, что видит и до чего может дотянуться. Печенье, мармелад, шоколадные батончики, вафли, сухие завтраки, огромные упаковки с конфетами и леденцами, палочки Pocky.       - Чуя, чтобы призвать Кэндимена вовсе не нужно столько сладостей, - усмехается Дазай, опираясь локтями о ручку тележки, - Достаточно одного лишь зеркала.       Рыжеволосый бросает на него раздраженный взгляд и указывает на несколько пачек клубничных и виноградных моти, расположившихся настолько высоко, что, даже встав на носочки, Чуя не смог бы коснуться их даже кончиками пальцев.       - Заткнись и помоги мне.       Дазай закатывает глаза, но никак не комментирует просьбу, хотя у него наготове по меньшей мере сотня колкостей и шуток. Одной из причин, почему кареглазый все же решил смолчать, является тот факт, что у рыжеволосого беса как минимум один нож под пальто и еще четыре небольших в ножнах на щиколотке.       Оторвавшись от тележки, Осаму подходит к Чуе со спины и, опираясь одной ладонью о полку с рисовыми крекерами, второй без особого труда тянется к упаковке с моти. Юноша чувствует, как Накахара заметно напрягается, буквально оказавшись в плену его рук. Но при этом рыжеволосый не отстраняется, не дергается и не пытается что-то предпринять. Одно из двух: или ему слишком мало места для маневра, или же Чуя слишком смущен и обескуражен тем, что Дазай так нагло нарушил его личное пространство. Первое мало вероятно, думает про себя Осаму. Он много раз видел, как Накахара действовал в более стесненных обстоятельствах. Значит…       - Еще раз подойдешь так близко, и я не постесняюсь пырнуть тебя на глазах у всех этих людей, - грозно рычит Чуя, когда Дазай укладывает в тележку несколько коробок с рисовыми сладостями. Юноша разворачивается на пятках ботинок так резко, что рыжие кудри небрежно мажут по его слегка заалевшим щекам. Осаму замечает это краем глаза и прикусывает губу, чтобы не выдать то, насколько он доволен собой сейчас.       - Откуда такая реакция? Мне много раз приходилось носить тебя на руках, - кареглазый толкает тележку вслед за Чуей, - И там, сам понимаешь, мы были гораздо ближе.       - Я был без сознания!       - А, то есть, я могу делать с тобой все, что захочу, когда ты без сознания?       - Нет!       Накахара практически подпрыгивает от возмущения. Он бросает свирепый взгляд на Дазая через плечо. Теперь его лицо пылает еще больше, но уже по другой причине. А Осаму даже не пытается сдержать смех.       Молодые люди покидают супермаркет с четырьмя набитыми до отказа пакетами. Их все несет Дазай, потому что Чуя слишком рассержен его дурацким поведением. Он соглашается взять лишь огромную упаковку радужной сахарной ваты.       Убрав покупки в багажник Мустанга, на который Осаму все еще смотрит с восторгом и опаской, молодые люди устраиваются в салоне автомобиля.       - Здесь вообще есть ремень безопасности? – Дазая озадачено оглядывается по сторонам.       - Спасателям пришлось его срезать, - беспечно пожимает плечами Чуя, проворачивая ключ в замке зажигания.       - Что?!       Накахара тихо посмеивается, опускаясь лбом на руки, сложенные на руле. От его бархатистого с легкой хрипотцой смеха Дазай испытывает странный, но такой знакомый трепет. При нем Чуя смеялся не часто, по большей части только тогда, когда кареглазый попадал в неловкие ситуации. А если причиной им становился сам Накахара, то смех этот превращался в истеричный хохот до выступающих слез. В такие моменты даже сам Дазай не мог удержаться от того, чтобы не засмеяться в ответ.       - Боже, да разуй ты глаза, идиот, - Накахаре приходится привстать и почти завалиться на кареглазого, чтобы дотянуться до ремня. Чуя всем своим естеством ощущает как в голове Осаму зреет очередной язвительный комментарий на тему того, что рыжеволосый чуть ли не на колени к нему забрался. За годы работы с Дазаем Накахара научился предугадывать, когда с его языка слетит очередная хрень, - Только скажи что-нибудь, и я придушу тебя этим самым ремнем.       - Ты все время только угрожаешь, - с губ Осаму срывается легкий смешок, когда он откидывается на спинку сиденья и слегка наклоняется в бок, заглядывая в глаза бывшему напарнику.       - Подожди-подожди, - Чуя плюхается обратно на свое место и с характерным щелчком пристегивает ремень безопасности, - Однажды я тебе как наподдам, пожалеешь, что на свет появился.       - Да я и так жалею, - беспечно парирует Дазай, упираясь локтем о внутреннюю панель двери под стеклом и подпирая кулаком щеку.       Накахара и раньше прекрасно знал, как кареглазый относится к своей жизни. Он не считал ее чем-то ценным от слова «совсем», что изрядно бесило рыжеволосого. Ведь сотни смертельно больных или безвременно ушедших отдали бы все ради того, с чем Дазай пытается расстаться при любой удобной возможности. Но почему-то в этот конкретный момент Чуя ощущает горечь, а не раздражение. Ну, возможно, еще ему совсем немного жаль. Поэтому Накахара решает оставить слова Дазая без ответа. Он плавно выезжает на дорогу, а кареглазый тем временем со скучающим видом уставился на пейзаж за окном. Хотя, смотрит он скорее больше сквозь, чем на. Отсутствующий взгляд кофейных глаз всегда свидетельствовал о том, что Осаму вновь затерялся где-то в лабиринте собственных мыслей. Иногда Чуя всерьез задумывался о том со сколькими же демонами приходится ежедневно сражаться человеку вроде Дазая, чтобы просто заставить себя вставать с постели по утрам.       Автомобиль движется по проезжей части, постепенно ускоряясь, но не превышая допустимый лимит. Вскоре молодые люди покидают наиболее оживленную часть Йокогамы и оказываются на окраине. Столь странная смена локаций немного озадачивает Дазая, но он не задает лишних вопросов, а дожидается пока Накахара сам все разъяснит.       Район, в котором они оказываются, создает впечатление спокойного и размеренного местечка, где, как правило, селятся люди с большими семьями, домашними животными и совершенно неприспособленные к стремительно ускоряющемуся темпу больших городов. Они ищут однообразия, тишины и стабильности. Здесь есть свое исключительное очарование, которое кроется в крошечных магазинчиках и пекарнях, где тебя с улыбкой встретят сами хозяева. В небольших домах и уютных дворах, окутывающих ощущением тепла и безопасности.       Чуя паркуется напротив новенького футбольного поля, по периметру огороженного рабицей. Внутри игра в самом разгаре. Дети громко смеются, перекрикивают друг друга, но по всей видимости, получают невероятное удовольствия от развлечения. Некоторые из них даже не удосужились сменить школьную форму на что-то более удобное, а просто побросали рюкзаки, скинули пиджаки и подвернули брюки. Есть там и те, кто не принимают участие в игре, но яро поддерживают футболистов или просто сидят на мягком покрытии с книгами, тетрадками, прислонившись к рабице.       Дазай выходит из машины следом за Чуей, все еще продолжая с любопытством разглядывать развернувшуюся перед ним картину. Это так не похоже на то детство, которое было у парня. Счастье, веселый смех и свобода. Даже если очень постараться, Осаму не смог бы представить каковы на вкус подобные эмоции. Невозможно понять нечто тебе незнакомое. Это как притворяться тем, кем не являешься. А Дазай никогда не был счастливым человеком. Ни в детские годы, ни в юношеские. И даже сейчас, он довольно далек от того, чтобы таковым себя считать.       - И какого черта, ты опять застыл? – Чуя стоит перед открытым багажником, сердито уперевшись руками в бока, - Думаешь, я сам все это потащу?       - Ты вполне мог бы, - вынув руки из карманов пальто, Осаму направляется к рыжеволосому, - Или боишься, что из-за твоего роста пакеты будут по земле волочиться?       Дазай улыбается уголками губ, когда ловко уворачивается от подзатыльника, едва не прилетевшего ему от Накахары. Кареглазый перехватывает его руку в районе запястья, невольно касаясь большим пальцем точки участившегося пульса.       - Что я говорил тебе про руки, Дазай? – рычит Чуя, выдергивая свое запястье из хватки детектива.       - Сегодня еще ничего.       Рыжеволосый закатывает глаза и отворачивается от этого раздражающе ухмыляющегося идиота. Устраивать потасовку на глазах у детей не самое разумное решение. Поэтому Чуя забирает все ту же упаковку сахарной ваты и уверенно шагает к футбольному полю. Остановившись у самой рабицы, Накахара подносит пальцы к губам и громко свистит. Дети, устроившиеся на солнце с учебниками, резко поднимают головы, отрываясь от чтения, а мальчишки, гоняющие мяч, останавливаются. Несколько худеньких, запыхавшихся от бега, ребят быстро находят источник звука, и озадаченные выражения их лиц сменяются на безгранично счастливые.       - Чуя-семпай! – в один голос радостно взвизгивают двое мальчишек и со всех ног несутся к рыжеволосому. Несмотря на хрупкое телосложение, невысокий рост, они едва не сносят Накахару с ног, обняв и повиснув на нем.       И тут Дазай видит то, от чего его собственное сердце едва не пробивает грудную клетку. Чуя улыбается так счастливо, так ярко. Он щурит глаза, в их уголках появляются небольшие морщинки-лучики. Сейчас юноша кажется таким же по-детски очаровательным озорником, как двое близнецов облепивших его со всех сторон.       - Тосон-кун, Харуки-кун, вы так подросли! – смеется Накахара, взъерошив темные кудряшки мальчишек.       - Семпай тоже подрос, - вторит ему один из близнецов, поднимая голову, чтобы взглянуть на Чую.       - Не пытайся меня подбодрить, Тосон-кун, - беззлобно вздыхает парень, - Я тут привез для вас кое-что.       Накахара кивает на Дазая, который стоит рядом с набитыми продуктами пакетами и все еще пялится на бывшего напарника. Видеть Чую таким для него в новинку. Не то чтобы Осаму ни разу не заставал парня смеющимся или с улыбкой на лице, но ни один из этих моментов не шел в сравнение с нынешним.       - Анэ-сан будет так рада! – Тосон еще крепче прижимается к рыжеволосому, - Она совсем скоро придет с работы. У нее сегодня неполный день, поэтому мы все вместе будем готовить ужин. Парень анэ-сан тоже придет. Он такой сильный. Нас с братом одной рукой может поднять, представляешь?       - Ты ведь останешься на ужин, Чуя-семпай? – Харуки говорит тише, спокойнее, нежели Тосон. Несмотря на то, что внешне мальчишек друг от друга не отличить, в плане характера и манеры держаться на людях они абсолютно разные. Тосон более активный, громкий. Мальчик говорит пылко и торопливо, улыбается широко, не скрывая переполняющих его эмоций. Харуки же тихий и робкий. Он крепко держится за Чую, его взгляд мягкий, а смех приглушенн из-за ладошки, прикрывающей губы. Но за исключением внешности, есть еще кое-что, объединяющее братьев – оба смотрят на Накахару с нескрываемым восхищением, - Можешь взять своего друга. Мы всегда рады гостям.       Чуя переводит взгляд на Осаму и выглядит при этом немного растерянным. Он открывает рот, скорее всего, чтобы выдать какую-нибудь колкость на счет отношений, связывающих их, но Тосон опережает парня.       - Вы ведь с семпаем друзья, да? – мальчишка отрывается от рыжеволосого и подходит к Дазаю. Ему приходится основательно поднять голову, чтобы взглянуть на кареглазого, - Ничего себе! Ты такой высокий! Я тоже хочу быть таким высоким! Какой у тебя рост?       - Сто восемьдесят один сантиметр, - с мягкой улыбкой отвечает детектив. Он ставит пакеты на землю и протягивает руку ребенку, - Меня зовут Дазай Осаму.       - Симадзаки Тосон*, - мальчик уверенно пожимает ладонь парня, а потом указывает на своего близнеца, все еще крепко обнимающего Чую за талию, - А это мой брат, Харуки.       - Приятно познакомиться, Дазай-сан, - уголки губ Харуки слегка приподнимаются, когда рыжеволосый аккуратно поглаживает его по макушке, - Так вы…       - Да-да, - тут же поспешно кивает Осаму, - Мы с вашим семпаем очень близкие друзья. Правда, Чуя?       Дазай смотрит на Накахару с лукавым прищуром и в тоже время с самой очаровательной улыбкой, которую только смог изобразить. Но с парнем, знающим Осаму как облупленного подобные приемы не работают. Вот только сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы уличить кареглазого в идиотском поведении. Дети этого не поймут и не одобрят.       - Да, - подтверждает Чуя, стараясь сделать свой тон как можно более непринужденным. Он передает упаковку с сахарной ватой Харуки и кивает на ребят, глядящих на них с футбольного поля, - Идите угостите своих друзей и возвращайтесь. Нам с Дазаем нужно кое о чем с вами поболтать.       Мальчишки благодарят в один голос и тут же убегают к одноклассникам. Чуя наблюдает за ними какое-то время, совсем позабыв про Осаму, пока тот сам не напоминает о себе легким прикосновением к локтю юноши.       - Чуя, - зовет Дазай, и Накахара тут же поднимает на него свои ясные голубые глаза. На лице детектива больше нет этой дурацкой ухмылки, он смотрит на рыжеволосого серьезно и… Чуя знает этот взгляд. Осаму даже рот открывать не нужно, потому что Накахара и так понимает, о чем тот хочет спросить.       - Несколько лет назад у Портовой мафии возникли разногласия с поставщиками оружия. Это привело к стычке, в результате которой погибли несколько горожан. Среди них была семейная пара. Симадзаки Масаки и его супруга Нуи. Он скончался сразу, а она пролежала в реанимации несколько дней, - Накахара делает небольшую паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, - У них осталось четверо детей: две девочки и два мальчика. Самой младшей дочке не было и года, поэтому ей сразу же нашли другую семью, а старшую и двух близнецов по какой-то причине отправили в разные приюты. И все бы ничего, но дети не смогли смириться с разлукой, поэтому мальчики несколько раз сбегали, власти находили их и возвращали обратно. Каждый раз, за исключением последнего.       Чуя опускает голову, глядя на носки своих ботинок. Не нужно быть гением, чтобы догадаться – полиция и приют просто наплевали на детей, потому что те стали слишком проблемными. Лишняя головная боль никому не нужна. Особенно, если ребенок – эспер.       - Я столкнулся с Тосоном и Харуки случайно. Это был канун Рождества. Они долго голодали, поэтому решились на кражу. Харуки отвлекал продавца, а Тосон пытался утащить с полки хлеб, - продолжает рыжеволосый, быстрым жестом убирая вьющийся локон за ухо, - Я тогда еще не знал, что произошло с их семьей, поэтому отвел на одну из конспиративных квартир и оставил там до того, как смогу хоть что-то придумать, - Чуя вновь смотрит на Дазая, но уже без капли прежней враждебности. В его голубых омутах чувство вины плещется через край, - Я не мог отдать их Портовой мафии. Ты лучше кого-либо другого знаешь, что для преступных организация дети сродни одноразовым пулям. А эти парни и так потеряли все.       Кто как ни Бессердечный пёс Портовой мафии в курсе работы подобной системы. Для многих преступных группировок дети – пушечное мясо. Особенно если это беспризорники, готовые на все, что угодно ради еды и крыши над головой. Их не щадят, не жалеют, ибо они никому не нужны.       Дазай чувствует, как ком предательски подкатывает к горлу. Он непроизвольно касается бинтов на шее и отводит взгляд в сторону.       - Мне удалось отыскать их старшую сестру. К тому моменту она уже несколько месяцев была совершеннолетней и изо всех сил пыталась добиться встречи с братьями. Но в приюте сказали, что дети не хотят ее видеть, - Накахара убирает руки в карманы пальто и выпрямляется, когда замечает близнецов, бегущих обратно, - Я помог их сестре оформить опеку, найти работу и дом. Понимаю, что таких детей, как они на улицах Йокогамы тысячи, и спасти всех невозможно, но…       Договорить Чуя не успевает, так как Тосон и Харуки снова липнут к нему. Улыбка вновь расцветает на губах рыжеволосого, но на этот раз она кажется бесконечно печальной и грустной.       - Вы хотели с нами поговорить, да? – Харуки переводит взгляд с Накахары на Дазая и обратно, - Что-то случилось? У семпая проблемы?       Чуя отрицательно качает головой и, взяв обоих мальчишек за руки, ведет их к лавочке в паре метров от футбольного поля. Они втроем устраиваются на ней, а Осаму садится прямо на бордюр рядом. Подняв голову, он встречается взглядом с бывшим напарником, и Дазай понимает, почему парень привел их именно к детям. Во-первых, под час они бывают куда внимательнее и сообразительнее, чем взрослые. Во-вторых, по возврату они близки к уже известным жертвам похищений. К тому же, этот район достаточно спокойный, поэтому школьники в основном гуляют без присмотра взрослых. Кто-то из преступников так или иначе наведывался сюда, хотя бы на разведку.       Дазай прочищает горло, прежде чем заговорить.       - Ребята, в городе происходит кое-что не очень хорошее, - осторожно начинает молодой человек, когда близнецы обращают на него внимание, - Злоумышленники нападают на детей и похищают их.       Осаму решает не упоминать тот факт, что дальнейшая судьба пропавших в данный момент находится под вопросом, ибо от уже открывшейся информации мальчики в удивлении распахивают глаза.       - Мы с Дазаем хотели бы узнать, не замечали ли вы что-нибудь подозрительное? Может быть, кто-то странный и незнакомый пытался заговорить с вами или вашими друзьями?       Близнецы, сидящие по обе стороны от Чуи, многозначительно переглядываются. Молчаливый диалог занимает у них доли секунды, но бывшие напарники все равно замечают это. Они не торопят детей, дав им возможность собраться с мыслями.       - На прошлой неделе мы с Харуки возвращались со школы и кое-кого заметили, - Тосон нарушает тишину первым, в то время как его брат чуть сильнее сжимает руку Накахары, - Странный мужчина шел за нами от самых ворот. На нем была потрепанная одежда, и он все время что-то шептал себе под нос.       - Он дождался пока мы свернем во двор и потом пошел быстрее, - тут же подхватывает за братом Харуки.       - Этот человек пытался вам навредить? – Чуя хмурится, глядя на близнецов по очереди.       - Нет, - Тосон быстро качает головой, - Он всего лишь хотел узнать если ли среди нас или наших одноклассников эсперы.       - А он не сказал вам зачем ищет таких детей? – Дазай задумчиво потирает подбородок.       - Хм, я точно не помню, - Тосон хмурится, старательно перебирая в голове воспоминания, связанные с тем днем, - Но там было что-то про божий вымысел…       - Замысел, - тихо поправляет брата Харуки, - Он говорил про божий замысел и о том, что для таких…таких как я есть свое предназначение. Они должны следовать ему ради блага всего человечества.       Тосон бросает встревоженный взгляд на своего близнеца и хмурит брови, а затем обращается к Дазаю:       - Этот странный тип хотел забрать моего брата?!       - Судя по всему, да, - медленно кивает Осаму, - Но что ему помешало? Почему он ничего не предпринял?       - Анэ-сан встретила нас со школы в этот день, - свободной рукой Харуки тянется к Тосону, чтобы успокаивающее погладить его по плечу, - Она сразу же подошла к нам, а он сбежал.       - Харуки-кун, Тосон-кун, вы очень нам помогли, - Чуя гладит обоих мальчишек по волосам и говорит с ними мягко, - Мы обязательно поймаем этого преступника, но до тех пор, вам нужно быть предельно осторожными. Он может вернуться сюда, чтобы снова попытаться выведать что-то у других детей. Постарайтесь предупредить друзей и знакомых.       - И ни в коем случае не дайте ему понять, что один из вас эспер, - добавляет Дазай, глядя на Харуки.       Тосон тут же подскакивает на ноги и подходит к брату, обвивая его руками и крепко прижимая к себе. Тот по инерции цепляется тонкими пальчиками за рубашку близнеца.              - Я никому не позволю забрать Харуки! – пылко выпаливает мальчик. Несмотря на столь юный возраст в его глазах свирепая решительность и жажда защитить родного человека полностью затмевает любой страх.       - Ты очень смелый, Тосон-кун, - Осаму улыбается совершенно искренне, и это вызывает ответную улыбку у обоих детей.       Молодым людям удается увести разговор в другое русло и отвлечь близнецов от пугающих мыслей. Дазай даже соглашается поиграть с ними в футбол, а затем подталкивает Чую присоединиться. Правда для этого приходится изрядно побесить его, но в бою все средства хороши.       Чуть позже приходит старшая сестра мальчишек, и вот они уже в три умоляющих голоса уговаривают Накахару и Дазая остаться на ужин. Чуя пытается сопротивляться, сославшись на работу, но Осаму не был бы самим собой, если бы не поступил вопреки его желаю. В итоге, он с довольной улыбкой следует за близнецами и их сестрой, а рыжеволосый вышагивает позади него. Если бы взглядом можно было испепелить человека на месте, от Дазая сейчас осталась бы кучка пепла.       Ближе к ужину к ним присоединяется тот самый молодой человек. И он на самом деле именно такой сильный, каким его описывали Харуки и Тосон. В целом вечер проходит в довольно уютной теплой атмосфере. Дазай не соврет, если скажет, что для него подобные вещи далеки от привычных. Но все же, это приятно. Даже Чуя в итоге смог расслабиться. Он почти все время проболтал с мальчишками, расспрашивая их об успехах в школе и секциях. А уже перед уходом им удалось переговорить со сестрой близнецов наедине, коротко объяснив ей положение дел. Как оказалось, она уже видела по телевизору репортаж об участившихся исчезновениях среди детей, но не догадывалась, что ее собственные братья были настолько близки к той же участи.       - И что думаешь? – спрашивает Чуя, когда они выходят на улицу. Над городом уже начали сгущаться сумерки, а воздух стал по вечернему прохладным.       - Культ.       - Что?       - Не преступная организация, а религиозный культ, - поясняет Дазай, останавливаясь рядом с Мустангом.       - Какие-то чокнутые фанатики похищают детей по всему городу? – Накахара хмурит брови, прислоняясь поясницей к автомобилю, - Это значительно уменьшает вероятность того, что кто-то из жертв все еще жив.       Дазай складывает руки на груди, устремляя взгляд на носки собственных ботинок. Как не печально это признавать, но Чуя прав. Последователи религиозных культов могут быть как безобидными и смиренным, так истинным порождением зла. Все зависит от того, в каком ключе промывались их мозги. В данном конкретном случае, не возникает никаких сомнении в том, что Йокогама столкнулась с людьми решительными и жестокими.