Hurricane

      Дазай отсутствовал около получаса. За это время Куникида обошел офис вдоль и поперек столько раз, что в какой-то момент Чуя просто-напросто сбился со счета. С тех пор как Осаму удалился для допроса пойманного преступника никто не проронил ни единого слова. Накахара знал о чем все они думают, какие картины представляют. И увы, их нельзя за это винить. Несмотря на то, что детективы не были в курсе того, каким Дазай был в прошлом, они имели представление о том, как работает Портовая мафия, какие методы она использует.       Однако несколько лет назад Осаму оставил жизнь мафиози позади. Он навсегда распрощался с миром криминала и жестокости. И пусть в тот день, когда Дазай навсегда покинул Портовую Мафию, Чуя был страшно зол и даже пытался его проклясть, в глубине души юноша все же мог понять напарника. Сам Накахара никогда не забывал почему он оказался в рядах мафиози, но что туда привело долговязого чудака оставалось тайной, спрятанной за семью печатями. Вероятнее всего Дазаю в какой-то момент просто стало скучно. По крайней мере этот вариант казался самым правдоподобным из всех, которые приходили в голову рыжеволосому.       Так или иначе Осаму всегда был верен самому себе. Ну или же той ерунде, что творилась в его голове. С непоколебимой уверенностью Чуя может прямо сейчас заявить, что Дазай уже больше никогда не прибегнет к своим старым методам. С куда большей вероятностью парень вытворит очередную чепуху, схватит гитару и будет орать во все горло, пока преступник сам не сознается в том, чего даже не совершал, чем воскресит в памяти все те травмирующие вещи, которые он творил, будучи членом Портовой Мафии. Тот человек с взъерошенными каштановыми волосами, бинтами на лице и черным пальто с чужого плеча ушел из жизни вместе с Одой Сакуноске.       Осаму возвращается в тот момент, когда волнение Куникиды достигает пика, и он уже намеревается наведаться к напарнику, чтобы проверить, все ли там происходит в рамках закона и, самое главное, здравого смысла. Дазай заходит в офис вальяжной, расслабленной походкой и устало приваливается к дверному косяку. Перебинтованные руки он держит в карманах джинс. Самодовольная улыбка на привлекательном лице красноречиво сигнализирует о том, что со своим заданием детектив справился.       - И как же ты это сделал? – прислонившись поясницей к краю рабочего стола и сложив руки на груди, спрашивает Чуя. Он опережает Куникиду, который едва успел открыть рот и снова закрыть, сердито нахмурившись, - Бесил до тех пор, пока он не признался?       - Ты так хорошо меня знаешь, Чуя-кун! – Осаму прижимает ладони к щекам, его улыбка становится шире и нахальнее. Кажется, парня уже нисколько не смущает огромный синяк на переносице, - Я во многом пересмотрел свои…       - Удалось что-то выяснить? – Доппо не хватает ни терпения, ни желания слушать очередные бредни коллеги, поэтому он бесцеремонно встревает в беседу двух бывших напарников.       - Ах, да, точно, - Дазай выуживает из кармана небольшой клочок бумаг и протягивает его Куникиде. Кривым и мало разборчивым почерком там выцарапан адрес заброшенного склада на окраине Йокогамы, - Туда ему было велено привезти похищенных детей для ритуала очищения.       - А дальше? Что они делают с ними потом?       - Не известно, - самодовольство на лице Осаму в одно мгновение сменяется серьезным и обеспокоенным выражением, - Он присоединился к этой секте совсем недавно и выполнял мелкие поручения.       - Если похищения детей в их понимании считаются сущим пустяком, то страшно представить, чем занимается верхушка, - вынув заколку и распустив короткие волосы, Йосано устало садится в кресло. Куникида снимает очки, чтобы протереть их, а Дазай тем времени продолжает:       - Кто именно стоит во главе всего мракобесия не знают даже самые приближенные. Этот человек скрывает свою личность, потому что «бог выбрал его и через его уста он глаголит истину», - произнося последнюю фразу, Осаму изображает саркастические кавычки пальцами.       - Но почему именно дети? – вздыхает Доппо.       - С ними проще справиться, - тихий голос Кёки, появившейся в дверном проеме, заставляет всех присутствующих обратить на нее внимание. Девочка успела сменить школьную форму на свое привычное кимоно, - Они беззащитны и неопытны.       Чуя кивает, подтверждая слова Изуми:       - Никто не сунется к взрослому эсперу, даже если его способность не боевая. Это всегда огромный риск.       В офисе повисла напряженная пауза. Каждый из присутствующих тщательно обдумывал сложившуюся ситуацию. Однако с какой стороны ни посмотри, вариантов у них было не так уж и много. Бездействовать и ждать категорически нельзя, ведь сегодня им удалось обезвредить одного из похитителей, неизвестно сколько еще прямо сейчас рыщут по городу или же уже давным-давно завладели своей добычей. Если есть хотя бы призрачная возможность помочь тем, кто попал в беду, ею стоит воспользоваться.       В определённый момент все коллеги, в том числе и Накахара, уставились на Куникиду, задумчиво глядящего на стоящий в углу комнаты фикус. Благодаря сложившейся за годы работы репутации, пожалуй, самого ответственного человека из всех членов Вооруженного детективного агентства, на плечи Доппо ни раз ложилось бремя необходимости принимать решения. Эти люди, несомненно, сильные, а некоторые даже не обделённые умом, полагались на него, как на настоящего лидера. Куникида мог быть вспыльчивым, особенно если дело касалось Дазая, всех чудаковатых выходок своего напарника и его нежелания работать в целом, однако в остальном мужчина являл собой чистейшее воплощение профессионализма и педантизма. Вне всех сомнений, это препятствовало какому-то более или менее адекватному течению его личной жизни, но подобное упущение не так уж и сильно огорчало Доппо. На данном этапе жизни он всецело поглощен работой, ставя в приоритет нужды других людей, нежели свои.       - Мы с Дазаем и… - Куникида переводит взгляд на вопросительно изогнувшего бровь Чую. В простой толстовке, джинсах, с растрепанными волосами и этим наглым выражением лица тот больше походил на трудного подростка, -… Накахарой, судя по всему, отправимся проверить тот склад. А вы дождитесь полицейских и расскажите обо всем, что узнали.       Накаджима и Джуничиро тут же кивают, а остальные соглашаются менее рьяно, но дело тут скорее в усталости и замешательстве из-за всего происходящего, нежели в нежелании работать.       Доппо вновь надевает очки, берет в руки свой блокнот и уверенным шагом покидает офис. Дазай и Накахара следуют за ним, но в дверном проеме они сталкиваются.       - Оу, прошу прощение, - Осаму делает шаг назад, пропуская рыжеволосого, - Ladies first.       Чуя хмурится так сильно, что, если бы взглядом можно было убивать, Дазай скорее всего уже лежал бы без чувств прямо у его ног. Накахара хватает бывшего напарника за шиворот и мощным рывком выталкивает в коридор.       - А ну-ка пошел! – дверь за ними захлопывается, но до тех, кто остался в офисе все еще доносятся громкие ругательства Чуи и смех Осаму.       Покинув здание Накахара тут же, направляется к своему мотоциклу. Дазай останавливается рядом с машиной Куникиды, глядя на то, как рыжеволосый покачивая бедрами идет по тротуару. Доппо не может не обратить внимание на этот странный задумчивый взгляд напарника.       - Что между вами двумя? – сведя брови к переносице спрашивает Куникида. В его серо-травянистого цвета глазах подозрение смешалось с легким налетом изумления.       - Ты о чем?       - Смотришь на него так, будто это очередная девица, которой ты хочешь предложить «увлекательное путешествие в загробный мир».       - Не неси чепухи, Куникада-кун, - хихикнув, Осаму отмахивается от Доппо и садится в машину.       - Если что, я тебя не осуждаю, - спешит сообщить Куникида, устраиваясь на водительском месте и тут же принимаясь возиться с ремнем, - Точнее осуждаю, но не конкретно за это.       - Ценю твоё великодушие, - Осаму откидывается на спинку кресла, полностью пренебрегая правилами безопасности, но скорее ради того, чтобы лишний раз побесить Доппо, - Именно на нем и держится моя вера в человечество.       - Дазай?       - Да?       - Сейчас я скажу то, что говорит большая часть тех, кто знаком с тобой лично, - Куникида встречается взглядом с карими глазами напарника в зеркале заднего вида, - Заткнись.       Доппо поворачивает ключ зажигания, и они трогаются с места, следуя за давно исчезнувшим из виду Накахарой. Дорога занимает не так много времени, благодаря позднему часу и практически полному отсутствию автомобилей на дорогах Йокогамы. В такое время большая часть людей или уже дома, или заступает на ночную смену. Когда Куникида паркует машину на обочине, не доезжая до завода приличное расстояние, чтобы ненароком не привлечь внимание и не навлечь на себя лишние подозрения, Чуя стоит, прислонившись поясницей к своему мотоциклу. Меж его тонких пальцев в привычных черных перчатках почти докуренная сигарета.       - А еще медленнее нельзя было? - фыркает Накахара, замечая следующих к нему напарников. Парень невольно отмечает, как же сильно на самом деле они друг от друга отличались. Дазай с его нахальной улыбкой и неизменно глупым выражением лица и серьезный идеалист Куникида – два полярно разных человека, но при всем этом они удивительным образом находят общий язык. Завидовал ли Чуя? Нет, вовсе нет. Еще чего. Ему просто было интересно, а такими же разными они с Осаму казались со стороны раньше.       - Если бы я был за рулем, мы бы приехали быстрее, - Дазай подходит к Чуе и убрав руки в карманы пальто, наклоняется, чтобы затянуться сигаретой, которую тот все еще держал между пальцев. Накахара в ответ на эту вольность даже бровью не повел, будто подобное было у них абсолютно нормальным, привычным явлением. Хотя, честно признаться, вовсе не будто. Они работали бок о бок годами, поэтому в какой-то момент Чуя перестал замечать такие моменты, для него они стали чем-то из разряда «в порядке вещей». Сначала была одна сигарета на двоих, затем появились общие вещи, привычки, фразы. Накахара не заметил, как ненавистный ему напарник перестал быть такой уж и неприятной компанией. Осаму продолжал страшно бесить одним лишь присутствием, однако без их пламенных перепалок Чуя уже не мог представить свой день.       - Если бы за рулем был ты, мы бы уехали в один конец, - хмуро парирует Куникида.       Блондин осматривается, еще раз убеждаясь, что место это заброшено. Здание, к которому они двинулись по тропе вниз по склону, выглядело обветшалым. Время и отсутствие должного ухода убило в нем весь первозданный лоск. Целыми остались несколько окон. Внешняя отделка осыпалась, на ее месте появились многочисленные граффити, представляющие собой небрежные рисунки или ругательства. Доппо не мог вспомнить к какому именно предприятию относился этот склад, ведь заброшенным задние было еще до его рождения. Страшно представить для скольких незаконных мероприятий оно стало пристанищем.       - Не цепляйся за меня, Дазай! - тихо рычит следующий за Куникидой Чуя. Блондин не видит, что происходит позади, но отчетливо слышит звуки борьбы.       - У меня подошва скользкая! – шипит в ответ Осаму, явно стараясь ухватиться за рыжеволосого.       - Да я сам сейчас тебя столкну!       Доппо останавливается у самого спуска, он делает это так резко, что Чуя врезается в его широкую спину, а следом тоже самое делает и Осаму. Мужчина не поворачивается к ним, однако медленный, но властный жест, которым он поправляет соскользнувшие с переносицы очки, заставляет Накахару и Дазая напрячься.       - Если вы не прекратите вести себя как невоспитанные дети, будете ждать меня возле машины, - твердо произносит Куникида, крепче сжимая в пальцах свой блокнот.       - Ты мне не босс…- недовольно начинает Чуя, пытаясь попутно обойти блондина, но тот выбрасывает руку в сторону, преграждая путь юноше.       - Сегодня я здесь главный, - таким же спокойным, но без сомнения пассивно-агрессивным тоном продолжает Доппо, - Именно я несу ответственность за эту операцию и за вас, идиотов.       На мгновение все трое замолкают. Куникида уже думает, что вопрос исчерпан, и они могут двинуться дальше, но Дазай не был бы самим собой, если бы не попытался возразить:       - Но ведь я старше тебя.       - А я старше его! – Чуя подхватывает Осаму мгновенно, что лишний раз убеждает Доппо в их идеальной синхронизации и примерно одинаковом уровне психологического развития.       - Повторяю последний раз, - блондин делает шаг вперед и тут же разворачивается на пятках своих натертых до блеска коричневых ботинок, - Или вы молча следуете за мной, или возвращаетесь обратно и ждёте в машине, пока я сам со всем тут разберусь.       Не дождавшись ответа, Доппо спускает со склона и направляется к складу, больше не оборачиваясь. Он слышит, как спустя несколько секунды двое взрослых парней, которых он только отчитал словно маленьких детей, двигаются следом. Они все еще перебрасываются фразами типа «это все твоя вина», «нет твоя», но из уважения или же из страха перед Куникидой делают это едва слышно.       «Так-то лучше», - думает про себя Доппо, осматриваясь по сторонам, на случай внезапного нападения.       Втроем они останавливаются у старых покосившихся ворот. В отличии от стен и того, что осталось от окон, на них не было никаких неприличных слов или рисунков. Вместо этого на частично поржавевшей поверхности чьей-то рукой выведены незнакомые ни одному из молодых людей знаки. В фильмах или сериалах нечто подобное обычно сравнивают с сатанизмом. Может быть так оно и есть. Обладая лишь минимальным количеством информации, нельзя делать поспешных выводов и отметать имеющие место быть версии. Поэтому Куникида делает шаг назад и быстро фотографирует знаки, выведенные чем-то темно-бордовым.       - Надеюсь, это не кровь, - Доппо убирает телефон и тянется к замку, весящему на воротах, но Чуя успевает преградить ему путь.       - Я пойду первым, - категорично отрезает рыжеволосый.       - Мы уже обсуждали это несколько минут назад, Накахара. Я гла…       - Там может быть засада, а я единственный из вас, кому не нужно рвать листочки из блокнота и…- парень бросает полный презрения взгляд на Дазая, который в этот момент пытается его перекривлять, - …ты и сам видишь.       В словах Чуи определенно есть доля здравого смысла. Он единственных из них может среагировать мгновенно. Куникида кивает в знак согласия и отступает. Накахара разминает плечи и затем, убрав руки в карманы пальто, просто толкает покосившиеся ворота ногой. Те с жалобным скрипом слетают с петель и падают на пол, поднимая столп пыли.       - Даже если там кто-то есть, они как минимум будут обескуражены, - комментирует Дазай, перешагивая через порог следом за Чуей.       - Я думал, мы не собираемся привлекать внимание, - недовольно бурчит Куникида, замыкая их небольшой «оперативный» отряд, - Но забыл, что с нами бешенный пёс Портовой мафии.       - Так, эй ты, очкарик…- Накахара резко разворачивается на пятках своих кроссовок и уже собирается налететь на Доппо с претензиями, но Дазай вовремя успевает перехватить его. Чуя замахивается, чтобы оттолкнуться бывшего напарника, однако рука парня застывает в воздухе, а взгляд его устремлен куда-то вверх, где только что мелькнула тень.       - Здесь кто-то есть, - шипит Накахара, отпихивая Осаму, чтобы поскорее вырваться.       Доппо смотрит туда, где Чуя только что заметил движение. Перед ними сейчас две лестницы, ведущие в два противоположных крыла здания. Куда мог скрыться этот человек остается лишь гадать.       - Разделимся, - командует Куникида. Он быстро записывает что-то на одной из страниц своего блокнота и вырывает ее, - «Поэзия Доппо!»       В руке мужчины тут же появляется небольшой, размером с вырванный лист, пистолет. Он кивает на лестницу по правую сторону от себя и тут же срывается туда. Дазай реагирует мгновенное, отправляясь в противоположном направлении. Чуя не медлит и мгновения, следуя за Осаму. Он делает это скорее по инерции, чем по собственному желанию. Накахара осознает, что поддался старым привычкам, когда Дазай знакомым жестом показывает, какую часть складских помещений следует проверить ему, а какой займётся он сам. Чуя страшно хочет возмутиться, ибо с какой стати длинный командует, но время поджимает, а упустить еще одного возможного подозреваемого они не могут.       Дазай заглядывает в каждый угол, тщательно осматривая. Узоры на каждой стене в точности повторяют тот, что они видели на центральных воротах. И если тогда Осаму не предал им особого значения, то сейчас вглядываясь в незамысловатые знаки парень ловит себя на мысли о том, что те кажутся ему смутно знакомыми. Эта мысль словно вспышка яркого света озаряет сознание Дазая. Остановившись в конце длинного коридора, шатен глядит на кроваво-красный узор, выведенный поверх облупившейся краски. Все звуки вокруг становятся приглушенными, словно Осаму с головой окунули в ледяную воду. В нос ударяет неприятный запах гари, а на языке оседает солоновато-металлический привкус крови. Фантомные это ощущения или реальные, Дазай не знает. Он чувствует, как к горлу подступает тошнота. Перед глазами знаки на стене превращаются в яркие всполохи пламени, заставляя голову кружиться.       «Не может быть…этого не может быть», - последнее, что проносится в голове Осаму перед тем, как его колени подкашиваются, и он окончательно теряет сознание.       Накахара выскакивает из соседнего помещение в тот самый момент, когда Дазай падает на пыльный деревянный пол прямо у его ног. Брови парня вздымаются вверх в изумлении и легком испуге. Не то, чтобы он раньше не видела, как Осаму падет в обморок. Обычно это случалось, когда Чуя, не рассчитав силу, бил его. Что уж тут, подобный инцидент был совсем недавно в офисе Детективного агентства. Или же, когда сам Дазай напившись очередной непонятной ерунды валился без чувств. Все это являлось привычным зрелищем, но сейчас Накахара ощутил неподдельную тревогу за бывшего напарника.       - Дазай, какого хрена?! – Чуя опускается на колени рядом с лежащим на полу шатеном. Он трясет его за плечи, борется с диким желанием отвесить ему смачную пощечину, но тут на лестнице появляется Куникида.       - Все крыло вдоль и поперек обыскал. Ни следа не…Что произошло?! - завидев Дазая, распластавшегося перед Накахарой, Куникида тут же бросается к ним. Мысль о том, что эти двое вновь повздорили посреди такого важной операции, он отметает сразу. Не такие же они идиоты. Или…- Только не говори, что это ты его так.       - Нет же! – тут же вспыхивает Чуя, бросая разъярённый взгляд голубых глаз на блондина. За кого этот пёс вообще его принимает? Он, что, думает, будто Накахара совсем не в состоянии держать себя в руках. Как бы бесячая рожа Дазая не напрашивалась на кулак, Накахара никогда не поставит под вопрос свой профессионализм в угоду разборке с бывшим напарников. Вне рабочего времени – без проблем, даже просить не надо, но не тогда, когда на кону стоит поимка преступника, - Я был там, - рыжеволосый указывает на ближайшее к нему помещение, - А когда вышел, он уже тут валялся.       Куникида проверяет пульс напарника и затем тщательно ощупывает голову Дазая на предмет травмы, которую тот мог получить при падении. Не обнаружив ничего серьезного, блондин с облегчением выдыхает. Но вскоре плечи его вновь напрягаются.       - Может Дазая что-то напугало? – Доппо переводит взгляд с напарника на Накахару.       - Если только его отражение, - Чуя пытается съязвить, но Куникида ясно видит, что тот озадачен не меньше, чем сам детектив. А обеспокоен, кажется, даже куда больше.       Оба молодых человека оглядываются по сторонам, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Но кроме таинственных знаков на стенах нет совершенно ничего.       - Надеюсь, он не накачался чем-то снова, иначе…не знаю, что я сделаю, но ему это точно не понравится, - Доппо встает на ноги и пытается сообразить с какой стороны подступиться к Дазаю, чтобы поднять его и никак не навредить. Благо на помощь приходит Накахара, которого мало волнует получит ли Осаму лишнюю царапину или ушиб.       - Нет, - Чуя отрицательно качает головой, вогрузив Дазая на спину Куникиды, - Этот придурок все время был у меня на виду.       - Тогда в чем же дело?       - Выясним, как очнется, - Накахара спускается по лестнице следом за Доппо, - Ты неси его в машину, а я еще немного задержусь.       Блондин обходит рухнувшие на пол железные ворота и оборачивается, бросая подернутый легкой пеленой беспокойства взгляд на своего временного коллегу.       - Будь осторожен, - строгим учительским голосом произносит Куникида и уходит, дождавшись ответного кивка.       Чуя принимается задумчиво расхаживать по потертому скрипучему паркету первого этажа. Что-то во всей этой ситуации отчаянно не давало ему покоя. Если похищенных детей привозили сюда для каких-то загадочных ритуалов, то почему не осталось ни единого следа их прибывания здесь? За исключением откровенно сатанинских символов на любой пригодной для этого поверхности. Накахара тщательно рассмотрел каждый и пришел лишь к одному выводу – все знаки так или иначе были начертаны одной и той же рукой. Резкие отрывистые линии в точности повторяли друг друга на обшарпанных стенах, покрытых вековым слоем пыли столах, покосившихся стеллажах. Остановившись в самом центре просторного первого этажа, Чуя вновь осмотрелся, слегка прищурившись, и наконец-то понял, что же в этом странном месте так навязчиво не давало ему покоя. Кроваво-красные символы не имеют никакого отношения к деятельности культа как организации. Они дело рук одного человека. Эспера. Все это не просто часть ритуала. Это его способность.       «Очищение…ритуал очищения», - Накахара вспоминает слова Дазая, вернувшегося после допроса. Чертов Дазай. Так внезапно рухнувший без чувств посреди важной мисси Дазай. Засранец знает гораздо больше, чем говорит. Только вот в чем вопрос: он был в курсе от самого начала и намеренно скрывал важную информацию или же узнал что-то совсем недавно, но сообщить не успел, ибо что-то резко выбило почву из-под его ног? В первом предположении легко узнавался бывший член Исполнительного комитета Портовой мафии. Самый яркий и бессердечный ее представитель. А во втором… что ж, в нем было что-то от них двоих. Демонического вундеркинда и чудаковатого детектива-суицидника. Взмахнув полами пальто Накахара, спешит покинуть это злосчастное место. Оставаться здесь больше нет нужды. А вот поделиться с Куникидой своими догадками ему натерпелось. И желательно надоумить его прислать сюда кого-то, кто мог бы взять пробы загадочной краски, которой нарисованы символы и провести экспертизу. Если изначальные опасения Доппо подтвердятся, то со стопроцентной вероятностью прав будет и Чуя.

***

      Накахара возвращается домой глубокой ночью. Скинув на пороге кроссовки, которые знатно натерли по-девчачьи худые стопы, парень выдыхает с облегчением. Сейчас он мечтает лишь о горячей ванне, чтобы наконец смыть с себя всю эту суматоху и неопределённость сегодняшнего дня. Остывший за день с открытым окном пол приятно холодит уставшие ноги. Чуя даже не думает отправиться на поиски тапочек, вместо этого как есть, босой и в дурацкой одежде, что заставила надеть Йосано, он идет в ванную, чтобы включить воду и вылить пол бутылки пены с запахов лаванды и нектарина. И пока его личная «зона релакса» подготавливается, Накахара на кухне уже достает бокал и бутылку Brunello di Montalcino. Штопор вонзается в пробку нетерпеливо, и та с характерным звуком выскакивает следом за винтовым стержнем. Накахара прикрывает глаза, с блаженной улыбкой вдыхая аромат пряных трав с примесью кардамона, лакрицы и черных вишен. Гранатово-красная жидкость плещется в кристально чистом бокале, переливается в приглушенном свете люминесцентных ламп. Чуя заворожено смотрит, как вино касается хрупкого стекла и наконец делает первый глоток. Акцент на спелых ягодах с небольшой пикантной кислинкой в сочетании с минерально-пряным послевкусием, оседающим на кончике языка, заставляет Накахару тихо застонать, прислоняясь к столешнице поясницей. Все, теперь он точно вне зоны доступа.       Через десять минут Чуя уже лежит в пенной ванной, наслаждаясь вторым по счету бокалом вина. Телефон он предусмотрительно оставил в гостиной, ибо выключать его было бы слишком опрометчивым решением. Поэтому полчаса гарантированного покоя Накахаре было обеспечено. Не воспользоваться этим сравни фатальной ошибке, в особенности после довольно напряженного дня. Конечно же, Чуя попадал в передряги и пострашнее, и в операциях посложнее учувствовал, он ведь член Исполнительного комитета, а не какая-то шестерка. Однако сегодня парень изрядно вымотался благодаря нахождению рядом с Дазаем. Глупое лицо того всегда действовало на Накахару не лучшим образом. К тому же, вновь работать с ним было как-то странно. И, к удивлению, самого Чуи не в плохом смысле этого слова. Чувства, которые испытывал парень больше походили на ностальгию и щемящую тоску по юношеским годам. Годам, проведенным бок о бок с Осаму.       - Что за мысли такие дурацкие? - вздергивает тонкие брови рыжеволосый, разглядывая гранатово-красную жидкость через слегка запотевшие стенки бокала, - Когда я успел так захмелеть?!       Разве же он мог скучать по Дазаю? По тому, кто выводил из себя каждый божий день, вечно ставил его в неловкое положение, смешил до слез, приходил на помощь, тогда, когда нужен был больше всего.       - Дерьмо, - шипит Чуя, ставя бокал с остатками вина на бортик ванной, - А ведь все так хорошо начиналось.       Накахара позволяет себе понежиться в ванной еще несколько минут, беспрерывно сетуя, как сильно усложняет жизнь то, что к его и без того сомнительному эмоциональному фону присоединяется нечто не поддающееся логическому объяснению. А иррациональная тоска по Дазаю была именно такой.       Парень выбирается из теплой уютной ванны и тянется к полотенцу, повязывая то на бедрах. Второе он использует, чтобы избавить от влаги рыжие волосы. После уходовых средств те гораздо легче поддаются расческе, но в итоге все равно укладываются волнами, слегка завиваясь на концах. Чуя проводит еще немного времени перед зеркалом, ведь кожа лица и тела тоже требуют внимания. Накахара никогда не сомневался в свой природной привлекательности, но как ни крути она требует определённых усилий и вложений. В косметические средства, например. Он не видел ничего предосудительного в желании мужчин ухаживать за собой, в их стремлении хорошо выглядеть. И будучи обладателем достаточно андрогинной внешности, Чуя прекрасно понимал, как может быть расценена его тяга к заботе о своей внешности со стороны. Но волновало ли это парня? Определенно нет. Мир должен рухнуть в объятия Армагеддона, чтобы Накахару начало беспокоить чужое мнение касательно его личных предпочтений.       Вернувшись в спальню первое, что ощущают Чуя, так это пробирающий до костей сквозняк. Он шлепает босыми ногами по гладкому паркету, спеша закрыть балконную дверь, задвинуть шторы, и старательно пытается вспомнить, когда это ему вдруг стало так жарко, что он пооткрывал в квартире все, что только можно? Пижама не спасает от холода, поэтому Накахара оглядывается в поисках какой-нибудь теплой одежды. В поле зрения тут же попадает отставленная на спинке кресла горчичная толстовка Дазая. Как, пожалуй, самое яркое пятно в спальне рыжеволосого, ее трудно было не заметить. Чуя тяжело вздыхает, потирая подушечками пальцев подбородок, но все же натягивает ее на себя. Вещь все еще хранит в себе запах квартиры Осаму и почти выветрившиеся нотки кондиционера для белья. Это сочетание ароматов странным образом действует на Накахару успокаивающе. Все тревоги, терзающие его в течении дня, постепенно уходят на задний план, уступая место свинцовой усталости.       Чуя цепляет пальцами край мягкого одеяла, норовя скорее забраться в его тёплые объятья и провалиться в такую привычную непроглядно-черную пелену, никогда не приносящую с собой сновидений. Но едва голова парня касается подушки, как негромкий стук в оконное стекло заставляет его коротко вздрогнуть. Сначала Накахара думает, что ему просто показалось или же какая-то не особо умная птица не заметила перед собой препятствие в виде городской многоэтажки. Но стук повторяется уже гораздо настойчивее, заставляя Чую недовольно нахмуриться. Словно капризный ребенок он сердито хнычет, опуская босые ноги на пол и шагая к окну в полной готовности разобраться с нарушителем своего спокойствия, возможно, не самыми подходящим, но действенным способом. Чуя резко распахивает плотные шторы и тут же вскрикивает:       - Твою мать! – сон как рукой снимает, а щеки парня мгновенно вспыхивают от молниеносной смены недовольства на гнев, - Какого черта ты забыл на моем балконе, Дазай?!