Компаньоны

— Что это? — Досье на Аннабет Моррис. Проверь её. Если подойдёт — возьми в свою группу. — Зелёная совсем… Повышенная возбудимость, легко теряет самообладание, склонность к СДВГ, отсутствие авторитетов, бесцеремонное поведение, упрямство, спорные методы работы… Да, я вижу и идеальные характеристики по результатам миссий за все пять лет работы на Щ.И.Т., рапорты внушают доверие, но Вы уверены, что ей место в S.T.R.I.K.E.? — Вот ты мне и скажи.

***

      Выброс кисти, сжимающей армейский нож ожидаемо блокируется. Конечно, чёрт возьми, как может быть иначе. Энн оказывается на полу, с заломанными назад руками.       — Ужасно, — резюмирует Рамлоу, отпуская запястья и давая подняться. Он разминает шею, отходя на пару шагов, руки на груди скрещивает и смотрит на Моррис вот этим своим взглядом бывалого вояки, разочарованного неумелостью и отсутствием навыков. — Вставай, мне некогда с тобой рассусоливать. Давай, поднимайся. Ещё раз.       Он не кричит, даже голоса не повышает, но аура пассивной агрессии сгущается, занимая почти весь тренажёрный зал, окутывая и придавливая Энн к полу так, что ей стоит огромных усилий рывком вскочить на ноги, отплёвываясь. У неё сдают нервы.       — Иди-ка ты нахуй, — отплевывается, пытаясь отряхнуться и почти по-звериному щерится. Делает лихорадочные движения руками, поясняя. Напряжённая нервозность и взвинченность, — в каждом движении и выражении лица. — Всё, что ты делаешь, это занимаешься садизмом! От фитнес-тренера и то бы толку больше было… Твоё «ужасно» нихрена не помогает. Ты даже не объясняешь нихера…       Она устала. Уже несколько недель она тренируется с лидером S.T.R.I.K.E. и всё, чего она добилась, это синяки и ссадины по всему телу, разбитый напрочь нос и вывихнутое запястье, которое было благополучно проигнорировано Рамлоу. Вся самооценка, которую холили и лелеяли рапортами о прекрасно выполненных миссиях и положительными характеристиками, рассыпается прахом от одного только вида командира. Чёрт бы побрал вообще эту идею с «повышением», зачем-то поддержанную руководством ЩИТ. Моррис разводит руками в безапелляционном жесте и, прищурившись, рывком забирает брошенный на одну из спортивных скамеек рюкзак, периферическим зрением наблюдая за Рамлоу, который даже позу не сменил. Притормаживает, рассматривая армейский боевой нож в собственной ладони. Лезвие, чуть смещённое, приятно холодит кожу, но вызывает у Энн только омерзение: это абсолютно не её оружие. Пистолеты, винтовки, луки с арбалетами на худой конец — ради Бога. Но ножи и всё, что относится к ближнему бою…       Рывком руки Моррис отбрасывает оружие в сторону, даже не разворачиваясь к командиру лицом.       И не успевает больше ничего ни сообразить, ни — тем более — сделать. Внутреннюю сторону коленей пронзает болью. Энн теряет равновесие и падает на пол. Снова. Рывок за плечо заставляет её развернуться безвольной материей и выворачивает руки в неестественную сторону (от боли в вывихнутом запястье хочется закричать), обездвиживая. В шею тут же упирается холод стали, пока Моррис даже шелохнуться не может, вскрикнув сдавленно и раскрыв глаза от ужаса. Она не ожидала этого и теперь напугана до бешено колотящегося сердца. Брок прижимает её к полу так сильно, что в голову первой мыслью приходит «всё время их тренировок до этого он сдерживался».       — Можешь делать что твоей душонке угодно, но бросать оружие и оставаться беззащитной ты не имеешь права, — рычит он грубо, не сводя с неё острого взгляда, пронзающего кости и мышцы насквозь. Необычайно многословен, что ему, как успела выучит Энн, несвойственно, но вполне объясняется агрессией и перекатываются раздражением. — С твоей комплекцией ты не сможешь без ножа выбраться из захвата типа моего. Это смертный приговор. Чтобы я больше такого не видел, поняла меня?       Простое «да» застревает где-то в глотке, перекрывая доступ к кислороду, а привычный цинизм, давно ставший частью личности, как рукой снимает. Моррис всё же не самоубийца, она прекрасно видит, что если Рамлоу услышит хоть ещё одну остроту сейчас, то её работе на ЩИТ придёт конец даже быстрее, чем по щелчку пальцев. Энн судорожно кивает, чувствуя, как по позвоночнику, прижатому к твёрдой поверхности пола, проходит лёгкая дрожь.       Хватка ослабляется, а после и вовсе исчезает. Рамлоу поднимается на ноги со скоростью молнии и берёт в ладонь выброшенный нож, как ни в чём не бывало. Выдыхает устало, сжимая губы в тонкую линию. Взмахивает было рукой снизу вверх, приказывая подниматься, но в конце концов всё-таки помогает Моррис встать, что выглядит неожиданным (как и вообще всё произошедшее).       — На позицию, — Энн кидает взгляд куда-то назад, вспоминая про рюкзак и своё желание уйти и довольствоваться должностью младшего сотрудника, но этот взгляд мгновенно перехватывают. Но расшифровывают по-своему. — Нет, сними — пока работаем только с собственным весом — и встань на своё место. Раз тебе нужны объяснения, ты их получишь.       Моррис всё ещё под впечатлением и смелости спорить нет: почти сверхъестественная скорость и фантастическая выверенность движений, видная невооружённым глазом, производят неизгладимое впечатление, показывая профессионализм и вынуждая поверить во все байки про убийственность Брока Рамлоу, которые ходили по штатным сотрудникам организации.       Так что, да, Энн скидывает рюкзак и, отбросив его в сторону, берёт поданный нож. Принимает стойку, как учили в академии. Правая нога впереди, колени чуть-чуть согнуты, корпус направлен вперёд. Всё напряжение — в стопы, в готовности двигаться и менять позицию, и в сгибы рук для нанесения ударов. Нож перед собой, крепко сжимаемый, лезвием от себя, а свободная ладонь — чуть ниже, прижимаемая к груди, используется, как дополнительное оружие и приём неожиданности, плюс дополнительная блокировка. Всё это уже на уровне инстинктов: в академии учителя, конечно, были не такие дикие (и не такие смертоносные уж точно…), как Рамлоу, но спуску тоже не давали.       Брок осматривает её внимательно, с нечитаемым выражением глаз и подходит ближе. На курсе, где обучалась Энн, были основы психологии и чтения человека, но, несмотря на отличные оценки, которые она имела по этому предмету, Рамлоу рушил вообще всё, что им вдалбливали в головы, одним только своим видом. Ни одна эмоция, кроме злости, не читается на его лице в принципе. Это раздражает неугомонную Моррис, но ничего сделать она не может.       — Плечевую кость держи параллельно земле. Нож — на уровне лица, но ниже глаз, чтобы не закрывать обзор, — от спокойствия Рамлоу Энн вздрагивает: он буквально только что спокойно мог её просто прикончить, а сейчас общается с ней таким тоном обречённой снисходительности. Сжимает ладонью её локоть, показывая, как лучше расположить руку. — Локоть чуть опусти: должно быть комфортно. От локтя у тебя зависит вся борьба; от того, как быстро ты способна через него менять положение руки.       — В академии учили не так, — не сдержавшись, огрызается Энн, выдёргивая руку и меняя положение, как он сказал.       — Я знаю.       Прекрасно. Он знает… Моррис только от этого ни жарко ни холодно, но зато этот барсук знает. Восхитительно! Злость начинает превалировать над испугом и болью. Ей хочется ворваться в бой: хоть с ножом, хоть с кулаками — неважно уже. Доказать, что она не позволит вот так просто, сделав подлую подсечку по подколеннику, приставить нож к её горлу. Рамлоу делает пару шагов назад и продолжает уже показывать на себе. Проводит линию поперёк живота.       — Свободную ладонь — сразу в кулак и ниже, к животу. Она должна защищать внутренние органы; грудную клетку защищает рука с ножом. Вот на этом уровне…       Конца реплики Энн решает не ждать. Через боль (говорит вывихнутое запястье, чья травма, кажется, только ухудшилась), делает, как приказывают. И вдруг чувствует необычайную… собранность… Словно всё на своём месте. Удобное расположение каждой части тела. Удивлённый взгляд в сторону Рамлоу, на который тот реагирует приблизительно никак. Разве что руки снова на груди скрещивает.       — Вот такую стойку ты должна довести до автоматизма: в бою времени группироваться не будет. Вольно, — Брок отмахивается, как от назойливой мухи, поудобнее перехватывая нож в руке. Всматривается в выражение лица Моррис и — она готова поклясться! — чуть-чуть усмехается, вызывая у Моррис мысленный лёгкий шок. Охренеть, Брок Рамлоу умеет проявлять эмоции! — Лицо проще: драться больше не будешь.       — Но…       — Дальше, — договорить ей не дают, перехватывая инициативу твёрдо-жёстким тоном и выразительным (ровно настолько же, насколько и нечитаемым) взглядом. — Что ты видишь в моих стилях атаки и защиты?       — Нихрена я увидеть не успеваю: меня на лопатки тут же укладывают, — раздражённо тараторит, чтобы успеть до очередного перебива, Моррис, растирая перевязанное запястье. И сверкает взглядом исподлобья.       — Никто за тебя башкой работать не будет. Думай!       От его резкой реплики создаётся ощущение, словно Энн сейчас дали хлёсткую пощёчину, почти отрезвляющую и заставляющую мозг работать в почти экстренном режиме. Но, наверное, это было необходимо, чтобы сохранить холодную голову и здравый рассудок. Она опускается на что-то из спортивного инвентаря, стоящего у стены, голову набок наклоняет и смотрит на Брока внимательно, пытаясь воспроизвести и проанализировать поведение Рамлоу. Его общий вопрос несомненно несёт целью нахождение слабых мест. Удар правой сильнее и поставлен чуть-чуть лучше, но если брать расчёт уровень его навыков, это знание почти бесполезно: разница между идеальным правым и левым ударами минимальна настолько, что можно и не думать об этом даже. Достаточно быстрая реакция в защите, но…       — Ты защищаешься только руками, — тянет задумчиво, чуть щурясь. Делает абстрактный жест, как будто это поможет ей пояснить. — В смысле, мало маневрируешь. Я быстрее тебя именно в ловкости, потому что по комплекции меньше.       — Браво, умник, — Брок руками разводит, крайне выразительно, мол, «неужели додумалась», и бросает короткий взгляд на часы, стоящие у двери из тренировочного зала. — Вывод: мозги надо включать, а не кидаться на врага, сломя голову. А сейчас ты одно сплошное разочарование. Выйдешь на полевую со S.T.R.I.K.E — и умрёшь, не успев и глазом моргнуть. Как я сейчас, с тобой там никто церемониться не будет. Всё, свободна. Мы закончили.       Так быстро? Энн тоже оборачивается, чтобы взглянуть на время: наручные часы, которые Моррис носит вне работы, она ещё в самом начале бросила в рюкзак, чтобы не мешали. Времени было совсем мало; куда меньше, чем на предыдущих их «занятиях», вытекших из «экзамена на должность в S.T.R.I.K.E.». Но, переведя взгляд обратно на Рамлоу и увидев, как тот, потеряв к ней всякий интерес, заматывает эластичными бинтами руки, как делает всегда по окончанию тренировки, понимает, что ловить здесь нечего. Ловит дежавю, когда берёт рюкзак, а взгляд падает на нож в ладони, чья сталь снова холодит кожу. Но теперь Энн с усмешкой всё-таки кладёт оружие в специальный чехол на поясе (обязательное условие работы в ЩИТ, хотя с большим энтузиазмом Моррис приняла бы кобуру и пистолет) и наконец делает то, что планировала: уходит.       Только у дверей оборачивается, чтобы по привычке уточнить, во сколько они встречаются завтра. И вздрагивает, стоит получить хрипловатое:       — Ни во сколько. Мне по твоему состоянию всё ясно. Завтра буду говорить с начальством, потом тебя уведомят, — абсолютно безэмоциональный тон загоняет холодок под кожу. Осознание, что она провалилась и это «тебя уведомят» — такая локальная адаптация «мы вам перезвоним». На что она вообще надеялась, чтоб её? Получила парочку чёртовых рекомендаций и думает, что всё, можно вторым (фактически третьим, но не об этом) Ником Фьюри становиться. Нечего было даже и думать, а Энн, как собачка, пошла на поводу у своего непосредственных руководителя, под чьей ответственностью служит в организации. В конце концов, он всегда верил в неё чересчур. Чтобы ещё раз… — Свободна, Моррис. И в медштаб зайди наконец, хватит с вывихом прятаться по углам.       Ладно там S.T.R.I.K.E., лишь бы вообще на полевой работе оставили.

***

— Что ты сказал? — У тебя со слухом проблемы? Радуйся, у тебя теперь седьмой уровень допуска и подчиняешься ты больше не мне, а напрямую Рамлоу. Сейчас пришёл приказ. Хилл уже оформила твоё переназначение.

***

      — С отрядом знакомить не буду — потом сама познакомишься. Работать будешь исключительно со мной и под моим командованием и контролем. Одиночные миссии мы не берём: либо идём все вместе, либо частями. Два часа из свободного времени каждый день — на тренировки. Да, это обязательно, иначе ты создашь только проблемы. Каждое своё игнорирование прямого приказа будешь отрабатывать в спортзале, и подыгрывать тебе я больше не буду.       Рамлоу, встретивший Моррис на выходе из её бывшего отдела, переходит сразу к делу, лишь кивая в качестве своеобразного приветствия, и разворачивается. Идёт быстро, почти марширует. И Энн приходится поддерживать этот темп, как минимум, до входа в лифт, выслушивая его инструктаж. Фраза про тренировки отзывается в перевязанное и приведённое в относительный порядок (медики ЩИТ привыкли творить чудеса) запястье отзывается неприятным сдавленным ощущением. Моррис сжимает зубы и кулаки рук, засунутых в карманы.       — Если хочешь меня прикончить, можно было обойтись и без призыва в S.T.R.I.K.E., знаешь ли, — хмыкает, заходя следом за ним в лифт, разводит руками, ловя выразительный взгляд. — Ну не знаю, подстерёг бы в подворотне, захреначил бы ножом…       — Следов слишком много, руки пачкать не хочу, — небрежно, как будто о погоде говорит, отвечает на её провокацию Рамлоу. Спокойный, как удав. Это располагает, потому что все остальные на подобные реплики реагируют обычно далеко не так сдержанно и профессионально. Рамлоу смотрит на Моррис, чуть поворачивая голову, и хмыкает, снова переводя взгляд на пространство перед собой. — Но не волнуйся, у тебя будет ещё возможность умереть: у нас миссия.       — Сейчас? Что, вот так сразу?       — А тебе надо в связи с повышением двухмесячный отпуск дать, чтобы ты свою нежную и ранимую душу в порядок привела?       Энн отфыркивается, отворачиваясь и тем самым признавая поражение. И себе не признаётся, что то, как с ней общается Рамлоу, совершенно не сходится с её ожиданиями взаимодействия командира с подчинёнными. Он словно принимает её стиль общения, как должное, хотя в идеале должен бы занести это в её личное дело. Ну а впрочем, ещё не вечер, может и занесёт. Вместе с рапортом о провале миссии, где её, например, «по чистой случайности» придавит чем-нибудь: обещания ведь держать надо. И о чём она только думает…       Пока они спускаются на первый этаж (странно, что не на нулевой, где находятся технические помещения, в которых можно найти оружие и одежду, подходящую для миссий), Рамлоу спокойно продолжает инструктировать её по целям и задачам: миссия — из простых, но это и неудивительно. Удивительно другое…       — В ваш… наш перечень обязанностей входят такие миссии? Я думала S.T.R.I.K.E. поэтому так и называется, что специализируется на боевых операциях, нет? — по крайней мере, всё то время, пока Энн работает в ЩИТ, все задания особой группы, о которых ей известно, были связаны только с боевыми миссиями, а сегодняшняя — это больше поле действия агента Романофф.       — Я видел тебя в боёвке, теперь мне интересно, как ты справишься с таким, — сухо поясняет Рамлоу. — Вперёд, все карты — в руки.       Кивает головой на выход из лифта, когда тот останавливается на первом этаже, в главном фойе ЩИТ. Очередная проверка, ну конечно, а Энн уже успела напрячься в ожидании серьёзной миссии. Разумеется, сначала ему нужно увидеть, как она справится с нетипичным. Моррис выходит в фойе, не выходя из своих мыслей. Большой круговой зал со стеклянными (стекло, разумеется, пуленепробиваемое, как она слышала) стенами — первое место, куда попадают новобранцы и вместе с некоторыми прилегающими помещениями максимально возможное для посещения пространство для лиц с первым уровнем допуска (в отделе, где Энн начинала свою работу в ЩИТ, технический персонал, который не может проходить дальше фойе и пары других помещений, называли людьми «с половинкой допуска»). Энн делает пару шагов в сторону выхода, замечая периферическим зрением, что Рамлоу идёт следом за ней, а не впереди: обычная уловка — в первых миссиях, обычно максимально простых, новичкам часто дают право лидировать (не оставляя без поддержки в случае чего, хотя нагоняй за провал они получают единолично, часто — с занесением в личное дело), чтобы посмотреть, как те справляются. Моррис сменила слишком много отделов за эти пять лет работы в ЩИТ, чтобы не понять этого.       Ладно, значит, она сегодня ведёт — это уже прекрасно. Мозг начинает работать на всех скоростях. Цель: секретные файлы, чьё обнародование грозит буквально развязать очередную войну на Ближнем Востоке. Место: неблагополучный район на окраине Вашингтона. Время: 24 часа. Попасть в дом под видом лидера серьёзной преступной группировки из Мадрипура (разумеется, всё подтверждающие документы в наличии, спасибо защите ЩИТ), встретиться с продавцом и выкупить/выкрасть данные, не наделав ни капли шума. Без использования оружия. Не так уж и сложно. Но… Энн тормозит резко и разворачивается к Рамлоу, осматривая его придирчиво.       — Не хочу подвергать твой профессионализм сомнению, но ты собрался вот в этом ехать в район, где уровень дохода самый низкий в столице, а уровень преступности самый высокий, и выдавать себя за своего? — фигурально обводит руками его силуэт. — Потому что если да, то я, пожалуй, лучше откажусь от миссии, чем провалюсь из-за твоего этого костюмчика! Да и мне бы переодеться не помешало.       Рамлоу чуть наклоняет набок голову, едва, видимо, сдерживаясь, чтобы не прижать Энн к стенке и не приставить пистолет к её виску (упс, и как она не заметила, что он сегодня в настолько паршиво настроении). Но сдерживается. Прищуривается, оглядывает внимательно.       — Я еду как твой телохранитель, — разводит руками. Его голос звенит раздражённой сталью (наверное, Энн перебарщивает и, наверное, ей повезло, что они в людном холле базы ЩИТ)— По-моему, на телохранителя я похож, нет? В машине есть одежда, переоденешься по дороге, у нас мало времени, Моррис.       — На американского телохранителя лидера банды из Мадрипура, которую мне «вручили»? Нихера. Ты похож на громилу из спецслужбы, а уж никак не на наёмника, — снисходительно-небрежно морщится Энн, скрещивая на груди руки. Он, что, серьёзно не понимает, насколько сильно будет выделяться и привлекать внимание в этих шмотках? Да им и на йоту не поверят. К тому же Моррис сама выглядит, как типичный клерк, а не бандит. Это, что, тоже никого не смущает. — А одежда… Дай угадаю: джинсы и рубашка? Спасибо, я не хочу ходить по этому кварталу с надписью «я пытаюсь походить на своего, не палите контору» вместо одежды.       — У нас. Мало. Времени, — чеканя каждое слово, повторяет Рамлоу, но с места не двигается. Энн смотрит в его глаза и понимает, при всех своих боевых навыках, близких к идеальным, он абсолютно плох в перевоплощениях по ситуации. Он не знает разницу и не знает, как легко проводить переговоры, когда ты выглядишь своим. Миссии обычно курируются людьми из тактического отдела, да. Но первая миссия-проверка — всегда происходит без поддержки. И он, видимо, решил, что так будет лучше.       Что ж. Хорошие новости: Брок Рамлоу идеален не по всем фронтам, круто, да? Ей надо стоять на своём. Моррис смотрит на время и, качнув головой, разворачивается обратно к лифту. Им нужно на технический этаж, там есть одежда для миссий под прикрытием, можно выбрать подходящую.       — Я женщина, при этом женщина занятая, плюс, только приехала в Штаты, так что мне позволительно опоздать, — выдаёт с невесёлым смешком, оборачиваясь через плечо. Ощущение, будто они в цирке в каком-то, ей-б-гу. — Да и на такие переговоры никто заранее не приходит. Это не гонка, кто быстрее купит флешку, мы единственные — время есть. И раз уж сегодня я ведущая — слушайся, командир.       Вторая хорошая новость за сегодня: Рамлоу прощает ей такое почти что хамское отношение и всё-таки, сжав губы, идёт следом (вероятнее всего, думая, как быстро и тихо от неё избавиться, не меньше; и перевод в другой отдел — самый гуманный из вариантов). Ничего себе, командиром, оказывается, так круто быть. Энн почти вживается в роль. Ровно до тех пор, пока не видит выражение глаз Рамлоу, которое ничего хорошего не предвещает.       Так, соберись. Сегодня ты главная. Он знает, как это работает. Он будет следовать приказу. А главный приказ первого задания: «не мешать новичку».       Наверное, Рамлоу тоже вспоминает про приказы, потому что выбор вещей проходит быстро и спокойно. Энн вежливо отказывается от помощи персонала (местные стилисты ЩИТ, только скажи, кого тебе надо изобразить и получишь лучшую маскировку — всё продумано до самых мелочей): при всём их профессионализме здесь она, скорее доверится своему вкусу и знаниям. И быстро выбирает себе и ему одежду. На которую Рамлоу, конечно, реагирует, чем-то вроде «я в этом выгляжу ещё приметнее, умник». Как будто не в том суть… Выглядеть «приметно», чтобы затеряться. Да и вообще, командир, тебе идёт это пальто — выглядишь, как заправский снайпер — не прибедняйся.       Пока Рамлоу ведёт машину, Энн изучает детали миссии в папке (век цифровых технологий, боже мой, почему S.T.R.I.K.E. вообще до сих пор получает миссии в папках?). К такому обычно готовятся за неделю, но раз эта миссия им назначена, а приготовления отданы на их откуп, значит, ничего сверхважного. Но всё равно, надо бы себя проявить… Или Рамлоу специально взял мегаважное задание, чтобы посмотреть, как Моррис проштрафится в первый же свой рабочий день. А что? С него станется!       — Почему предпочтительнее выкрасть данные, а не покупать? — уточняет детали, не поднимая на Рамлоу глаз. Чувствует быстрый взгляд на себе, который тут же исчезает, потому что за дорогой никто следить не будет. — У нас, что, закончилось финансирование?       — Поддержка потенциальных террористических угроз нежелательна, — произносит чётко, как будто по учебнику «основ безопасности государственности» читает, серьёзно. Кивает в сторону дела, взгляда от дороги не отрывая: они едут по каким-то переулкам, где потерять внимание хоть на секунду — чревато какой-нибудь аварией или наездом на кошку/собаку/человека/иное существо из здешних районов. — Он принимает в качестве оплаты только местную «преступную валюту». Похожа на обычную монетку или около того. Даёт право выхода в «свет преступного мира Америки».       Преступная валюта. Дожили. Нет, ну спасибо, конечно, что хоть встреча не в отеле для киллеров… А вообще, кажется, у Моррис появился прекрасный способ показать себя на первой миссии. Энн тянется назад, к рюкзаку, в который ещё с утра сложила всю мелочь со своего прошлого рабочего места.       — Такая? — крутит в пальцах круглый кусочек металла с качественной позолотой и особыми узорами. Спасибо, что ещё до начала перехода в S.T.R.I.K.E. её отправили на зачистку того треклятого бункера, стоившего ей практически всех её нервных клеток. Монетка, найденная у главгада в кармане, тогда показалась ей забавной (не осуждайте женщину за обыск карманов преступников). До тех пор, пока не выяснилось, что исторически ни в одной стране мира национальная валюта никогда не выглядела и не выглядит вот так. Энн (спасибо четырём с половиной, на тот момент, годам работы на ЩИТ) провела небольшое расследование, оказалась владелицей билета в «сливки преступного мира» и с тех пор терпеливо — не самая её сильная сторона — дожидалась момента её использовать. Рамлоу чуть притормаживает, чтобы получше разглядеть «монетку», после чего переводит ожидающий объяснений взгляд. — Что? Когда ты работаешь на одну сторону, нужно быть как можно ближе к другой стороне, а лучше одной ногой в ней, чтобы твоя работа была максимально эффективной!       Брок как-то странно усмехается в ответ на эту реплику, снова обводя её взглядом. Кивает и переводит взгляд на дорогу.

***

— Ладно, может, ты и не так бесполезна, как я думал. По крайней мере, в «тихой работе». — А ты думал, мне характеристики хорошие за красивые глаза дают? — Было бы за что давать, агент. Приедем — полтора часа тренировок, иначе так и будешь с нулевым навыком в боёвке. — Эй, я не с нуле… — Два часа.