Сероволчьи шерстинки

      Сергей осознает, как на самом деле его любит Олег, в тот самый момент, когда...              Нет, он знает, что Олег его любит, конечно, знает: Олег и сам это говорил ему не раз, и по его поступкам это видно. Ведь тот, кто к тебе равнодушен, не будет с тобой двадцать лет вместе почти каждый день, не будет отдавать все, что имеет, не жалея: ни последней печенинки, ни последней сигареты, ни последней рубашки. Да даже последней капли крови Олег для Сергея бы не пожалел, Сергей уверен: не просто же так друг предложил быть его телохранителем, едва вернулся из армии, где после срочной недолго служил по контракту, не по глупости или от желания заработать больших денег, а потому что готов и главное — хочет Сергея защитить.              Тот, кто не любит, не будет вставать на час раньше, чтобы приготовить завтрак из самых свежих продуктов, не будет заботиться о нормальном сне другого и загонять в постель, как маленького, и убаюкивать самолично придуманными сказками, не будет запоминать, какой у другого любимый цвет, фрукт, запах, на что аллергия, а что не нравится просто потому что. Не будет замолкать, когда нужна тишина, или говорить, когда нужны слова и не подберет нужных слов. Тот, кто не любит, даже не будет знать, когда наступает это «когда». Олег любит Сергея, это ясно как день. Но...              Олег уверенно ведет машину в потоке других, несущихся по центральному проспекту Петербурга, и мурчит себе что-то под нос. Он спокоен, совершенно спокоен с виду, хотя Сергей знает, что это спокойствие не от равнодушия, а чтобы еще больше не раздражать и волновать Сергея. Сергея, у которого сегодня важная бизнес-встреча — каких-то двадцать минут, и он будет выступать перед зарубежными инвесторами, и если все пройдет хорошо, то ему будет открыта дорога в мировой бизнес, а цифра на банковском счете, возможно, обзаведется еще одним нулем, — и который так сжимает в руках планшет, с загруженной в него презентацией, что бедное детище Стива Джобса жалобно поскрипывает и того и гляди просто треснет посредине. Сергей благодарен Олегу за его спокойствие, его уверенность, только мало они помогают, вот бы перелить из вены в вену, у Олега много, хватило бы на двоих...              — Я боюсь, — Сергей трет нервно бедро. Нога дрожит противно, словно он в лихорадке, а ладонь влажная и холодная. — А что если у меня ничего не выйдет? Если им не понравится?.. — голос срывается на противный писк, Сергей закашливается, из глаз брызгают слезы. Он резко и зло стирает их, закусывает губу. Теперь уже и руки дрожат, он сжимает кулак...              — Тише, Сереж... — Олег притормаживает на светофоре, переводит на Сергея взгляд. Сергею не надо видеть, он знает, что друг тире телохранитель сейчас смотрит на него с теплом, участием и заботой. А еще — с любовью. — Все будет хорошо... — Олег берет его руку в свою, заставляет расслабить пальцы, распустить кулак, поглаживает ладонь осторожно, запястье. — Если им не понравится, мы просто останемся там, где мы уже есть, только и всего. Но я точно знаю: им понравится. Не может не, ведь ты же гений...              Сергей задыхается, закрывает глаза. Приступ, что надвигался, был остановлен Олегом в самом начале, но все же еще было плохо. А надо быть в форме, надо показать себя и продукт хорошо. Надо взять себя в руки...              — Сережа, — голос Олега словно голос гипнотизера: вводит в транс, выгоняет прочь все мысли, успокаивает, убаюкивает почти. — Просто дыши. Вдох, выдох, вдох. Глубоко. Давай со мной... — он говорит, возобновляя движение, и плавное покачивание автомобиля тоже помогает расслабиться. — Вдох... Выдох. Все хорошо, ты справишься, мы справимся, да?..              Сергей дышит глубоко, закрыв глаза, настраиваясь на голос и спокойствие Олега, что все еще сжимает его ладонь. Потихоньку отпускает: жуткий зажим в лопатках исчезает, ком в горле растворяется, дрожь утихает, дыхание и сердцебиение выравниваются.              — Да, — шепотом говорит Сергей, смотрит на Олега. Олег смотрит на дорогу, улыбается, гладит тыльную сторону руки Сергея большим пальцем. — Мы справимся. Потому что мы вместе.              Олег кивает. А потом... Потом подносит руку Сергея к губам и целует ее. Мягко, нежно. Сначала тыльную сторону — по центру, потом каждую костяшку. И пальцы. И переворачивает и касается губами ладони, уже паркуя машину у входа в «Асторию», где и должна состояться встреча. И Сергей понимает...              Он понимает, как на самом деле Олег его любит! В этом целомудренном простом поцелуе — все. Все-все, что он чувствует. И этой любви так много, и она так глубока, так сильна, что Сергей замирает, шумно выдыхает. На глазах опять слезы, но не от страха и нервов, а от той гаммы эмоций, разрывающей его сейчас, когда он понял, осознал, что он на самом деле значит для Олега. Хочется кричать. Но Сергей лишь позволяет еще раз поцеловать себе руку, потом подается к Олегу всем корпусом, неловко чмокает его в скулу и тихо шепчет:              — Я тоже люблю тебя... Сильно-сильно!              Олег улыбается, поправляет челку, упавшую Сергею на лицо, кивает на вход:       — Давай. Порви их всех там!              Сергей выходит из машины совершенно спокойный, уверенный. С прямой спиной чеканя шаг, он проходит в зал и действительно всех «рвет». Потому что Олег поделился с ним небывалой силой — своей любовью.